– Слава Олд Шеттерхэнда велика, но его фигура все же не доросла до нее!
Сила вестмена превосходила обычные человеческие возможности, но внешне он не выглядел гигантом, а в воображении индейца жил настоящий великан. Охотник с улыбкой ответил:
– Что может быть общего между фигурой и славой? Тогда и вождю юта можно ответить так: тело Большого Волка велико, но его слава пока не соизмерима с ним!
– Это уже было бы оскорблением, – вождь гневно блеснул очами. – За это ты мог бы поплатиться, если бы я дал приказ своим воинам!
– А почему же ты позволяешь себе такое по отношению ко мне? Конечно, твои слова не могут оскорбить Олд Шеттерхэнда, но от них исходит неуважение, которое я не должен терпеть! Я такой же вождь, как и ты, а потому буду разговаривать с тобой учтиво, чего и от тебя требую. Я должен предупредить тебя об этом перед нашим разговором, иначе он не достигнет цели.
Охотник был просто обязан ради себя и своих спутников преподать краснокожему подобный урок. Чем смелее он держался, тем больше импонировал индейцу, от которого сейчас зависела судьба вестмена и его друзей.
– Цель, которую мы должны достичь – ваша смерть! – повысил голос Большой Волк.
– Это было бы убийством, ведь мы не сделали вам зла!
– Ты вместе с убийцами, которых мы преследуем! Ты ехал с ними!
– Нет. Пошли одного из своих воинов, пусть он осмотрит наши следы. Очень скоро ты узнаешь, что эти двое пришли позже и наткнулись на нас.
– Это ничего не меняет! Бледнолицые напали на индейцев во время мира, украли их коней и убили много их воинов. Наш гнев был велик, но не меньшим было и терпение. Мы выслали мудрых воинов, чтобы они договорились с белыми покарать виновных и возместить ущерб, как положено по договору, но их осмеяли и выгнали. Именно поэтому мы вырыли топор войны и поклялись, что, пока не отомстим, каждый белый, попавший в наши руки, будет убит! Мы должны выполнить нашу клятву, ведь ты бледнолицый!
– Но мы невиновны.
– А мои воины, которых убили, разве они были виноваты? Ты хочешь, чтобы мы были милосерднее, чем наши убийцы?
– Я скорблю вместе с вами над тем, что произошло. Большой Волк должен знать, что я друг всех краснокожих.
– Я знаю об этом, но, несмотря на это, и ты должен умереть. Когда лживые белые, выгнавшие наших послов, узнают, что своим поступком они обрекли на смерть невиновных и даже Олд Шеттерхэнда, это будет для них уроком, и в будущем они станут мудрее и благоразумнее!
Слова прозвучали с угрозой. Индеец, произносивший их, рассуждал вполне логично. Несмотря на это, Олд Шеттерхэнд ответил:
– Большой Волк думает только о своей клятве, но не о ее последствиях. Если нас убьют, то по горам и прериям пролетит клич гнева и возмущения, и тысячи бледнолицых выступят против юта, чтобы отомстить за нашу смерть. Эта месть будет еще страшнее, когда все узнают, что мы являлись друзьями краснокожих.
– Вы? Ты говоришь не только о себе? Ты говоришь и о своих спутниках? Кто эти бледнолицые?
– Одного называют Хромой Френк, возможно, ты его не знаешь. Но имена двух других слышал неоднократно – Толстяк Джемми и Длинный Дэви.
– Я знаю их. Эти двое никогда не разлучаются, и я не слышал, чтобы они были врагами индейцев. Но именно их смерть и убедит злых и несправедливых вождей белых, прогнавших наших посланцев. Ваша смерть предрешена, но вы умрете с почетом! Вы храбрые люди и потому погибнете как настоящие воины – в страшных муках! Вы будете терпеть, не имея права даже вздрогнуть, а когда отправитесь в Страну Вечной Охоты, весть о вашем мужестве разойдется по всем землям! Ваша слава станет еще больше, а ваши духи будут жить в почете! Я думаю, ты оценишь наше великодушие и будешь благодарен!
Олд Шеттерхэнд отнюдь не был восхищен сделанными ему предложениями, однако виду не подал и ответил:
– Твои намерения очень добры, но те, кто придут отомстить, не будут так благодарны!
– Я презираю их! Пусть приходят! Овуц-ават не имеет обычая считать своих врагов, даже если их очень много. А знаешь ли ты, сколько соберется вскоре наших воинов? Сюда стекутся уивер43, юинта, ямпа, сампичи, па-вант, виминучи, элки, капоте, паи, таши, муачи и табеквачи. Все эти племена принадлежат к корню юта, они разобьют бледнолицых!
– Тогда иди на восток и сосчитай белых! А какие предводители будут возглавлять их! Эти люди стоят многих, многих воинов юта.
– Кто они?
– Назову лишь одного – Олд Файерхэнд!
– Он герой и подобен гризли среди бледнолицых псов прерий, – согласился вождь, – но такой воин один, другого такого ты не сможешь назвать!
– О, много, много воинов могу я еще назвать, но упомяну лишь Виннету, которого ты знаешь.
– Кто его не знает! Но если бы он оказался здесь, то тоже должен был бы умереть! Он наш враг!
– Нет, он может отдать жизнь за любого из своих красных братьев.
– Молчи! Он вождь апачей! Белые чувствуют себя слабее, поэтому они настраивают против нас навахов.
