– Ей ничего не грозит, Иден, честное слово.
И это правда, несмотря на то что десятки умбр взбираются по бокам Хезер и облепляют ее футболку, брюки и волосы.
Она смеется, когда одна из умбр звонко чмокает ее в щеку. Затем вскрикивает, когда другая умбра начинает дергать ее за косы.
– Иди сюда, малышка, – говорю я, протянув руку умбре, которая дергает ее за волосы.
Умбра протестующе пищит, но в конце концов отпускает Хезер, прыгает на мою руку и, пробежав по ней, зарывается в мои кудряшки.
– Если это не теневые чудовища, то позволь спросить – что же это такое? – спрашивает Джексон, стряхнув с себя последнюю из умбр.
Остальные умбры, по-видимому, решили оставить моих враждебно настроенных друзей, поскольку теперь они целиком сосредоточились на Хадсоне, Хезер и мне.
– Это умбры, – повторяю я. – Теневые домашние питомцы. Если вы подержите их вместо того, чтобы отбиваться от них, то обнаружите, что они имеют вес. Они похожи на тени только внешне.
– Теневые домашние питомцы, – повторяет Иден, но в ее голосе звучит сомнение. Однако она хотя бы больше не пытается заморозить их.
Джексон и Флинт, похоже, тоже остаются при своем мнении. Они больше не пытаются защищаться от умбр, но продолжают держаться настороженно.
Что до Мэйси, то она просто садится на землю и позволяет умбрам облепить себя.
– Ты уверена, что это хорошая идея? – спрашивает Иден, придвинувшись к ней с таким видом, будто она хочет защитить ее.
– Все в порядке, – говорит Мэйси и смеется смехом, похожим на колокольчик. Такого смеха я не слышала у нее уже давно и теперь улыбаюсь.
Поскольку все немного успокоились, я переключаю внимание на умбру-саламандру, вцепившуюся в мои кудри, и пытаюсь уговорить ее отпустить их, чтобы опустить ее на землю. Остальные понимают намек и сползают вниз, на фиолетовый грунт, но саламандра продолжает ползать по моей шее и быстро заползает в мои волосы или за воротник моей блузки всякий раз, когда я пытаюсь поймать ее.
Я поворачиваюсь, чтобы показать смешную умбру Хадсону, но обнаруживаю, что он стоит совершенно неподвижно. Его облепили умбры, их десятки, они ползают по его груди, плечам, ногам.
Но он, похоже, ничего не замечает. Вместо этого он смотрит в пространство, сжав зубы, и его горло дергается, как будто каждые вдох дается ему с трудом. И тут меня осеняет. Среди умбр, облепивших его сейчас, нет Дымки.
Это сознание обрушивается на меня, и я бросаюсь к нему. Я была уверена, что она окажется здесь, – уверена, что огонь дракона времени просто перезапустил ее временную линию. И Хадсон тоже был в этом уверен, и теперь, когда ее здесь нет, когда оказалось, что мы ошибались… это все равно что снова потерять ее.
– Мне так жаль, – говорю я, обняв его за талию и крепко прижав к себе. – Так жаль.
Он продолжает неподвижно стоять.
– Хадсон, малыш. – Я хочу сказать ему, что она жива, что она наверняка где-то в Мире Теней и мы перевернем здесь все вверх дном и найдем ее.
Но я не знаю, удастся ли нам это сделать. Я ожидала, что она будет ждать его здесь, – ожидала, что она бросится в его объятия и начнет ворковать, как делала это всегда, с самой первой минуты их знакомства. Но теперь, когда обнаружилось, что ее здесь нет, когда все его надежды развеялись… я не знаю, что ему сказать.
Я однозначно не хочу что-то ему обещать. Потому что подать ему ложную надежду было бы жестоко.
К моим глазам подступают слезы, в горле образуется ком, и я утыкаюсь в него лицом и крепко сжимаю его. Не найти ее здесь стало для меня ударом – и я не могу себе представить, как это переживает он.
– Что с ним? – спрашивает Джексон, стоящий рядом. Он явно потрясен.
– Ничего, – отвечает Хадсон тоном, которого я не слышала у него с того вечера в моей комнате, когда он попросил меня перестать. Просто перестать. Тогда я не поняла, что он имеет в виду, но теперь понимаю, и этот его тон возвращает меня в тот момент. – Со мной все в порядке.
– По тебе никак не скажешь, что ты в порядке. – В голосе Джексона звучит неподдельное участие, и я чувствую, как он кладет руку Хадсону на плечо. Я понимаю, что он не знает, что здесь происходит, почему его брат вдруг стал сам не свой, но мне хочется, чтобы он просто оставил эту тему.
– Нам надо идти. – Хадсон проводит рукой по моим волосам и мягко отстраняет меня от себя. – Вы уже давным-давно ничего не ели, к тому же Мэйси и Хезер необходимо отдохнуть.
– Я уверена, что чувствую себя куда лучше, чем ты, – говорит Мэйси, вставая на ноги. – Мы можем что-то для тебя сделать?
Хадсон качает головой.
– Со мной все в порядке, – повторяет он, повернувшись к дому, и от его вида у меня разрывается сердце, потому что он совершенно разбит. Ощущение такое, будто у него все болит. Но я ничем не могу ему помочь, и нет таких слов, от которых ему стало бы легче.
