– Я попал в ад, – бормочет Джексон, ни к кому не обращаясь и в ужасе глядя на полки. – В самый настоящий ад.
– Ничего, ты это переживешь. – Флинт нахлобучивает ему на голову вязаную шапку с надписью «Я делаю это как Хадсон» и достает свой телефон. – Давай сделаем селфи.
Я никогда еще не видела, чтобы Джексон двигался так быстро.
– Только через мой труп, – огрызается он с легкой улыбкой, похоже оценив наконец юмор, но поспешно срывает с головы шапку и, кинув ее обратно Флинту, со всех ног бежит к выходу из магазина.
– Этим ты хочешь сказать, что тебе больше по вкусу здешние бейсболки? – кричит ему вслед Флинт, и мы все хохочем, тоже идя к выходу.
– Какого хрена? Что здесь творится? – шепчет мне Хадсон, пока мы пробираемся по проходам между полками.
– Не знаю, но, по-моему, тебе это должно нравиться.
– Нравиться? Мне? – На лице его отражается почти такой же ужас, как тот, который я только что видела на лице Джексона.
– Да, тебе. Люди наконец-то поняли, какой ты потрясающий, и на этот раз я с ними согласна.
– Есть разница между тем, когда тебя просто не хулят и не оскорбляют, и тем, когда люди наряжаются тобой на маскарад, – говорит он.
– Верно, – соглашаюсь я, обхватив рукой его талию и крепко сжав ее. – Но есть множество куда худших персонажей, в которых они могли бы рядиться.
Он только закатывает глаза, но его скулы окрашивает довольный румянец. Пусть все эти перегибы и смущают его, но я достаточно хорошо знаю потерянного маленького мальчика, живущего в глубине его души, чтобы видеть, что он испытывает некоторое удовлетворение.
Поэтому, как только он выводит Дымку на улицу, чтобы она прогулялась, я хватаю шляпу с надписью «Миссис Вега». В конце концов, если все в городе носят такие шляпы, полагаю, будет лучше, если его настоящая пара тоже приобретет ее.
Я оказываюсь права, потому что, увидев меня на улице, он не может перестать смеяться.
– Она хорошо смотрится на тебе, – говорит он, дернув за украшенные стразами поля красно-черной шляпы, которую я не могла не купить.
– Еще лучше на мне смотришься ты сам, – шепчу я, пока все остальные слишком активно вертят головами, осматривая Адари – то есть Вегавилль.
– Это точно. – Его глаза темнеют. – Собственно говоря, возможно, когда…
Он замолкает, когда к нам подходит вычурно одетый рэйф с пучками фиолетовых волос вокруг блестящей фиолетовой лысины.
– Хадсон? Я слышал, как Эйнилл кому-то говорил, что ты в городе. Надо же, какая прекрасная возможность! Ты же рад, да? – спрашивает он, протягивая Хадсону лиловую визитную карточку.
– Рад? – озадаченно повторяет Хадсон, сложив руки на груди.
– О да. – Мужчина потирает руки. – Мы с тобой вот-вот войдем в историю.
Глава 48Поговорим о силе звезд(опада)
– Что-то мне не верится, – отвечает Хадсон, подчеркнуто не беря визитку этого малого. Ее с любезной улыбкой беру я и секунду любуюсь глиттером на краях.
– Меня зовут Асперо, и я организатор концертов. Я уже целую вечность жду, когда ты вернешься в Вегавилль. Это великолепно, что ты вернулся перед Фестивалем Звездопада! Это даст мне возможность достичь невероятных высот!
– Организатор концертов? – повторяет Джексон, подойдя ближе. Видно, что он заинтересован и удивлен.
Асперо смотрит на мою пару взглядом, полным энтузиазма.
– Хадсон, мне бы очень хотелось сесть вместе тобой и поговорить о цифрах и датах. Твое выступление на Фестивале Звездопада стало самым обсуждаемым концертом в истории Норомара, и я очень хочу повторить его с билетами и эксклюзивной сценой, чтобы мы с тобой оба смогли заработать кучу денег.
– Я не певец, – отвечает Хадсон и направляется в сторону гостиницы. Нет, он не пытается быть грубым. Я знаю Хадсона достаточно хорошо, чтобы это понимать. Он спел тогда, чтобы спасти меня от конфуза, и теперь чувствует себя чертовски неловко. Я сжимаю его руку, но он не смотрит мне в глаза.
– Не скромничай, брат. – Джексон хлопает его по спине.
– Мы же оба знаем, что это неправда, – говорит Хадсону Асперо, ничуть не смущенный тем, что тот не выказывает ни малейшего интереса. – У тебя великолепный голос, довольно красивая внешность, и ты обладаешь той харизмой, которая делает человека звездой и которую бывает так трудно найти. К тому же у тебя уже образовалась армия преданных фанатов.
– Да, Хадсон, у тебя довольно красивая внешность. – Джексон уже хихикает, не скрываясь. – Тебе надо выйти на сцену и доставить молодняку удовольствие. Заставь гены Вега поработать на тебя.
Джексон хохочет, как взбесившаяся гиена, – но резко замолкает, когда Асперо, прищурившись, обращает взгляд на него и спрашивает:
– А ты тоже поёшь? – Он оглядывает Джексона с головы до ног. – Ты вообще красавчик, можно сказать, услада для взора. Фанаты были бы от тебя без ума.
И я не могу удержаться и фыркаю так, что едва не закашливаюсь своей слюной. Мы с Хадсоном переглядываемся – и оба одновременно закатываем глаза. Он качает головой и шепчет мне:
– Это из-за его волос.