– Ты уже знаешь об этом?
– Глаза Большого Волка быстры, а от его ушей не ускользнет даже шорох. Разве навахи не принадлежат к ветви апачей? Разве теперь Виннету не наш враг? Плохо ему будет, если он попадет нам в руки!
– Плохо будет и вам! Я предупреждаю тебя! Против себя вы настроите не только белых, но также много тысяч воинов мескалерос, льянерос, хикарилья, тараконы, навахи, чиригуами, пиланехи, липаны, копперы, хила и мимбренхи, которые все принадлежат к корню апачей. Если они выступят против вас, белым не потребуется сражаться с вами, они лишь спокойно будут наблюдать, как юта и апачи станут убивать друг друга. Неужели мудрый Волк хочет доставить своим врагам такую радость?
Вождь взглянул перед собой и после некоторой паузы ответил:
– Ты говоришь истину, но бледнолицые теснят нас со всех сторон. Скоро они будут везде, и краснокожий человек примет мученическую и медленную смерть от удушья! Разве не лучше в таком положении сражаться и погибнуть в бою, чем ждать смерти? Будущее, которое ты обрисовал, не может меня сдержать! Оно лишь убеждает в том, что топор войны должен быть вырыт без пощады! Не утруждай себя – все будет так, как я сказал.
– Ты о столбе пыток?
– Да.
– Хорошо, значит, вы убьете нас только тогда, когда мы попадем к вам в руки. Но пока этого не произошло.
– А может, ты надеешься, что тебе удастся уйти? Ты знаешь, сколько воинов здесь со мной? Их два раза по сто!
– И только? Это не то число, с которым можно победить нас. Каждый из моих спутников уложит по меньшей мере двадцать твоих воинов, а я отправлю в Страну Вечной Охоты более полусотни, прежде чем окажусь в ваших руках!
Это было сказано с такой уверенностью, что вождь с удивлением поднял на белого глаза. Потом он хрипло засмеялся и произнес, сделав пренебрежительный жест рукой:
– Твои мысли спутались. Ты смелый охотник, но как сможешь ты один убить пятьдесят воинов?
– Ты разве не знаешь, каким оружием я владею?
– Я слышал, что у тебя есть карабин, из которого можно долго стрелять, не перезаряжая его. Но я не верю в это.
– Ты хочешь убедиться? – спросил Олд Шеттерхэнд.
– Да! Покажи! – изрек вождь, вздрогнувший от мысли воочию увидеть знаменитый штуцер, о котором ходило столько легенд.
– Тогда мне нужно встать и принести оружие.
Поднявшись, охотник подошел к скале. В данной ситуации необходимо было ошеломить краснокожих, чтобы они отказались от решительных действий. Для этой цели как нельзя лучше подходил многозарядный штуцер – «генри». Индейцы называли его Волшебным ружьем, которое дал вестмену сам Великий Маниту, чтобы сделать непобедимым. Джемми бросил штуцер со скалы вниз Олд Шеттерхэнду, который поймал его одной рукой и вернулся к вождю. Протянув ему оружие, охотник произнес:
– Вот ружье, возьми и посмотри его!
Краснокожий уже протянул руку, но что-то заставило его ее отдернуть.
– Разве кто-нибудь может касаться его, кроме тебя? – спросил он. – Если это действительно Волшебное ружье, то каждому, кому оно не принадлежит, должна грозить опасность!
Олд Шеттерхэнд должен был воспользоваться этими словами и извлечь из них пользу. Если ему предстояло покориться краснокожим вместе со своими спутниками, то уж, во всяком случае, надо было попытаться оставить при себе оружие, по крайней мере, его многозарядный штуцер. Впрямую обманывать вождя Олд Шеттерхэнд не хотел и потому ответил:
– Я не имею права выдавать тайну. Возьми и попробуй сам!
Сжимая штуцер в правой руке, охотник положил большой палец на затвор так, чтобы при любом легком, едва заметном движении рука задевала спусковой крючок и мог быть произведен выстрел. Острый взгляд Шеттерхэнда заметил нескольких краснокожих, которые из любопытства оставили свое укрытие и столпились на краю прогалины. Эта группа теперь являлась хорошей мишенью, и пуля, вылетевшая случайно из ствола, могла попасть в одного из них.
Итак, все зависело от того, возьмется ли вождь за ружье. Большому Волку менее любого из его воинов были свойственны предрассудки, но все же он не очень доверял охотнику и его непонятному оружию. Взять или не взять? Этот вопрос стоял в его жаждущих прикоснуться к ружью глазах. Олд Шеттерхэнд взялся за штуцер обеими руками и протянул его вождю. Ствол был направлен точно в сторону группы индейцев. Любопытство вождя взяло верх над осторожностью, и он взялся за оружие. В тот же миг грохнул выстрел, а со стороны индейцев раздался крик. Большой Волк в растерянности выронил штуцер. Один из его воинов был ранен.
– Это я его ранил? – растерянно спросил вождь.
– А кто же? – ответил Олд Шеттерхэнд. – Это предупреждение. Твой воин легко задет пулей, которая полетела дальше, но при втором прикосновении все может закончиться серьезней. Я позволю тебе взять оружие повторно, но берегись – теперь пуля…
– Нет, нет! – отшатнулся Большой Волк. – Это действительно Волшебное ружье, и оно принадлежит тебе!