И вот перед ними появился Полковник, готовый к очередной идиотской выходке.
– Сэр, хочу предложить вам выпить? Надеюсь, вы не откажетесь ответить мне, как истинному джентльмену, кто вы.
Великан с удивлением взглянул на него и тут же отвернулся, чтобы продолжить прерванный разговор с капитаном.
– Уф! – выкрикнул Полковник. – Вы оглохли или не желаете меня слышать? Последнее делать не стоит, ибо я не понимаю шуток, когда речь идет о приглашении выпить. Советовал бы вам не брать пример с того краснокожего!
Тот, к кому были обращены эти слова, пожал плечами и спросил капитана:
– Вы слышите, что говорит тут мне этот парень?
– Да, сэр, каждое слово.
– Well, значит, вы тоже свидетель, что я не звал его сюда.
– Что? – не понял Полковник, который уже не мог себя сдерживать. – Вы называете меня парнем? Отказываетесь выпить? Тогда придется повторить то же, что и с индейцем, которому…
Большего сказать он не успел, ибо в тот момент сильный удар кулаком сбил его с ног, заставив прокатиться по палубным доскам и стереть с них пыль. Секунду Бринкли лежал как мертвый, но, очнувшись, вскочил одним махом на ноги, выхватил нож и бросился на противника.
Великан спокойно сунул руки в карманы брюк и, словно никакой опасности не существовало, остался стоять на месте.
– Собака! Ты ударил меня?! – взревел Полковник. – За это заплатишь кровью! Сейчас же!
Несколько человек и капитан хотели было вмешаться, но незнакомец жестом остановил их, а когда Бринкли приблизился на два шага, молниеносно нанес ему правой ногой хлесткий удар в живот, от которого тот упал на колени и потащился по палубе.
– А теперь хватит! – твердо произнес разгневанный великан. – Иначе…
Но Полковник снова вскочил, спрятал нож и в дикой ярости выхватил из-за пояса один из пистолетов, пытаясь направить его на противника, но тот на мгновение раньше выдернул руку из кармана, в которой сверкнул новый начищенный револьвер.
– Убери! – приказал незнакомец, поворачивая ствол маленького, но грозного в ближнем бою оружия в сторону правой руки нападавшего.
Полковник не подчинился, и тут же раздался выстрел. Бринкли вскрикнул, выпустив оружие.
– Вот так, парень, – спокойно произнес гигант. – Теперь ты не поднимешь руку на отказавшегося выпить из облизанного тобой стакана! А если ты все еще хочешь узнать, кто я, то…
– Будь проклято твое имя! – прохрипел Полковник с перекошенным от боли и злобы лицом. – Я не хочу его слышать! Но сам-то ты никуда не денешься! Эй, ребята, давайте! Разберитесь с ним!
Теперь никто не сомневался, что это была хорошо организованная настоящая банда. Выхватив ножи, пьяная братия ринулась на обороняющегося, который, казалось, должен был погибнуть, прежде чем капитан и его люди пришли бы ему на помощь. Не теряя самообладания, незнакомец был готов к нападению:
– Так идите сюда, если горите желанием столкнуться с Олд Файерхэндом!
Имя вызвало замешательство. Полковник, который снова схватился за нож, теперь уже левой рукой, замер в изумлении:
– Олд Файерхэнд?! Кто бы мог подумать! Почему же ты молчал?
– Неужели только имя может уберечь джентльмена от вашей грубости? Забирайте с собой это стадо, забейтесь куда-нибудь в угол и не показывайтесь никому на глаза!
Полковник переглянулся с приятелями. Хмель с него как рукой сняло, и теперь, похоже, у него рождались новые мысли.
– Well, поговорим позже, – внезапно пошел он на попятную. – Я не хочу лишний раз подвергать опасности моих людей, но мы еще встретимся!
Бринкли повернулся и с окровавленной рукой поплелся прочь. Его приятели, послушные своему предводителю, словно побитые псы нехотя побрели следом. Усевшись у борта, они перевязали легкую рану своему шефу и стали тихо, но оживленно переговариваться, бросая косые и не лишенные уважения взгляды в сторону знаменитого охотника. Разумеется, их было больше. Возможно, охотнику пришлось бы расстаться с жизнью, но никто не был уверен, что не падет жертвой Олд Файерхэнда, одного из самых метких стрелков Дикого Запада.
Имя известного стрелка и охотника оказало влияние не только на этот сброд. Среди пассажиров не было ни одного человека, кто бы не слышал об отважном Файерхэнде, вся жизнь которого напоминала легенду. Почтительно окружив гиганта и не веря своим глазам, они словно зачарованные рассматривали фигуру огромного человека, который с самого момента появления на борту привлек общее внимание. Но кто бы мог подумать? Олд Файерхэнд! Здесь, на этом пароходе!
Капитан стиснул его руку и взволнованно заговорил приветливым тоном, на который только способен настоящий янки:
– Сэр, если бы я знал! Я бы предоставил вам мою собственную каюту! Клянусь, это великая честь, что ваши ноги коснулись палубы «Догфиша»! Почему же вы не назвались сразу?
– Я сказал свое настоящее имя. «Олд Файерхэндом» называют меня лишь за то, что пули моего ружья не знают промаха.
– Я слышал, что вы действительно никогда не промахиваетесь?
