вере в него не смог бы нарушить обещание.
Белые и краснокожие образовали широкий круг. Двоих рафтеров выставили часовыми в верхней и нижней части каньона, чтобы те вовремя сообщили о приближении врага. Вождь сел перед Виннету и Олд Шеттерхэндом. Он не поднимал на них глаз, может, из чувства стыда, а скорее, из-за ожесточения.
– Что думает Большой Волк, как мы поступим с ним? – спросил Олд Шеттерхэнд на языке юта.
Ответа не последовало.
– Вождь юта испугался, поэтому он не отвечает?
Краснокожий устремил свой полный ярости взгляд на лицо охотника и ответил:
– Бледнолицый лжет, если утверждает, что я боюсь его!
– Так отвечай! Ты не имеешь права говорить о лжи, ибо сам обманщик.
– Это неправда!
– Это правда. Когда мы еще находились в вашем лагере, я спросил тебя: станем ли мы свободны, если я добьюсь победы? Что ты мне ответил?
– Что вы сможете уйти.
– Разве это не ложь?
– Нет, ведь вы ушли.
– Но вы преследовали нас!
– Нет.
– Ты будешь отрицать?
– Да.
– С какой целью вы оставили лагерь?
– Чтобы приехать на место сбора всех племен юта, но не преследовать вас.
– Почему же ты выслал вперед пятерых воинов?
– Я этого не делал. Мы вырыли топор войны, а раз это произошло, мы должны быть осторожны! Когда я обещал вам свободу, если ты победишь меня, я не знал, в каком направлении вы поедете. Мы хотели дать вам уйти и сдержали слово. Но вы напали на нас, отняли оружие и убили пятерых воинов. Их трупы еще лежат там, в скальной расщелине.
– Ты слишком хорошо знаешь сам, что я должен думать о твоих словах. Почему твои часовые стреляли в нас, когда мы уезжали?
– Они не знали, что я пообещал вам свободу.
– Почему все твои люди издали боевой клич? Они знали об обещании.
– Этот крик относился не к вам, а к часовым, чтобы они больше не стреляли. То, что мы хотели сделать для вас, ты представляешь теперь как плохое! – заключил хитрый вождь.
– Ты прекрасно понимаешь, что сейчас должен умно защищаться, но это не удастся – твоя вина доказана. Я хочу только посмотреть, обладают ли твои воины мужеством быть искреннее, чем ты.
Он задал краснокожим вопрос, за кем они скакали, но те, как и вождь, утверждали, что не имели никаких злых намерений против бледнолицых.
– Эти люди не хотят, чтобы ты был наказан за ложь, – продолжил он, обращаясь к Большому Волку. – Но я имею неопровержимые доказательства. Мы подкрались к твоему лагерю и подслушали твоих людей. Мы знаем, что вы хотели нас убить!
– Это только предположение!
– Нет, мы слышали это. Мы знаем также и то, что лагерь будет завтра свернут и что все воины последуют к месту сбора юта, но женщины и дети пойдут к старикам в горы. Это так?
– Да.
– Также правда и все остальное, что нам удалось услышать. Мы крепко убеждены, что вам нужны были наши жизни! Какое наказание вы за это получите?
Краснокожий не отвечал.
– Мы ничего не сделали вам, а вы взяли нас с собой в лагерь, чтобы убить, – продолжал охотник. – Вы и теперь хотели отнять наши жизни, а, значит, заслужили не больше, чем смерть! Но мы простим вас. Вы снова получите свободу и оружие, но за это должны обещать, что ни у кого из тех, кто сидит здесь, ни одного волоска не упадет с головы на земле племени юта!
– Вы говорите языком или сердцем? – спросил вождь, бросив на Олд Шеттерхэнда испытующий, полный недоверия взгляд.
– Мой язык никогда не говорит по-другому, чем сердце. Ты готов дать мне обещание?
– Да.
– Что мы все, находящиеся здесь красные и белые люди, с сегодняшнего дня братья?
– Да.
– Хотим и должны помогать друг другу при малейшей опасности?
– Да.
– А ты готов поклясться со мной трубкой мира?
– Готов.
Он отвечал быстро и без раздумий – это позволяло сделать вывод, что он серьезно относился к обещанию и уже все обдумал. Но выражение его лица определить было трудно, ибо мешала боевая раскраска.
– Так пусть трубка идет по кругу, – распорядился Олд Шеттерхэнд. – Я подскажу тебе слова, которые ты должен повторить при этом.
– Скажи их, и я повторю!
Эта готовность казалась хорошим знаком, и доброжелательный охотник радовался от чистого сердца, но не мог не высказать предостережения:
– Надеюсь, в этот раз ты говоришь честно. Я всегда был другом красных людей и принимаю во внимание, что теперь юта в плену. Если бы не случай, вы не отделались бы так дешево. Но если ты еще раз не сдержишь слово – заплатишь жизнью! Уверяю тебя в этом!
Вождь смотрел вниз перед собой, не поднимая взгляда на говорившего. Тот снял с шеи калюме и набил его. После того, как он разжег трубку, охотник освободил вождя от пут. Тот должен был подняться, чтобы выпустить дым в четырех направлениях, и при этом сказал:
– Я, Большой Волк, вождь ямпа-юта, обещаю за себя и за всех своих людей! Я обращаюсь к бледнолицым, которых вижу – к Олд Файерхэнду, Олд Шеттерхэнду и всем остальным, а также к Виннету, знаменитому вождю апачей. Все эти воины и белые люди наши друзья и братья! Они должны быть как мы, а мы будем как они! Никто из нас не причинит им боль, и мы лучше умрем, чем согласимся, чтобы они считали нас своими врагами. Я сказал. Хуг!