Я поворачиваюсь к нашим друзьям, у которых на лицах написана тревога и которые либо не сводят с Хадсона глаз, либо, напротив, стараются не смотреть на него. Джексон отстает на несколько шагов, чтобы шагать сразу за братом, и видно, что он готов подхватить его, если тот упадет.
Остальные, видимо, решают, что лучше оставить его в покое, только Мэйси подходит к нему и берет его за руку.
– Со мной все в порядке, – говорит он в третий раз, бросив на нее взгляд.
– Ага, со мной тоже, – отвечает она, продолжая держать его руку, и он не пытается высвободить ее.
– В чем дело? – шепчет Джексон, повернувшись к мне, но я только пожимаю плечами. Отношения Хадсона с Дымкой слишком сложны, чтобы можно было описать их в нескольких словах, и сейчас, когда он в таком состоянии, я не могу пускаться в объяснения.
– Потом, – шепчу я в ответ, затем обвиваю рукой талию Хадсона и крепко сжимаю ее, пока мы идем к дому Арнста и Мароли.
Солнце стоит высоко, значит, они, вероятно, еще работают где-то в полях. Возможно, нам придется отправиться на их поиски, но сначала лучше поискать их в доме.
Тем более что, приблизившись к нему, мы видим Тиолу, которая спускается по ступенькам крыльца. На спине она несет рюкзак, в руке держит ведро, и за ней следует несколько умбр-кошек.
Она смотрит на них, разговаривает с ними и бросает им лакомства, которые они тут же съедают. Только закончив их кормить, она наконец поднимает глаза.
Когда она видит Хадсона, то потрясенно раскрывает рот. Затем, радостно взвизгнув, бежит ему навстречу.
Глава 39Потерянное и найденное
– Хадсон! – вопит она. – Хадсон, Хадсон, Хадсон!
Ее энтузиазм вызывает у него улыбку – хотя мне казалось, что сейчас это невозможно. Он бросается к ней и падает на колени, чтобы она смогла обнять его.
Она с воодушевлением обхватывает руками его шею и визжит так, будто ей только что преподнесли лучший подарок за всю ее жизнь.
– Мама и папа говорили, что мы никогда тебя больше не увидим, но я знала, знала, что ты вернешься!
– Что ж, ты была права, – отвечает он, и его британский акцент кажется заметнее, чем обычно. Это верный знак того, что он очень взволнован.
– Я знала, что я права. Пойдем, пойдем, надо сообщить маме! – Она хватает его за руки и пытается заставить его встать.
– Безусловно, – соглашается он. – Но я сначала представлю тебя моим друзьям
– Конечно! – визжит она, захлопав в ладоши. Затем она смотрит на меня и говорит: – Меня зовут Тиола! Я так рада познакомиться с тобой!
Я открываю рот, чтобы сказать, что это я, Грейс. И тут у меня обрывается все внутри. Мы с Хадсоном гадали, перезапустилась ли наша временная линия, когда мы покинули Норомар. Стрела времени, пронзившая меня, вроде бы поразила и его. Но Тиола помнит Хадсона, а меня нет… значит, только моя временная линия изменилась.
Если учесть, что я утратила воспоминания о Мире Теней, а Хадсон – нет, сейчас кажется глупым, что мы не подумали об этом. Это логично. И все же мне хочется сесть на землю и зареветь. Почему-то мне казалось, что раз воспоминания вернулись ко мне, значит, моя временная линия не изменилась. Но оказалось, что это не так. Как же это скверно.
Я наконец вспомнила все, что произошло в Норомаре, – и всех замечательных, чудесных людей, с которыми я познакомилась здесь. Но никто из них меня не вспомнит.
Как не помнит меня эта девочка, с которой я вместе гуляла, пекла печенье и которой на ночь читала сказки.
Кауимхи, Луми, Тиниати – так странно сознавать, что все они дороги мне, что я беспокоюсь о них, думаю о них, а они даже не знают, кто я такая. Даже Арнст и Мароли, которые приютили нас в своем доме и так нам помогли, не узнают меня, как не узнала Тиола.
– Я Грейс, – говорю я ей, пожимая ее фиолетовую ручку со всем уважением, которого заслуживает эта встреча.
– Я очень рада с тобой познакомиться, – отвечает она нараспев. – У тебя красивые волосы.
– Спасибо. Твои волосы тоже очень красивые.
– Да, они красивые. – Она улыбается и качает головой. – Так мне говорит мама.
– Твоя мама права, – говорит Хезер, наклонившись, чтобы ее глаза оказались на одном уровне с глазами Тиолы. – Меня зовут Хезер.
– Ты обыкновенный человек! – У Тиолы округляются глаза, она хлопает в ладоши. – Я всегда хотела познакомиться с обыкновенным человеком!
Эти слова так похожи на то, что она когда-то сказала мне, что у меня щемит сердце. Похоже, Хезер очарована ей, и они болтают несколько секунд, после чего Тиола начинает знакомиться с Флинтом.
Она не торопясь знакомится со всеми по очереди, и, когда доходит до конца – и пожимает руку Джексону, – ее рюкзак громко воркует.
Громко и знакомо.
– Тиола. – Хадсон произносит ее имя тоном человека, которому страшно надеяться. – Кто у тебя в рюкзаке?
– Ты знаешь, кто у меня в рюкзаке, глупый! – отвечает она и снимает рюкзак с плеч. – Я знала, что ты вернешься, и держала ее рядом, берегла ее для тебя. Думаю, она не знает, кто ты – меня она не помнила, – но я рассказала ей о тебе.