Они не догадывались, что юта вырыли топор войны. Как Виннету, так и Олд Файерхэнд состояли с ними в давней дружбе; они были убеждены, что найдут у юта дружеский прием и смогут замолвить за пленных словечко.
Они не ведали, где краснокожие разбили лагерь, но хорошо знали, что озеро и его окрестности великолепно подходили под стоянку, и думали найти юта там. Несмотря на предполагаемый дружеский прием, не в обычаях Запада было появляться прежде, чем произвести наблюдение. Поэтому Виннету снова поскакал вперед, чтобы разведать обстановку. А теперь, когда группа достигла места, где берега потока расходились в стороны, образовывая равнину, апач вернулся. Он прискакал галопом и уже издалека махнул, чтобы остальные остановились. Это было дурным знаком, поэтому Олд Файерхэнд сразу, как только Виннету приблизился, спросил:
– Мой брат хочет предупредить нас. Он видел юта?
– Я видел их и их лагерь.
– Виннету не показался им?
– Нет – они вырыли топор войны.
– Откуда узнал об этом вождь апачей?
– Их собралось очень много, и все они были в боевой раскраске. Красные воины объединяются в таком количестве только в период войны или большой охоты. Сейчас не время перехода бизоньих стад, а значит, это может быть лишь топор битвы!
– Сколько их?
– Виннету не смог точно сосчитать. У озера собралось около трех сотен, но и в палатках тоже есть люди.
– У озера? Так много? Что они там делают? Может, гонят рыбу?
– Нет. Когда гонят рыбу, люди движутся вперед, но эти стояли и спокойно наблюдали за водой.
– Дьявольщина! Должно быть, они бросили в воду белых, чтобы утопить их.
Предположение Олд Файерхэнда не было далеким от истины, поскольку апач наблюдал за юта как раз в тот момент, когда начинался поединок в воде между Дэви и Красной Рыбой.
– Нет, это состязание в плавании, цена которого – жизнь, – произнес Виннету так уверенно, будто находился у озера среди краснокожих и все видел собственными глазами.
– У тебя есть основания так предполагать?
– Да. Виннету знает обычаи красных братьев, и Олд Файерхэнд также хорошо знаком с ними, а потому согласится со мной. Юта в боевой раскраске, а значит, считали пойманных белых врагами. Бледнолицые должны умереть. Но красный человек не позволит врагу умереть быстрой смертью, он будет медленно его мучить: он не бросит его в воду и не утопит, а выставит превосходящего по силам противника, в состязании с которым он должен бороться за свою жизнь. Поскольку противник всегда плавает лучше бледнолицего, белый, безусловно, погибнет. Ему разрешают плыть, чтобы только продлить мучения и страх перед смертью.
– Верно, и я, стало быть, держусь твоего мнения. Сначала мы насчитали следы лишь четырех белых, потом – еще двух, итого – шесть. Все они плавать вряд ли будут, но каждого заставят бороться за свою жизнь каким-нибудь другим способом. Нам надо поторопиться, чтобы их спасти.
– Если мой белый брат сделает это, он только поспешит в лапы собственной смерти.
– Ну, можно рискнуть. Я полагаюсь на то, что никогда не враждовал с юта.
– На это не стоит полагаться. Если они вырыли против белых топор войны, лучшие их друзья станут злейшими врагами – они не пощадят и тебя!
– Но вожди защитят меня.
– Нет. Юта неискренни, и ни один вождь этого народа не сможет повлиять на своих воинов, чтобы спасти тебя. Мы не должны показываться им на глаза.
– Но ведь ты можешь идти к ним!
– Нет, ибо не знаю – вырыли ли они топор войны против других индейских народов.
– Тогда эти шестеро белых погибнут!
– Пусть мой брат не думает об этом. У меня есть два основания, чтобы возразить ему.
– Ну, первое?
– Во-первых, я уже говорил – пленники красных людей будут умирать медленно, все начнется не ранее утра, и у нас есть еще время следить за лагерем. Может быть, мы узнаем больше, чем знаем теперь, и тогда нам будет легче принять решение.
– А второе?
Лицо апача вдруг приобрело лукавое выражение:
– Во-вторых, среди бледнолицых находится один человек. Он не позволит просто так убить своих.
– Кто?
– Олд Шеттерхэнд.
– Что? – вскрикнул охотник. – Олд Шеттерхэнд, с которым ты хочешь встретиться на той стороне, у Серебряного озера? И он уже здесь?
– Олд Шеттерхэнд точен, как солнце или звезды на небе.
– Ты его видел?
– Нет.
– Как же ты можешь утверждать, что он здесь?
– Я знал об этом еще вчера.
– И не сказал мне?
– Иногда лучше промолчать, чем открывать уста. Если бы я вчера сказал, чье ружье стреляло на поляне, вы бы разволновались и поспешили бы вперед.
– Его ружье стреляло на поляне? Откуда ты знаешь?
– Когда мы обследовали лесную опушку и траву просеки, я нашел деревце с отверстиями от пуль. Пули были выпущены из штуцера Олд Шеттерхэнда – это я знаю точно. Он хотел напугать красных людей, и теперь они действительно боятся его ружья.
– Если бы ты показал мне деревце! Хм! Раз Олд Шеттерхэнд среди белых – им, конечно, нечего бояться. Я хорошо знаю его и то, какое глубокое уважение питают к нему краснокожие. Что мы будем делать? Что предложит мой брат?