Он снова сел. Теперь и остальные были освобождены от веревок, а трубка прошла из рук в руки, пока не была всеми раскурена. Даже маленькая Эллен Батлер вынуждена была сделать шесть маленьких затяжек, ибо речь шла о жизни.
Потом краснокожие получили свое оружие. Риска не было, поскольку клятве можно доверять. Но все же белые вели себя настолько осторожно, насколько это было возможно, и каждый из них держал руку вблизи своего револьвера. Вождь привел своего жеребца и спросил Олд Шеттерхэнда:
– Мой брат вернул нам полную свободу?
– Да.
– Так мы можем уехать?
– Да, куда хотите.
– Мы вернемся в наш лагерь.
– Вот как?! Вы же собирались к месту встречи юта! Теперь ты сам согласился, что целью вашей поездки были мы.
– Нет. Вы отняли у нас много времени, и теперь нам слишком поздно ехать туда. Мы возвращаемся.
– Через скальную расщелину?
– Да. Прощай!
Вождь подал руку и вскочил на коня. Потом он поскакал в расщелину, не удостоив остальных даже взглядом. Его люди последовали за ним, но перед этим каждый из них дружелюбно попрощался.
– А этот тип все же подлец! – заметил старый Блентер. – Если бы не раскраска толщиной в палец, мы бы прочитали на его лице фальшь. Пустить ему пулю в лоб было бы надежнее!
Виннету, услышав эти слова, возразил:
– Мой брат прав, но лучше сделать хорошее, чем плохое. Мы останемся здесь на ночь, а я последую за юта, чтобы узнать их планы.
Он исчез в скальной расщелине, не взяв с собой коня, ибо ему проще было осуществить свой замысел, будучи пешим.
Собственно, теперь на душе у всех стало светлее и чище, чем прежде. Что нужно было сделать с юта? Убить их всех? Это невозможно! Таскать с собой как пленников? Тоже нет! Теперь их обязали соблюдать мир и дружбу и отделались от них. Это было самым подходящим.
День клонился к концу, тем более, что здесь, в каньоне, темнело скорее, чем снаружи. Несколько человек отправились на поиски дров для костра. Олд Файерхэнд поскакал на юг, в нижнюю часть каньона, а Олд Шеттерхэнд – на север, в верхнюю. Они хотели разведать местность, ибо приходилось соблюдать осторожность. Оба проложили значительные расстояния, но ничего подозрительного не заметили и вернулись.
Здесь, пожалуй, уже давно не ступала нога человека, поскольку дерева для костра было предостаточно, хотя никакого леса не существовало. Паводок нанес огромное количество стволов и корней, также много сломанных ветвей выбросило течением. Никто не обрадовался огню больше, чем лорд, ибо он получил великолепную возможность с помощью своего приспособления для жарки проявить свое кулинарное искусство. Оставался еще маленький запас мяса, были консервы, мука и подобное – все, что прихватили с собой в Денвере люди Олд Файерхэнда. Теперь лорд мог жарить и печь все, что ему хотелось.
Позже явился Виннету. Он великолепно ориентировался, хотя в расщелине не было видно ни зги. Вождь апачей рассказал, что юта собрали трупы, а потом действительно продолжили свой путь. Он преследовал их до самого выхода с другой стороны и ясно видел, что они по крутому скальному откосу забрались наверх и затем исчезли в лесу.
И все же в глубине расщелины оставили одного часового на случай неожиданного нападения. Еще двое других расположились внутри каньона в ста шагах выше и ниже лагеря – таким образом, победители думали, что позаботились о полной безопасности.
Конечно же, людям было что рассказать друг другу, и их голоса смолкли лишь далеко за полночь. Олд Файерхэнд проверил посты, чтобы убедиться, что часовые бодрствовали, и напомнил остальным последовательность смены караула. Потом погасил огонь, и в каньоне стало темно и тихо.
Глава четырнадцатая. СНОВА В ПЛЕНУ И ОПЯТЬ НА СВОБОДЕ
Виннету не ошибся – юта действительно исчезли наверху, в лесу, но не углубились в него, а остановились. Перевозка тел не стала им в тягость, ибо лошади убитых несли трупы на себе. Остановившись, вождь приказал опустить мертвых на землю. Он вышел на лесной опушке, посмотрел вниз, в скальную расщелину, и произнес:
– За нами наблюдали. Там, внизу, наверняка стоит белый пес, который хочет проследить, действительно ли мы возвращаемся к нашим вигвамам.
– Мы разве идем не туда? – спросил один из его воинов. Похоже, что храбростью или другими качествами он выделялся среди остальных, поскольку рискнул задать подобный вопрос.
– У тебя мозги шакала прерий? – не выдержал Большой Волк. – Надо отомстить этим белым жабам!
– Но теперь они наши друзья и братья!
– Нет.
– Мы курили с ними трубку мира!
– Кому принадлежала трубка?
– Олд Шеттерхэнду.
– Ну, значит, клятва имеет значение для него, а не для нас! Почему он был так глуп и не воспользовался моей? Тебе это непонятно?