Я вбегаю в палатку, где он спорит с Майлой, стилистом, по поводу своей укладки. Я могла бы сказать, что он просто нервничает, но ведь это Хадсон, и все знают, что прическа для него священна.
В конечном итоге они все утрясают, и выглядит он шикарно – как всегда. Он одет в джинсы «Армани» и темно-фиолетовую рубашку с рукавами, засученными чуть ниже локтей, и вид у него классный. По-настоящему классный.
– Почему ты на меня так смотришь? – спрашивает он, садясь на диван рядом со мной.
– Потому что ты потрясно выглядишь, – отвечаю я, придвинувшись к нему, чтобы обхватить руками его талию. – Если бы тебе не надо было скоро выходить на сцену, я бы поддалась соблазну растрепать твою стильную укладку.
В его глазах вспыхивает интерес.
– Я уверен, что смог бы уговорить Майлу вернуться и снова уложить мне волосы, как было, – говорит он и, опустив голову, целует меня.
Это прекрасный поцелуй – как и все наши поцелуи, – но я отстраняюсь прежде, чем он успевает стать чересчур интересным. Отчасти потому, что я боюсь слишком увлечься и действительно растрепать его волосы, а отчасти потому, что мне хочется поговорить с ним до того, как он выйдет на сцену.
Однако Хадсон, похоже, не беспокоится о том, о чем беспокоюсь я, и, когда я отстраняюсь, отвечает недовольным ворчанием.
– Эй, – говорю я, обхватив его лицо ладонями, чтобы заставить его посмотреть мне в глаза. – Тебя все это устраивает?
– Если я не буду позволять себе слишком много думать о том, что подручные Королевы Теней схватят тебя, пока я буду на сцене, то да, меня это устраивает.
– Ты в этом уверен? – спрашиваю я. – Ты же даже не поделился со мной списком песен, которые вы собираетесь исполнить.
– Пусть некоторые вещи будут сюрпризом, – отвечает он и сажает меня к себе на колени для еще одного поцелуя. – Но со мной все в порядке. Я совершенно спокоен.
– Меня радует такой разворот. Но я не могу не спросить – что изменилось с сегодняшнего утра?
Он пожимает плечами.
– Я наконец привык к размерам этой сцены. И встретился на репетициях с музыкантами, которые будут играть вместе с нами. Так что всю неделю я ждал, когда смогу приятно тебя удивить. – В его глазах загораются огоньки. – Оказывается, они пригласили аккомпанировать Луми, Кауимхи и нескольких их друзей.
– Значит, Луми и Кауимхи здесь? – спрашиваю я, охваченная воодушевлением от мысли, что увижу их снова, – пока не вспоминаю, что сами они не испытают такого же воодушевления, увидев меня.
Хадсон кивает.
– Да, они здесь. И они будут на сцене вместе с Джексоном и мной. Они знакомы с Вими и, когда услышали, что он будет режиссером этого шоу, попросили его дать им возможность принять в нем участие. Так что они будут рядом.
– Это замечательно! – Я крепко обнимаю его. – Я и раньше знала, что вы с Джексоном покажете сегодня класс, а теперь знаю, что у вас все получится еще более круто.
– С меня будет достаточно, если мы с Джексоном просто не опозоримся, но мы, само собой, постараемся показать класс. – Его улыбка гаснет. – Если что-то произойдет – если армия Королевы Теней уведет нас со сцены…
– Я буду рядом, – перебиваю его я. – Я не позволю им разлучить нас.
– Я благодарен тебе за покровительство, – с некоторой сухостью отвечает он, – но я собирался поговорить не об этом. – Он берет мою руку и прижимает ее к своей груди. – Что бы со мной ни произошло, я хочу, чтобы ты помнила, почему мы находимся здесь. Мы должны спасти Мекая.
– С тобой ничего не произойдет, – быстро говорю я. – Мы поговорим с ней и…
– Я уверен, что ты права. – Он обнимает меня, притягивает ближе к себе, но теперь я слишком напряжена, чтобы ответить на его объятия. – Но предположим, что Нияз прав, что она жаждет мести и считает, что лучший способ отомстить – это уничтожить меня…
– Я этого не допущу. Мы этого не допустим…
– Вот к этому я и веду. Я не хочу, чтобы ты погибла, пытаясь защитить меня, Грейс. Я хочу…
Я останавливаю его единственным путем, который мне известен, – поцеловав его. И продолжаю целовать его, пока он не оставляет попытки говорить и не целует меня в ответ.
Он не отстраняется, и я тоже, пока кто-то не прочищает горло, стоя перед входом в палатку.
– Мы готовы и ждем только тебя, Хадсон, – с улыбкой говорит Вими.
Он кивает, затем прижимает свой лоб к моему.
– Грейс…
– Иди, – говорю я ему. – Я буду рядом, буду все время смотреть на тебя. И ждать окончания концерта.