Джексон вперяет в мужчину такой сердитый взгляд, что тот, шаркая, заходит за спину Хадсона.
– Если хочешь остаться живым, то больше не заговаривай со мной, – отрезает он, затем смотрит на Хадсона с дурашливой улыбкой, как будто организатор концертов уже забыт.
– Дело не только в моих волосах, брат, и мы оба это знаем.
Асперо кивает раз, другой, и мне непонятно, с каким из двух утверждений он соглашается. Во всяком случае, до тех пор, пока он не говорит:
– Но проявленные Хадсоном мужество и храбрость дают ему дополнительные очки, поскольку придают ему еще бо`льшую сексуальность.
Это вызывает смех даже у Мэйси, и она говорит Иден:
– Ты это слышала? В Вегавилле за храбрость тебе дают дополнительные очки, поскольку она придает сексуальность.
– Мне всегда хотелось разбогатеть, – шутит Иден, смеясь, и Хезер тоже смеется.
Ничто из этого не имело целью высмеять организатора, но я сомневаюсь, что он бы заметил, даже если бы кто-то из нас был с ним груб. Его внимание полностью сосредоточено на Хадсоне и на попытках уговорить его выступить.
– Да брось ты, парень, – не унимается он. – Только представь, в каком восторге будут твои фанаты. – Он машет рукой, подчеркивая каждое слово. – Только. Один. Вечер. – Он опускает руку и ухмыляется. – Мы войдем в историю!
У Хадсона щелкают зубы.
– У нас нет для этого времени.
Джексон обращается к остальным нашим.
– Ну, что вы об этом думаете? Потому что я уверен, что мы могли бы выделить время для того, чтобы у Хадсона появилась возможность пообщаться с фанатами, правда? – Он снова поворачивается к Хадсону. – Ты мог бы раздать им автографы и все такое.
– О, я считаю, что ему однозначно надо это сделать. Ради такого стоит жить, – отвечает Иден.
Флинт хохочет.
– Что ж, тогда ты точно должен это сделать, Хадсон.
– Мне это неинтересно. – Хадсон ускоряет шаг, пытаясь избавиться от организатора концертов.
Но он явно недооценил решимость Асперо, потому что последний бежит за Хадсоном, пытаясь не отстать от него, пока мы тащимся сзади.
– Ты же даже… не выслушал… мое предложение.
Он тяжело дышит, но умудряется не отставать, хотя Хадсон заворачивает за угол и идет еще быстрее.
– Мне не нужно выслушивать твое предложение, чтобы знать, что у меня нет желания выходить на сцену перед один черт знает какой толпой…
– Их будут тысячи! – задыхается Асперо. – Вот что я пытаюсь тебе объяснить. Дай мне… пять минут… я знаю, что… могу заставить тебя… передумать.
– Я не хочу, чтобы ты заставлял меня передумать. И не хочу давать концерт, – выдавливает из себя Хадсон, и видно, что его терпение иссякает. Однако Асперо явно этого еще не понял.
– Но твои фанаты придут в дикий восторг! Немного рекламы, блистательный альбом – песни для которого ты, несомненно, уже сочиняешь. Немного провокаций в отношении твоих фанатов, чтобы еще больше их разогреть. Ты станешь богат еще до того, как сможешь это осознать.
– Я и так богат, – отвечает Хадсон, ведя меня за следующий угол.
– Нельзя быть слишком богатым, – настаивает промоутер. – Несколько дней подготовительной работы – и я смогу удвоить и твое богатство, и твою славу.
– Да ладно, Хадсон, – подначивает его Джексон. – Все знают, что ты хочешь богатства и славы!
На сей раз Хадсон даже не утруждает себя ответом. Он просто переносится прочь – и полагаю, это уже сам по себе ответ.
До Асперо наконец доходит, что он не сможет догнать Хадсона, и он вопит ему вслед:
– Свяжись со мной прежде, чем ты подпишешь контракт с кем-нибудь другим. – И исчезает так же внезапно, как и появился.
Слава богу.
Разумеется, его исчезновение дает Джексону и остальным отличную возможность догнать Хадсона и начать немилосердно дразнить его по поводу поклонников и концертного графика. Хадсон старается не обращать на них внимания, и мы подходим все ближе и ближе к центру Адари – то есть Вегавилля.
Когда мы наконец сворачиваем на главную улицу, меня охватывает волнение и я бросаюсь вперед, сгорая от нетерпения, – мне хочется увидеть городскую площадь без Артелии и Асуги. Хочется доказать себе, что вымарывание меня из здешней линии времени – это не единственное, что изменилось.
Умом я понимаю, что это не единственное изменение.
Я встречалась с Артелией при Дворе Горгулий.
Я сражалась рядом с ней в финальной битве против Сайруса.
Я несколько раз советовалась с ней по вопросам, касающимся Двора, с тех пор, как стала королевой.
И я наблюдала, как она допрашивала охотницу в Ирландии два дня назад.
Умом я это понимаю, да. Но это не значит, что мой разум не играет со мной шуток. Мне нужно увидеть своими собственными глазами, что на площади больше нет ее окаменевшего тела.
С тех пор как я узнала о существовании мира сверхъестественных существ и влюбилась – сначала в Джексона, а теперь в Хадсона, – мне приходилось многое принимать на веру. Мне приходилось верить в разные вещи без всяких доказательств, и это казалось мне нелогичным, учитывая, чему меня учили до семнадцати лет.