– Мои друзья последуют за мной. При этом они будут идти один за одним, чтобы юта, если обнаружат наши следы, не смогли сосчитать, сколько нас. Хуг!
Виннету повернул коня направо и поскакал дальше, не спрашивая, согласен ли с ним Олд Файерхэнд, и не проверяя, следует ли кто-либо за ним.
Берега ручья, как уже говорилось, расходились, а окаймлявшие равнину озера холмы стали подниматься все выше. Равнина казалась голой, но холмы поросли лесом, который сбегал до самых их подножий и переходил потом в полосу редких кустов. Ища укрытия среди этих кустов и деревьев, Виннету следовал по правой стороне большого холма, ограничивающего северную часть равнины и упирающегося дальше, на западе, в горный массив, чьи воды питали озеро.
Таким образом, белые объехали равнину с востока на запад, добрались до ручья и оказались на удалении ста шагов от озера под раскидистыми деревьями, откуда могли хорошо просматривать лагерь. Там они спешились. Всадники не стали привязывать лошадей – каждый держал своего зверя на поводу. Виннету сразу исчез, чтобы осмотреть окрестности. Очень скоро он вернулся и сообщил, что ничего подозрительного не обнаружил. Ни один юта сегодня не подходил сюда. Лишь теперь люди привязали животных, разбив лагерь на мягком мху. Место было подходящим, ибо позволяло тайно, да еще и уютно расположившись, наблюдать за индейцами.
Они увидели юта и двух мужчин, которые удалялись от них и что есть мочи мчались на юг. Олд Файерхэнд вытащил подзорную трубу, взглянул в нее и едва не вскрикнул:
– Состязание в беге между краснокожим и белым! Юта уже далеко впереди и должен победить. Белый – весьма тщедушный малый.
Он подал трубу апачу. Едва тот взглянул на маленького человечка, сразу воскликнул:
– Уфф! Это Хромой Френк! Этот маленький герой, должно быть, бежит, борясь за свою жизнь, но не может опередить краснокожего.
– Хромой Френк, о котором ты нам рассказывал? – возбужденно спросил Олд Файерхэнд. – Мы не имеем права сидеть сложа руки, мы должны принять решение!
– Не сейчас, – заметил апач. – Пока Олд Шеттерхэнд с ним, опасность невелика.
Деревья росли так, что не позволяли обозревать всю округу. Оба бегуна исчезли с правой стороны, и теперь наблюдатели ждали их возвращения. Естественно, они были убеждены, что краснокожий появится первым. Каково было их удивление, когда вместо него совершенно спокойно и неторопливо выплыл малыш, будто он находился на прогулке.
– Френк первый! – воскликнул Олд Файерхэнд. – Как это ему удалось?
– Благодаря хитрости, – пояснил Виннету. – Он победил, и мы узнаем, как он этого добился. Слышите, как яростно кричат юта! Они возвращаются в лагерь. А видите, там стоят четверо бледнолицых? Я знаю их.
– Я тоже, – подал голос Дролл. – Олд Шеттерхэнд, Длинный Дэви, Толстяк Джемми и малыш Хромой Френк.
Эти имена тотчас всполошили людей. Кто-то знал одного или нескольких, кто-то достаточно о них слышал, чтобы проявить большой интерес. Со всех сторон посыпались замечания, пока Виннету не обратился к Олд Файерхэнду:
– Теперь мой брат видит, что я был прав? Наши друзья при оружии, значит, они не в смертельной опасности.
– Пока да, но как скоро все может измениться! Я предлагаю поехать прямо туда и не скрываться.
– Если мой брат хочет ехать, пусть едет, но я останусь здесь, – ответил вождь апачей категорично. – Олд Шеттерхэнд знает, что он должен делать, мы же не знаем обстоятельств и можем только помешать осуществлению его плана. Оставайтесь здесь, а я, как смогу далеко, проникну в лагерь, чтобы узнать, что там происходит.
Он оставил подзорную трубу в руке и исчез среди деревьев. Прошло долгих полчаса, прежде чем он вернулся.
– В центре лагеря идет поединок, – сообщил он. – Юта стоят так тесно, что я не мог видеть борющихся, но Хромого Френка я заметил. Он тайно вывел лошадей за палатку и подготовил к отъезду. Белые хотят сбежать.
– Тайно? Стало быть, бегство? – рассуждал вслух Олд Файерхэнд. – Тогда мы встанем у них на пути или выйдем навстречу.
– Ни то ни другое, – покачал головой Виннету.
– Похоже, мое мнение сегодня у Виннету вызывает лишь возражения!
– Пусть Олд Файерхэнд не сердится, а подумает. Что будут делать юта, если белые сбегут?
– Естественно, отправятся в погоню.
– Сколько нужно воинов для преследования четверых или шестерых белых?
– Ну, двадцать или тридцать.
– Хорошо! Их мы легко одолеем. Но если мы покажемся юта, они бросятся за нами всем племенем, и тогда прольется много крови.
– Ты прав, Виннету. Но мы не можем все же сделать краснокожих слепыми. Они очень скоро узнают, сколько нас, по следам.
– Они будут изучать только те следы, что перед ними, но не те, что окажутся сзади.
– О, ты хочешь сказать, что мы поедем следом?
– Да.
– И не появимся перед Олд Шеттерхэндом?