— Держись, — проговорил он.
«Если пришел мой последний час, — подумала Николь, — то ничего нет лучше, как встретить его и объятьях Пирса».
Но сначала ей надо все ему сказать.
— Я не собиралась делать тебе ничего плохого, — бубнила она, зажав в кулак его рубашку. — Я не ожидала, что полюблю тебя. Если бы знала, то рассказала бы обо всем гораздо раньше. Но постоянно что-то мешало. Каждый раз, когда я принимала решение «вот сейчас скажу», я смотрела на Томми.., на нас, видела, как из трагедии вырисовывается семейное счастье, и мне становилось невыносимо сложно рисковать. Все испортить. Но я люблю тебя всем сердцем. Правда люблю. И хочу, чтобы ты знал, что сделал последние дни самыми прекрасными в моей жизни.
Он был так близко, что она не могла удержаться и поцеловала его. Ей хотелось как-то подкрепить свои слова. Дать ему понять, что она говорит от сердца.
Сначала он сопротивлялся. Но потом внезапно начал яростно целовать ее. Будто торнадо вызвал в нем бурю, которая погрузила в забвение его неприязнь.
Руки запутались в ее волосах, рот терзал губы. Казалось, на несколько сладостных мгновений вернулась прежняя магия. Пока он не опомнился.
— Не веди себя так, будто ты собираешься умереть, — оторвавшись от ее рта, проворчал он.
Если бы Николь посмела, то посмотрела бы на него. Ей хотелось увидеть, отразились ли в глазах нотки веселого изумления, которые ей почудились в голосе.
— А мы не умираем? — дрожащим голосом спросила она.
— Нет. — Он высунул голову из-под стола. — Худшее уже прошло. Но даже если не прошло, ты так легко не отделаешься.
Минуту спустя краткий миг близости кончился. Только стонал и завывал ветер. Стучал дождь по крыше, зловеще гремел гром, и молнии рассекали озеро. Чудо, но старая сосна еще стояла, и коттедж сопротивлялся буре.
— Теперь можешь выйти, — бросил Пирс, вылезая из-под стола и собираясь осмотреть повреждения. Дождевая вода, хлеставшая из окон, ручьями бежала по старому сосновому полу и капала из щелей между балками потолка.
— Как я могу помочь? — спросила она, становясь рядом с ним.
— На полке за дверью ванной полотенца. Брось их вниз и возьми несколько штук сама, чтобы вытереть пол в спальне.
Следующие полчаса они занимались наведением порядка. Наконец вода была собрана, окна закрыты и надежно закреплены на случай еще одного порыва ветра. Не осталось ничего, что отвлекало бы их друг от друга. Они стояли в противоположных концах гостиной будто незнакомые люди на трамвайной остановке. У Николь мелькнула мысль, что лучше бы пережить еще один торнадо.
В конце концов Пирс пожал плечами, словно избавляясь от раздражения, вызванного ее присутствием.
— По-моему, — проворчал он, подходя к шкафу рядом с камином и доставая бутылку красного вина, — можно немного улучшить обстановку. Хочешь, я разожгу камин? После торнадо стало холоднее.
— Разве мы не вернемся в город?
— Ты в своем уме? — Взгляд, брошенный на нее, подразумевал, что только полоумный отправится в путь в такую погоду. — Наверняка рухнули деревья, а дорога во многих местах размыта.
И будто для того, чтобы подкрепить его слова, удар грома расколол небо прямо над домом. И почти тотчас блеснула молния, и откуда-то издалека донесся звон разбитого стекла.
— Похоже, что молния ударила где-то по соседству, — заметил он. — Лучше зажжем свечи. В столовой есть маленький комод, они в верхнем ящике. Когда она вернулась, он уже уложил дрова в камине.
— Я принесла бокалы. — Николь чуть тут же не выронила их, потому что гром ударил почти над головой и молния стрелой прочертила небо.
— Это всего лишь гром. — Он бесстрастно взглянул на нее. — Он тебя не укусит.
— А тебе все равно, если и укусит. — Его безразличие снова уязвило ее.
— Не совсем. — Он наполнил бокалы, отпил из одного, но не предложил ей второй. — Не могу сказать, чтобы в данный момент меня особенно занимало твое благополучие. Я слишком занят размышлением, как мне объяснить Тому, что женщина, которую он считал няней, на самом деле его тетя. Но она так труслива, что боялась сказать ему об этом.
— И к тому же тут примешана твоя раненая мужская гордость, — не удержалась от колкости Николь.
— Что ты имеешь в виду?
Она схватила второй бокал и сделала большой глоток.
— Ты так погружен, Пирс, в баюканье собственных обиженных чувств, что даже не вспоминаешь о моих.
— Мне не приходило в голову, что…
— К примеру, — продолжала она, не обращая внимания на его возражение, — ты и на секунду не задумался, что я должна испытать, открыв ящик в спальне и найдя там вещи, принадлежавшие Арлин.
— Не твое дело лазить по ящикам, — парировал он.
— Правильно. Я и не собиралась. И не сделала бы этого, если бы ты не упомянул, что там, наверно, остались вещи после ее последнего приезда сюда. И тогда я уже не могла удержаться. — От горя перехватило горло, но она подавила его глотком вина. — Я достала ее свитер, он сохранил ее запах, аромат духов. Длинный светлый волосок зацепился за пуговицу. И меня потрясло, что, хотя она мертва уже четыре месяца, волосок все еще сохранил сияние жизни. Я будто бы прикоснулась к самой Арлин.
