Первоначально сундук предназначался для орденской казны. Однако когда Понтий подарил ордену хитон Иисуса Христа, магистр без колебаний убрал деньги из сундука, и место их заняла реликвия. Затем было найдено письмо Соломона. Магистр, после некоторых раздумий, решил, что вещь, принадлежащая библейскому царю, также имеет огромную цену. Камень Соломона поместили на дно сундука, где уже хранился хитон. Удивительно… размер камня оказался таков, что он точно занял все пространство дна сундука. Гуго де Пейн приказал опустить камень буквами вниз, потому как написанное было ему известно, а прочим, заглянувшим в сундук, необязательно было смотреть на чужие иудейские слова.
Что услышали братья-тамплиеры и посторонние любознательные люди о найденном камне? Магистр сказал правду, поскольку не терпел обмана: «Библейский царь Соломон в надписи на камне выражает надежду, что храм будет восстановлен». Остальные подробности послания Гуго де Пейн не стал раскрывать, а приставать с расспросами к великому магистру никто не осмелился.
В ту ночь в доме, который служил тамплиерам одновременно и казармой, было очень мало воинов. Приближалась Пасха, а к этому празднику в Иерусалим стекалось огромное количество пилигримов. Коль орден Храма был призван обеспечивать их безопасный путь, то у братьев появлялось много забот.
Под утро мирно спящих тамплиеров разбудили крики и лязг оружия. На ходу облачаясь, иные без обуви, но все с оружием, рыцари и слуги покинули свое жилище. Неподалеку шел бой, при свете луны холодным блеском мерцала сталь мечей. Толпа мусульман сражалась с иерусалимской стражей.
Магистру показалось, что борьба шла уж как-то слишком лениво, даже стоны раненых звучали не слишком усердно, не наблюдал он убитых. Действо скорее походило на учебную разминку. Братья-рыцари, не одаренные наблюдательностью магистра, рванулись на помощь страже. Сражение пошло веселее. Нападавшие бросали мечи и копья, торопясь превратиться в обычных путников и скрыться в темных городских улочках. Два врага упали замертво, третий корчился от боли в придорожной канаве.
– Возьмите хотя бы одного живым! – потребовал Гуго де Пейн.
И словно назло магистру, в следующий миг могучий стражник одним взмахом меча снес голову раненому врагу. Остальные нападавшие растворились на улицах ночного Иерусалима.
Смутная тревога, казалось, помимо его воли направила магистра к покинутому всеми жилищу. Де Пейн сразу поспешил к сундуку, где хранилось то, что было ценнее всего золота в этом мире. Он лихорадочно схватил свечу около входной двери. По мере приближения к заветной комнате все сильнее колотилось сердце главы ордена. Он распахнул дверь, и почти одновременно из груди его вырвался дикий крик отчаянья.
Огромный замок, еще час назад надежно предотвращавший доступ к сундуку, валялся на каменном полу.
На крик магистра сбежались братья, и вскоре крики ужаса сотрясали не только жилище тамплиеров, но и прилегающие улицы Иерусалима.
То было первое несчастье, произошедшее с Гуго де Пейном и его детищем за последнее время. (Если, конечно, не брать во внимание поход на Дамаск; но магистр изначально понимал, что эта авантюра ничем хорошим не закончится, и постигшую неудачу тамплиеры единодушно и вполне справедливо относили на счет Фулька Анжуйского и Балдуина.) С тех пор как у него оказался хитон Господа, дела ордена шли великолепно, и магистр надеялся, что так будет всегда.
Годфруа де Сент-Омер первым осознал, что истошными криками ничего не исправишь. Он предложил:
– Братья, давайте внимательно все осмотрим, возможно, похитители оставили после себя какие-либо следы.
Взгляд магистра упал на дверь, которую на днях чинил мастеровой и оставил не загнутыми несколько гвоздей. На этих гвоздях теперь висел добрый клок черной ткани; принадлежал он наряду нежеланного гостя, ибо ни на ком из присутствующих не имелось одежды из такой материи. Еще вчера магистр собирался устранить недоделку, а сегодня благодарил Господа за свою забывчивость, и даже благодарил неаккуратность мастерового.
По большому счету, магистр еще не понимал, как этот кусок ткани может пригодиться, но знал имя того, кто извлечет из него пользу.
– Позовите Понтия! – приказал он.
Понтий выслушал обстоятельства произошедшего с тем спокойствием, с каким мудрый человек принимает удары судьбы. Вместо бессмысленных переживаний, он принялся размышлять над тем, как вернуть святыню. Иудей после некоторых раздумий произнес:
– Такая ткань не делается в Иерусалиме, если не ошибаюсь, это лионское сукно.
– Это еще не говорит о том, что кражу совершил христианин, – отказывался верить в подлость соотечественников Гуго де Пейн.
– Как сказать… – не спешил согласиться с другом Понтий. – Мусульмане обычно не пользуются одеждой из такой материи, разве что она была снята с пленных либо убитых франков. На всякий случай, нужно оторванный кусок ткани поместить в глиняный сосуд и плотно закрыть. Таким образом сохранится запах того, кто проник в эту комнату. Возможно…
– Сделай так, как он сказал, – распорядился магистр, и слуга, стоявший подле него, поспешил за нужным кувшином.