– Тьфу! Каждый настоящий вестмен знает свое дело ничуть не хуже. К тому же вы сами поняли, что боевое прозвище звучит убедительнее оружия. Если бы не оно, дело дошло бы до драки.
– И тогда вам пришлось бы туго.
– Вы полагаете? – по лицу Олд Файерхэнда пробежала самоуверенная, но ни в коей мере не унижающая усмешка. – Когда речь идет о драке на ножах, мне бояться нечего. В конце концов, я бы продержался, да и вы, наверное, протянули бы руку помощи.
– Да уж, рук-то у нас на судне хватает. Но что теперь делать с этими мерзавцами? Я здесь хозяин и судья! Может быть, заковать их в кандалы, а потом сдать властям?
– Нет.
– А может, высадить на берег?
– Тоже нет.
– Но они должны быть наказаны!
– Я советую вам отказаться от подобных мыслей сейчас. Это же не последний ваш рейс?
– Такого и в мыслях нет! Думаю, что еще не один год буду плавать вверх-вниз по старому Арканзасу.
– Ну, хорошо, тогда позаботьтесь о своей безопасности. Когда-нибудь они подстерегут вас на берегу и сыграют такую шутку, которая будет стоить вам не только судна, но и жизни!
– Вы думаете, они пойдут на это?
– Я уверен. Впрочем, никакого риска для них не будет, ибо они сделают все тайно, из-за угла, а потом никто не, сможет что-либо доказать.
В этот момент Олд Файерхэнд заметил рядом стоявшего чернобородого, пристально вглядывающегося в его лицо. Поймав его взгляд, Олд Файерхэнд спросил:
– Вы хотите что-то сказать, сэр? Чем могу быть полезен?
– Очень многим!
– Так говорите же!
– Позвольте пожать вашу руку, сэр! – неожиданно выпалил бородач. – Это все, о чем я хотел бы попросить. Сейчас я исчезну, чтобы не докучать вам, но день этот запомню на всю жизнь.
Выражение лица и тон произнесенной фразы говорили о том, что слова действительно шли от сердца. Олд Файерхэнд протянул руку и спросил:
– Сколько вы намерены плыть на судне?
– На этом пароходе? Только до Форт-Гибсона.
– Это, однако, довольно далеко!
– О! Потом я поплыву на челноке еще дальше. Я боюсь, что вы, известный человек, приняли меня за труса, когда я выпил вместе с этим «полковником»…
– Отнюдь! Могу вас лишь похвалить за благоразумие. Но за то, что он ударил индейца, я вынужден был преподать ему урок.
– Надеюсь, он пошел на пользу! Впрочем, если вы ему серьезно повредили палец, его карьера как вестмена закончена. Однако, по поводу старого индейца я уж и не знаю, что думать.
– Почему?
– Он повел себя как самый настоящий трус, хотя, когда взревела пантера, ни один мускул не дрогнул на его лице. Этого я что-то никак не могу взять в толк.
– Я внесу ясность. Разобраться в этом не составит большого труда.
– Так вы знаете старика-индейца?
– Никогда прежде не видел, но многое слышал.
– Я тоже слышал, как он назвал свое имя, но это было такое слово – язык сломаешь!
– Это язык его отцов. Он использовал его, чтобы этот Полковник не догадался, с кем имеет дело. Его имя Нинтропан-Хауей, Большой Медведь, а его сына зовут Нинтропан-Хомош, что означает Маленький Медведь.
– Разве это возможно? Конечно же, я слышал о них, и не раз! Индейцы племени тонкава вымерли, и только два Нинтропана, унаследовавшие от предков воинственный дух, скитаются по горам и прериям.
– Да, они оба смелые парни. Теперь, пожалуй, вы не будете думать, что они струсили.
– Любой другой индеец убил бы наглеца на месте!
– Возможно. А вы разве не видели, что сын держал под покрывалом нож или томагавк? Только хладнокровное лицо отца заставило его охладить пыл. Могу вас уверить, что нам, белым, понадобится в три раза больше времени там, где индейцу нужна лишь секунда. С той минуты, когда негодяй ударил старика по лицу, его смерть неотвратима так же, как и их месть. Кстати, когда вы называли свое имя Полковнику, мне показалось, что оно немецкое. Выходит, мы земляки?
– Как, сэр? Вы тоже немец? – удивленно воскликнул Гроссер.
– Конечно. Моя фамилия Винтер. Мне тоже предстоит проделать на пароходе немалый путь, и у нас еще не раз появится возможность побеседовать.
– Если вы до этого снизойдете, то окажете мне великую честь.
– Не надо комплиментов. Я лишь вестмен, не более.
– Да, но любой генерал, в конце концов, тоже не больше чем новобранец, то есть – солдат.
– Если вы и себя причисляете к новобранцам, значит, на Западе вы совсем недавно?
– Нет, – уклончиво ответил бородач, – я тут несколько дольше. Меня зовут Томас Гроссер. Настоящие имена здесь не в ходу, из Томаса получился Том, а благодаря густой бороде родилось прозвище Черный Том.
– Что? – настала очередь удивляться охотнику. – Вы и есть Черный Том, знаменитый рафтер?8
– Меня зовут Том, я рафтер, но так ли уж я знаменит?
– Конечно, уверяю вас моим рукопожатием.
– Но не так громко, сэр. Полковник не должен слышать мое имя, иначе он узнает меня.