— Перестань, — попросил он.
Потом я заглянула в шкаф. Внизу стояли босоножки. У нее и у меня ноги одного размера. Разве это не удивительно? Босоножки так прекрасно подходили мне, словно я их носила всегда. Она была моей сестрой, Пирс. Сестрой! И почти все ее двадцать семь с половиной лет я не подозревала о ее существовании. Как бы ты себя чувствовал, если бы это случилось с тобой?
— Адски плохо, — он смотрел на нее из-под полуопущенных век. — Но я бы не стал делать прошлое оправданием жизни во лжи, да еще так долго.
— Откуда ты знаешь? Разве можно быть уверенным, что бы ты сделал, если бы испытывай то, что я? — Николь помолчала. — Я столкнулась с трагедией, и остался ребенок. Единственная связь с прошлым. Ребенок, заботу о котором доверили чужому человеку, не знавшему о моем существовании.
— От тебя требовалось только одно — сказать мне.
— И ты бы поверил?
Он задумчиво перекатывал во рту вино, потом проглотил.
— Естественно. Я бы попросил доказательств. Если бы они удовлетворили меня, я бы тебя принял.
— Если это так, то я несправедлива к тебе. — Николь откинулась на спинку стула и с минуту изучала его. — Но позволь мне напомнить, что я испытала ужасный шок. В тот день, когда я первый раз пришла к тебе в дом, я знала только одно: мне надо быть рядом с Томми. Надо обнимать его, держать на руках. Смотреть, как он спит, вдыхать аромат его волос после купания, слушать его сонное дыхание. — Она в отчаянии махнула рукой, не находя слов. — Я не говорю, что вела себя хорошо, но если ты пережил потерю, то понимаешь, о чем я говорю.
— Пережил, — напомнил он — Я потерял кузена, который был мне как родной брат. И если тебе нравится думать, будто ты ближайшая родственница Тому, то, откровенно говоря, я смотрю на это по-другому. Я знаю его с момента рождения, хотя, пожалуй, не так хорошо, как мне бы хотелось. Флот не очень-то принимает в расчет семейные обстоятельства. Но некоторые связи бывают глубже, чем кровное родство. И моя с Томом — одна из них.
— Именно этого я и боялась, когда впервые встретила тебя. Узнав, кто я, ты мог бы воспринять меня как угрозу. Конечно, тебе нужен был Томми, но мне он тоже был нужен, чтобы выздороветь. И я искренне верила, что сумею помочь выздороветь ему.
— Все это прекрасно. — От его ровного бесстрастного тона веяло холодом. — Но если ты и Арлин все подготовили для великого объединения, как получилось, что она ни словом не обмолвилась мне? Практически мы жили дверь в дверь.
— Мы решили никому не говорить о нашем родстве по крайней мере несколько первых дней. Нам хотелось побыть одним и лучше узнать друг друга, прежде чем раскрыть наш секрет. Джим знал о наших планах и согласился с нами. У меня есть письма, доказывающие это. Переписка в течение трех месяцев до того, как я приехала сюда. Мы часто разговаривали по телефону. Я даже знала о тебе.
— Так ты запаслась сведениями еще до того, как появилась у моей парадной двери. Неудивительно, что ты знала, на какие кнопки нажимать.
— Ох, ради Бога, Пирс, перестань искать скрытые мотивы! Их нет! Я знала, что у Джима есть родственник, который живет рядом. И все. У нас были темы поважнее, чем такие пустяки, как твой размер обуви и любимая марка зубной пасты!
— По-моему, я это заслужил. — Он состроил гримасу, будто находил эти обрывки сведений чем-то неудобоваримым.
— По-моему, заслужил. И если ты разочарован во мне, потому что я не была честной с самого начала, то позволь мне сказать, что и я не в восторге от твоего подхода к делу теперь, когда все открылось. Если ты не можешь простить, то мог хотя бы проявить чуточку понимания. Я совершила ошибку, но не преступление.
Он встал и подбросил в огонь еще одно полено. Потом выпрямился во весь рост, изогнул спину и потер нижний позвонок.
— Хочешь есть?
— Нет. — Как он может думать о еде в такой момент? — Но даже если бы и хотела, едва ли там что-нибудь осталось от ленча.
— Есть консервы и, наверно, что-нибудь в холодильнике. Арлин обычно каждую весну делала запасы, когда они с Джимом приезжали в коттедж после зимы. — Он взял бутылку и бокалы и кивнул в сторону кухни. — Пойдем, расскажешь подробности, пока я проведу разведку.
От приглашения екнуло сердце. Вероятно, они сделали шаг вперед. Пусть он не всегда говорит то, что ей хотелось бы услышать, но все же это предпочтительнее, чем молчание.
— Что еще ты хочешь знать?
— Как тебе стало известно об Арлин? Как получилось, что вас удочерили? Почему понадобилось столько времени, чтобы вы снова решили встретиться?
— Тебя интересует история моей жизни?
— Да. — Он выставлял на кухонный стол консервированный суп, крекеры, сухое молоко, кофе, замороженные трубочки из теста, начиненные мясом. — По-моему, это справедливый обмен. Почему бы тебе не рассказать о себе, учитывая, что обо мне ты все знаешь?