Когда они заметили сидевших людей, оба долго их изучали, но ничего подозрительного не заметили.
– Итак, мы охотники, понятно! – шепнул Нокс Хилтону. – Давай договоримся, что на вопросы отвечать буду я.
Теперь и Олд Шеттерхэнд заметил их. Другие были в шоке, но он, спокойно взяв в руки штуцер, внимательно смотрел на незнакомцев, пока те приближались.
– Добрый день, господа! – бодро приветствовал Нокс четверых вестменов. – Вы позволите нам отдохнуть вместе с вами?
– Каждый честный человек приятен нам, – ответил Олд Шеттерхэнд, окидывая всадников и их лошадей придирчивым взглядом.
– Надеюсь, вы не подумали о нас иначе, – проговорил Хилтон, стараясь не волноваться под острым взглядом охотника.
– Я могу судить о ближнем, только когда познакомлюсь.
– Ну, так позвольте предоставить вам такую возможность!
Соскочив с коней, пришельцы сели у огня. Они действительно были очень голодны и бросали недвусмысленные взгляды на остатки жаркого. Добродушный Джемми пододвинул им несколько кусочков мяса. Двум беглецам второго приглашения не потребовалось, и они тотчас принялись за еду. Пока они ели, вежливость остальных не позволяла задавать вопросы, и некоторое время все пребывали в молчании.
Тем временем другая, ранее упомянутая группа всадников, состоявшая приблизительно из двух сотен индейцев, приближалась к лесу с противоположной стороны. Олд Шеттерхэнд выходил на эту сторону ельника, чтобы осмотреть открытую прерию, но тогда он не мог заметить приближающихся краснокожих, ибо они к тому времени находились за выступающим вперед углом леса. Индейцы отлично знали местность и направлялись прямо к узкой лесной тропе, ведущей к поляне.
Краснокожие находились на тропе войны, о чем говорила яркая боевая раскраска, покрывавшая их лица. Большинство из них были вооружены ружьями, и лишь несколько воинов имели луки и стрелы. Отряд вел огромного роста индеец, который, очевидно, являлся вождем, ибо носил пышный головной убор из раскрашенных орлиных перьев. Возраст воина узнать не представлялось возможным из-за покрывавших все лицо черных, желтых и красных линий. Придержав коня у тропы, он соскочил вниз, чтобы осмотреть округу. Краснокожие, ехавшие следом в первой колонне, остановились, напряженно наблюдая за ним. Один из коней фыркнул, и вождь предостерегающе поднял руку. Владелец животного тут же прикрыл ноздри зверю ладонью. Вождь, очевидно, заметил что-то подозрительное, а потому требовал идеальной тишины. Медленно, шаг за шагом, низко пригнувшись к земле, он прокрался вдоль тропы и исчез в лесу. Когда потом вождь вернулся, он подошел к передней шеренге своих воинов.
– Один бледнолицый был здесь ровно столько времени назад, сколько потребуется солнцу, чтобы пройти по небу на одну пядь, – тихо произнес он на языке юта, принадлежавших к шошонской ветви сонорской языковой семьи. – Пусть воины юта укроются под деревьями вместе с лошадьми. Овуц-ават пойдет искать бледнолицего.
Вождь юта, которого звали Овуц-ават, что означало «Большой Волк», внешне напоминал гиганта Олд Файерхэнда, но казался выше, шире и даже мощнее охотника. Он бесшумно прокрался обратно в лес, а когда через полчаса вернулся, его людей нигде не было видно. Он тихо свистнул, и тотчас краснокожие появились среди деревьев, оставив там своих коней. Большой Волк подал знак, и рядом с ним выросли фигуры пяти или шести индейцев, являвшихся предводителями маленьких отрядов.
– Шесть бледнолицых разбили под скалой лагерь, – обратился к ним вождь. – Скорее всего это те шестеро, что вчера убежали от нас. Они едят мясо, а коней оставили пастись. Мои братья пойдут со мной до того места, где кончается тропа. Там они разделятся: половина обойдет поляну справа, другая – слева. Мы их окружим, а когда я дам знак, красные воины должны выскочить из укрытия. Белые псы будут так поражены, что не успеют взяться за ружья, мы схватим их и приведем в наше стойбище, чтобы привязать к столбам пыток. Пятеро воинов останутся здесь сторожить коней. Хуг!
Последнее слово означало приблизительно то же, что наше «все» или «довольно». Когда краснокожий говорил «хуг», он считал вопрос исчерпанным и не подлежавшим обсуждению.
Краснокожие во главе с вождем осторожно двинулись по лесной тропе, так тихо, что не было слышно ни малейшего шума. Когда они добрались до места, где дорога выходила на прогалину, то быстро рассредоточились с двух сторон, ловко пробираясь сквозь непроходимые заросли, чтобы окружить скалу из больших глыб.
Белые уже закончили ужин. Хромой Френк заткнул свой охотничий нож за пояс и произнес, естественно, на английском:
– Итак, мы подкрепились, кони отдохнули. Теперь пора снова в путь, ибо до ночи должны успеть прибыть на место.
– Ты прав, – согласился Джемми. – Но прежде нужно познакомиться и разобраться, куда мы все направляемся.
– Верно, – подтвердил Нокс. – Позвольте узнать сначала, куда сегодня едете вы?
– Мы направляемся в горы Элк.
– Мы тоже, это чудное совпадение! Значит, можно ехать вместе.
Олд Шеттерхэнд не произнес ни слова, а дал Джемми украдкой знак, чтобы тот продолжал свой опрос, ибо хотел вмешаться в разговор, но чуть позже.
– Меня это устраивает, – сказал Толстяк Ноксу. – Но куда вы двинетесь потом?
