– Я не говорю, что они не могут поздороваться с ним, Грейс. Я просто хочу сказать, что не желаю ждать, когда все это закончится.
Что ж, это справедливо.
– Думаю, мы могли бы пока заселиться в гостиницу, – задумчиво бормочу я. Хотя на это уйдут почти все деньги, которые дал нам Арнст. С другой стороны, в прошлый раз мы покинули город так внезапно, что все могло остаться точно так, как было в тот момент. Разумеется, не для меня, а для Хадсона. Например, это может относиться к его банковскому счету.
Надо будет сказать ему, чтобы он проверил свой счет в здешнем банке, думаю я прежде, чем перейти улицу, на которой стоит гостиница. Сам Нияз сейчас на площади, в толпе, собравшейся вокруг Хадсона, но у него есть помощница, работающая на ресепшене. На бейджике, приколотом к свитеру на ее груди, написано, что ее зовут Амнонда, и, когда я приближаюсь к ней, у нее округляются глаза.
– Вы же та группа, которая прибыла с Хадсоном Вегой, да? – спрашивает она.
– Да, – отвечаю я и настораживаюсь. – Но откуда ты знаешь?
– К нам теперь редко заглядывают сверхъестественные существа из другого мира, если не считать тех, которые прибывают сюда на Фестиваль Звездопада, – отвечает Амнонда, пожав плечами.
– Ах вот как. Я не знала, что турпоток снизился, – замечаю я, хотя полагаю, что это закономерно, ведь теперь Королеве Теней не нужно загонять всех чужеземцев в Адари в надежде на то, что его мэр – ныне уже бывший – заполучит энергию дракона времени.
– Да нет, с турпотоком все нормально. Вегавилль привлекает туристов-рэйфов со всего Норомара, люди хотят посмотреть место, где Герой Адари спас Мир Теней. – Амнонда улыбается до ушей. – К тому же Эйнилл сказал нам ожидать вас. Нияз уже приготовил для вас комнаты и передал мне, чтобы я сообщила Хадсону, что эту ночь он и его друзья смогут провести у нас за счет заведения.
– Герой Адари, – повторяю я и невольно улыбаюсь. Мне это нравится. – Но Ниязу нет нужды это делать. У нас есть деньги. – Я сую руку в карман и достаю купюры, которые дал нам Арнст, прежде чем мы оставили ферму. – К тому же нам очень нужно поговорить с самим Ниязом. Ты не знаешь, когда он вернется?
– Если вы останетесь здесь еще на одну ночь, то сможете с ним поговорить, – говорит она и делает мне знак убрать деньги. – Но на сегодняшний вечер его указания ясны и допускают только одно толкование. Хадсон и его друзья будут жить в нашей гостинице бесплатно. – Я опять начинаю возражать, но она жестом останавливает меня.
– Это самое малое, что мы можем сделать. – И вот ответ на ваш последний вопрос. Нияз сказал, что придет поздно, чтобы поработать в ночную смену, – говорит она. – Я оставлю ему записку, что вам надо поговорить с ним. А до тех пор наслаждайтесь удобствами в ваших номерах.
– Это очень любезно с его стороны, – замечает Флинт, стоящий за моей спиной.
– Ну, не можем же мы позволить Хадсону остановиться где-то еще, и его друзьям тоже. – Ее улыбка становится еще шире. – Я все никак не могу поверить, что Хадсон и впрямь здесь. Он правда здесь?
– Да, он правда здесь! – В голосе Джексона звучит нарочитый энтузиазм, и я с силой наступаю ему на ногу.
Но, похоже, Амнонда ничего не замечает – а может, она слишком взволнована, чтобы обращать внимание.
– Когда Хадсон останавливался здесь в прошлый раз, меня тут не было, я училась в другом городе, – говорит она, снимая ключи от наших номеров с колышков на доске за ее спиной. – Но мне все рассказали, все истории.
Мне хочется спросить ее, о каких историях она говорит. Какой была жизнь Хадсона в Адари, если я была вымарана из временной линии? Работал ли он учителем в школе? Скольких драконов времени ему пришлось убить? И как он сумел устранить Суила, если он не обладает моими способностями?
В моей голове крутится куча вопросов, на которые я хочу получить ответы. Столько вопросов о том, что реально, а что нереально в его жизни здесь – в нашей жизни здесь.
Это как старая присказка о дереве в лесу. Если дерево упадет, когда рядом никого нет, так что никто этого не услышит, то произведет ли оно звук на самом деле? Если я была здесь, но никто меня не помнит, то существовало ли вообще мое время здесь?
Умом я понимаю, что да, оно существовало.
Здесь я влюбилась в Хадсона.
Здесь я познакомилась с Арнстом и Мароли, Тиолой и Дымкой, Кауимхи, Луми и Ниязом.
Я убила дракона времени, сразилась с волшебником времени и вступила в бой с самой Королевой Теней. Это же должно что-то значить, не так ли?
Так почему же я по-прежнему чувствую себя такой потерянной? Почему у меня по-прежнему такое чувство, будто что-то важное сломалось и я не знаю, как это исправить?
– Спасибо, что ты зарегистрировала нас. – Я улыбаюсь Амнонде самой приветливой своей улыбкой и раздаю ключи моим друзьям. Мы с Хадсоном займем одну комнату, Джексон и Флинт еще одну, а у каждого из остальных будет своя собственная.