К Понтию тем временем пришла еще одна мысль:
– Далее нам нужно найти точно такую же ткань и нарезать из нее десятка два именно таких лоскутков.
На поиски ткани был отправлен второй слуга, и только после этого магистр поинтересовался у друга, как все эти действия могут помочь в розыске хитона.
– Для начала мы раздадим точно такие же лоскуты иерусалимским бродягам. За небольшую плату обойдут весь город, попытаются найти на ком-то плащ с недостающим куском ткани. Возможно, нам повезет и вор окажется не столь расточительным, чтобы избавляться от немного порванного плаща. Ведь он недешевый и, судя по состоянию этого клочка, совсем не старый.
Хладнокровие, с которым Понтий принялся расследовать похищение хитона, вернуло и Гуго де Пейну некоторую надежду и способность разумно мыслить. Он поднял валявшийся подле сундука добротный замок и произнес:
– Странно… Замок не был открыт ключом, его сбили чем-то. Видишь, на замке остались вмятины от ударов камнем или молотком. Но какой силой нужно обладать, чтобы разломать его?!
– Да, – подтвердил догадку магистра Понтий. – По всей видимости, грабитель широкоплеч и высокого роста. Надо сообщить бродягам эти его приметы.
Потом магистр с другом осмотрели тела нападавших. Черты их лица были восточными, у одного убитого нашли мешочек с какой-то травой.
– Похоже, это исмаилиты, – пришел к выводу Понтий. – В мешочке, если не ошибаюсь, дурманящее снадобье. Употребив его, члены секты готовы на что угодно: грабеж, убийство, самоубийство. Они исполнят все, что прикажет Старец Горы.
– Если это мусульмане, то все очень плохо, – произнес магистр тревожным голосом. – Хитон покинул Иерусалим, и найти его будет труднее, чем иголку в стоге сена.
– Возможно, не все так плохо, – попытался успокоить друга иудей. – Исмаилиты могли использоваться как наемники. Вспомни, в прошлом году их руками Балдуин хотел овладеть Дамаском, и только случайность помешала сделать это. Услуги Старца Горы стоят весьма недешево, потому нужно искать обладателя огромной казны.
– Надеюсь, ты случайно назвал имя иерусалимского короля? Он не мог совершить столь подлый поступок, хотя и знал о существовании хитона. Фульк Анжуйский тоже знал…
– Я сомневаюсь, что Фульк будет заниматься похищением, и с деньгами у него сейчас туго, но язык графа слишком хорошо развязывает вино. А муж Мелисенды – большой его любитель.
– Что же делать? – магистр снова впадал в отчаянье. – Предположений все больше и больше, и ни одно не добавляет надежды.
– Для начала я дам работу иерусалимским бродягам, – принял решение Понтий. – Мне потребуется некоторая сумма…
– Идем к моему казначею. Ты возьмешь денег, сколь сможешь унести, – горячо отозвался де Пейн. Он был доволен, что хоть какие-то действия по розыску хитона начнутся.
Гуго де Пейн весьма встревоженным явился в домик Понтия, хотя после исчезновения хитона другим он и не был.
– Проходи, друг, – любезно предложил Понтий стоявшему у порога магистру.
– Благодарю, я ненадолго. Только поделиться своими тревогами и спросить совета.
– Буду рад помочь, если в моих силах.
После того как не удалось сохранить хитон, де Пейн думал, что отношение Понтия к нему изменится в худшую сторону. Он даже был готов к тому: ведь род Понтия хранил святыню целое тысячелетие в самые суровые времена, а магистр тамплиеров не смог сберечь ее тотчас после получения в подарок. Но отношение осталось не только прежним, но даже стало каким-то излишне предупредительным. Иудей понимал, что друг и без его осуждения жутко переживает за случившееся.
– Меня беспокоит послание Соломона… – произнес Гуго де Пейн.
– Оно тоже пропало! – Железное спокойствие начало изменять даже Понтию.
– Нет. Вор не смог достать камень из сундука, он слишком плотно прилегает к стенкам. Ему даже не удалось перевернуть его стороной, на которой находится надпись.
– Прочитать послание Соломона не так уж и просто, – успокоил магистра иудей.
– Согласен. Обычному вору не по силам. Но если камень попадет в руки могущественного человека, то последнему не составит труда найти образованного иудея вроде тебя.
– Соломон, думается мне, вовсе не желал, чтобы древние знания попали к людям, чьи души отягощены сребролюбием. – Понтий начал разделять опасения Гуго де Пейна.
– Проще всего было бы разбить камень в песок, но это, похоже, единственная вещь, пришедшая к нам от царя Соломона. Совершить такое у меня не поднимется рука, – признался магистр.
Иудей даже не рассматривал подобный вариант:
– Соломон, оставляя камень, надеялся, что нашедший его изыщет средства, необходимые для восстановления храма. Возможно, у нас с тобой ничего не получится.
– С нами может сегодня или завтра случиться что угодно, – подтвердил его мысль магистр. А по большому счету, ему было не до постройки иудейского храма.