– Окончательно еще не решили. Возможно, на Грин-Ривер, поискать бобров.
– Едва ли их там много. Кто хочет найти толстые хвосты, должен идти дальше на север. Так вы, стало быть, охотники на бобров?
– Да. Мое имя Нокс, а моего товарища зовут Хилтон.
– А где вы носите, мистер Нокс, бобровые капканы, без которых вам не видать богатой добычи?
– Их украли у нас в долине реки Сан-Хуан, возможно даже, краснокожие. Надеемся, что встретим какой-нибудь лагерь, где можно купить новые. Так значит, вы не возражаете, если мы присоединимся к вам, пока не достигнем гор Элк?
– Не имею ничего против, если только согласятся мои спутники.
– Прекрасно, мистер! А как вас зовут?
– Меня называют Джемми, Толстяком Джемми. Мой сосед справа…
– Вероятно, Длинный Дэви?! – опередил Нокс.
– Да. Вы догадались?
– Естественно! Все знают, что там, где Толстяк Джемми, не надо долго искать Дэви. А этот маленький мистер, что сидит от вас по левую руку?
– Его прозвали Хромым Френком. Чудный парень! Вы еще о нем услышите.
Френк смерил говорившего горящим и благодарным взглядом, а Толстяк продолжал:
– Последнее имя, которое вы сейчас узнаете, во много раз известнее, чем мое. Я думаю, все вы слышали об Олд Шеттерхэнде?
– Олд Шеттерхэнд?! – вырвалось у Нокса. – В самом деле? Это правда, сэр? Вы – Олд Шеттерхэнд? Позвольте мне познакомиться с вами, сэр!
С этими словами Нокс подал охотнику руку и бросил на Хилтона многозначительный взгляд, давая понять, что теперь они в полной безопасности.
Олд Шеттерхэнд, однако, не прикоснулся к протянутой руке и сухо произнес:
– Вы действительно рады? Жаль, но я не разделяю вашей радости.
– Но почему, сэр?
– Вы из тех людей, которым вряд ли кто будет рад.
– Как это понимать? – спросил Нокс, смущенный таким поворотом дела.
– Я говорю серьезно. Вы оба лжецы, хоть ваш приятель и рта не открыл, а возможно, здесь кроется что-то большее.
– Ого! И вы думаете, что мы спокойно стерпим подобное оскорбление?
– Да, я так думаю, а вы думаете иначе?
– Но вы же не знаете нас?!
– Нет, это не было бы для меня большой честью.
– Сэр, вы очень нелюбезны. Докажите, что мы мошенники!
– Почему бы и нет? – равнодушно заметил Олд Шеттерхэнд. – Не трудитесь напрасно и ради Бога не считайте Олд Шеттерхэнда болваном, которому можно выдать койота за бизона. Как только вы сюда явились, я уже знал, кто вы и что вы. Значит, ваши капканы остались в долине Сан-Хуана? Когда это случилось?
– Четыре дня назад.
– Так вы идете, стало быть, прямо оттуда?
– Да.
– Значит, вы пришли с юга? Но это чистая ложь! Вы появились здесь тотчас после нас, и мы должны были видеть вас в открытой прерии. Но к северу, однако, ельник имеет большой выступ. За этой узкой полоской леса вы и находились, когда я последний раз, перед тем как свернуть на тропу, сделал обзор.
– Но, сэр, я сказал правду…
– А где ваши седла?
– Их тоже украли! – с готовностью ответил Нокс.
– И сбрую?
– Все вместе.
– Эй, вы все же считаете меня глупцом? – презрительно улыбнулся Олд Шеттерхэнд. – Вашу сбрую и седла вы тоже клали в воду, когда ставили в нее капканы, охотясь на бобров? И там они пропали? Разве охотник снимает с коня узду? И откуда у вас индейские недоуздки?
– Мы выторговали их у одного краснокожего.
– Может быть, и коней тоже?
– Нет, – произнес Нокс, чувствуя, что обман скрыть невозможно, а если продолжать и дальше в том же духе, то можно нарваться на неприятности.
– Разве индейцы юта торгуют недоуздками? Я об этом не слышал. Так откуда у вас лошади?
– Мы их купили в Форт-Додже.
– Так далеко отсюда? Бьюсь об заклад, что эти животные в последние недели отдыхали на пастбище. Конь, который принес бы сюда всадника из Форт-Доджа, выглядел бы иначе. А как получилось, что они не подкованы?
– Об этом можете спросить торговца, у которого их купили.
– Вздор! Торговец! Эти животные украдены!
– Сэр! – не выдержал Нокс и схватился за нож. Хилтон тоже положил руку на пояс.
– Оставьте клинок в покое, иначе крепко пожалеете! – твердо произнес Олд Шеттерхэнд. – Вы думаете, я не вижу, что у коней индейская выучка?
– Откуда вы можете это знать? Вы не видели нас верхом!
– Но я вижу, что они сторонятся наших лошадей и держатся вместе. Эти животные украдены у индейцев юта, а вы из той банды, которая напала на них.
Нокс растерялся, он уже не находил слов, чтобы что-то возразить на проницательность Олд Шеттерхэнда. С ним начало происходить то, что обычно случается в таких случаях с подобными людьми – он стал искать опору в грубости.
– Сэр, я слышал о вас много и считал вас совершенно другим человеком, – начал он. – Вы будто бредите! Кто утверждает подобное, попросту спятил! Наши лошади – и индейская выучка! Можно умереть от смеха, если бы все это не было так серьезно. Я понимаю, что мы не подходим друг другу и теперь должны расстаться, ибо у меня нет никакого желания выслушивать ваши фантазии!