– Почему бы вам не занести вещи в свои номера и немного не отдохнуть? – говорю я, когда мы идем к лестнице. – А я попробую вытащить Хадсона из этого хаоса снаружи, чтобы походить по городу и попытаться найти нужного контрабандиста.
Хаос на площади и правда неописуемый. Толпа выросла еще больше, и хотя я могу разобрать, что Хадсон – и сидящая на его плече Дымка – пытаются пробиться к гостинице, не успевает он сделать и пары шагов, как кто-то опять останавливает его, чтобы поздороваться и спросить, как дела.
Если бы это были посторонние, думаю, ему бы было легче просто махнуть рукой и двинуться дальше. Но они не посторонние. Большинство этих людей на площади знают Хадсона – они подавали ему еду в ресторанах и кафе, продавали ему одежду, он учил в школе их детей.
Я пробираюсь сквозь толпу и жду, чтобы в ней образовался хоть какой-то промежуток.
Как только возникает пятисекундная пауза между тем, кто говорил с Хадсоном только что, и следующим человеком, я бросаюсь в атаку – то есть ему на помощь.
– Прошу прощения, – говорю я, взяв его под руку. – Но мне надо ненадолго украсть Хадсона.
По толпе пробегает разочарованный ропот, и я вскидываю руку.
– Я обещаю его вернуть. Хадсон хочет заново ознакомиться с теми местами, где он любил бывать, так что в следующие несколько дней его можно будет часто увидеть.
Разочарование уступает место радостному волнению при мысли о том, что Хадсон снова будет посещать их магазины и рестораны, и толпа расступается намного охотнее, чем прежде.
Хадсон пожимает еще несколько рук, здоровается с еще несколькими старыми приятелями, и я перевожу его через площадь и завожу в гостиницу.
– Ты что, пытаешься мной управлять? – спрашивает он, когда я веду его к лестнице.
Я бросаю на него взгляд.
– Не обижайся, но кому-то ведь надо было это сделать, или тебе пришлось бы простоять там всю ночь.
– Поверь мне, я не жалуюсь. Это было…
– Потрясающе, – договариваю я с улыбкой. – Совершенно потрясающе.
– Это было немного чересчур, – поправляет он меня с некоторым смущением. – Но если так говоришь ты, то кто я такой, чтобы спорить?
– Они так гордятся тем, что ты сделал для них, и явно так рады видеть, что ты цел и невредим после нашего внезапного ухода.
– Да. – Его улыбка гаснет. – Мне жаль, что они не помнят тебя.
– А мне нет. – Я качаю головой. – То есть это, разумеется, странное чувство, почти такое, будто этого времени вообще не было, но мне ничуть не жаль, что я не нахожусь в центре внимания. Я более чем рада оставить это тебе.
Мы уже в нашей комнате и закрываем за собой дверь. Хадсон хватает меня и притягивает к себе.
– Это время было, Грейс. Пусть линия времени и оказалась расхреначена, мы с тобой были здесь вместе. Даже если они тебя не помнят, даже если бы ты никогда не вспомнила об этом сама, это все же произошло. И я всегда буду помнить тебя.
– Я знаю, Хадсон. – Я тоже крепко обнимаю его, потому что он чуть заметно дрожит – то ли от эмоциональной перегрузки из-за толпы на площади, то ли от эмоциональной перегрузки, которая все еще время от времени поражает меня или его, когда мы думаем о тех первых месяцах, когда я доставила его вместе с собой в Кэтмир. – Я любила тебя и тогда, когда ничего не помнила, и люблю теперь, когда помню. И ничто этого не изменит.
Он отстраняется и смотрит мне в глаза. И я вижу в них такую же любовь, какую испытываю сама.
Части меня хочется просто лечь в этой комнате, свернуться калачиком рядом с Хадсоном и остаться здесь навсегда. Все было проще, когда мы жили в Адари. Проще и легче. И в эту минуту решение остаться здесь кажется мне очень привлекательным.
Но как бы привлекательно это ни звучало, этому не бывать. Ведь нам еще нужно разыскать Королеву Теней и преодолеть барьер – хотя мы не уверены, что он вообще преодолим, – чтобы добраться до Куратора, и проделать все это как можно быстрее, чтобы спасти Мекая от верной смерти и положить конец страданиям Лореляй.
– О чем ты думаешь? – спрашивает Хадсон и, опустив голову, нежно целует меня в губы.
Я обвиваю руками его шею, прижимаю его к себе и срываю еще несколько поцелуев. Недостаточно для того, чтобы кто-то из нас устремил взор на кровать в углу – ту самую кровать, которую мы делили, когда жили в Мире Теней, – но определенно достаточно для того, чтобы мои мысли начали путаться и я перестала ощущать холодок от будущей неизвестности.
– Я люблю тебя, – шепчу я опять, ощущая его губы и радуясь тому, как они тотчас изгибаются в улыбке.
– Я люблю тебя еще больше, – отвечает он и медленно, неохотно отстраняется. – Но ты не ответила на мой вопрос.
– На какой вопрос? – Я не уклоняюсь от ответа, я правда не помню, о чем он спросил. Я не в первый раз сталкиваюсь с этой проблемой, когда Хадсон касается меня, и я уверена, что не в последний.
– О чем ты думала минуту назад? Ты выглядела…
– Серьезной? – договариваю я.
Он качает головой, и я вижу в его глазах настороженность.