Он не шевелится, а только смотрит на меня своими синими глазами. Но в конце концов кивает и отстраняется.
– Пожелай мне удачи.
– Ни пуха ни пера. А теперь иди на сцену. Нам еще многое надо сделать.
Глава 63Да здравствуют братья Вега
Я прохожу на боковую часть сцены до Хадсона и Джексона. Мэйси и остальные уже находятся там, и я присоединяюсь к ним. Мы думали о том, чтобы спуститься со сцены в толпу зрителей, но там слишком много перевозбужденных девиц, и никому из нас не улыбается оказаться в давке, когда они бросятся к сцене, желая во что бы то ни было добраться до братьев Вега. И нам совсем не хочется, чтобы в своем стремлении схватить нас гвардейцы Королевы Теней затоптали множество ни в чем не повинных подростков.
Так что лучше всего будет следить за представлением из-за кулис.
Когда на трибунах гаснут огни, цветные искры Мэйси становятся заметнее, и зрители начинают охать и ахать, пока не загораются огни рампы и кто-то не выходит на сцену, чтобы поприветствовать их.
Начинает играть музыка, на сцене появляется Хадсон и здоровается с Кауимхи и Луми, которые уже играют на своих инструментах. Это песня, которой я не знаю – возможно, они сочинили ее сами, – но толпа уже танцует, когда к краю сцены подбегает Хадсон и машет фанатам.
Затем он подходит к микрофону, установленному в середине сцены, и говорит:
– Приивеееет, Адари! Как у вас дела?
Зрители разражаются недовольными криками, и я не могу понять, что не так, пока толпа не начинает скандировать:
– Вегавилль! Вегавилль! Вегавилль!
Хадсон ошеломлен. Он хорошо скрывает это, но я вижу, что их реакция совершенно ошарашила его. А ведь представление даже еще не началось.
– Хорошо, хорошо. – Он вскидывает руку, чтобы заставить их замолчать. – Приииивееет, Вегавииииль! Как у вас дела?
Толпа впадает в неистовство, и мне кажется, что звуковые волны отбрасывают Хадсона на пару футов назад, потому что, когда она наконец замолкает, вид у него делается немного оторопелый.
– Я хочу поблагодарить вас всех за то, что вы пришли сюда сегодня. Вы оказали нам, э-э-э, ошеломительный прием. – Он делает паузу, будто думает, затем говорит: – Да, «ошеломительный» – это подходящее слово.
Толпа смеется, и стоящая рядом со мной Мэйси стонет:
– Он это серьезно? Разве так говорят на сцене? Этот парень что, никогда не бывал на концертах?
– А что, по-твоему, он должен делать? – язвительно спрашиваю я. – Попросить их, чтобы они бросали в него свое нижнее белье?
И тут на сцену прилетает ярко-лиловый бюстгальтер и попадает Хадсону прямо в лицо. Луми и Кауимхи продолжают играть как ни в чем не бывало.
И если мне казалось, что Хадсон был ошеломлен прежде, то это еще цветочки по сравнению с выражением его лица, когда он отлепляет от него этот кружевной бюстгальтер. Он отводит руку, держа его за лямку, и видно, что ему хочется отбросить его от себя, но он сдерживается, потому что не хочет задеть чьи-то чувства.
Однако в конечном итоге он поднимает его и говорит:
– Похоже, кто-то из вас это потерял? Помаши рукой, и я брошу его тебе.
Тут же поднимается лес рук, и каждая девушка в толпе начинает орать, чтобы Хадсон бросил его ей.
– Что ж, ладно, – говорит он, обведя взглядом орущих женщин с обожанием на лицах. – Похоже, мне придется оставить эту штуку у себя.
Луми и Кауимхи позади него играют особенно сложный рифф, пока он оборачивает бюстгальтер вокруг микрофона наподобие одного из шарфов Стивена Тайлера.
– Неплохо, – говорит Хезер, когда толпа снова разражается криками. – Не думала, что он на это способен.
Хадсон снова наклоняется к стойке микрофона и произносит:
– Думаю, теперь пора познакомить вас с э-э-э…
Он резко замолкает, потому что на сцену обрушивается град из бюстгальтеров, мягких игрушек и статуэток, изображающих Хадсона Вегу. Одна из них ударяется о его левую ногу, и он отскакивает назад.
– Черт возьми! – выдавливает из себя он, и толпа распаляется еще больше.
– Он в порядке? – спрашивает Флинт, спустившись с небес, где он патрулировал окрестности.
– Не знаю. По-моему, он немного хромает, – отвечает Мэйси.
– Может, ему следовало попросить надбавку за опасные условия труда? – спрашивает Хезер.
– Бедный Джексон. – Флинт качает головой и делает грустное лицо. – Если они так неистовствуют из-за Хадсона, то вы можете представить, что они станут творить, когда на сцену наконец выйдет мой друг?
Я собираюсь отпустить колкость, но тут Хадсон смотрит на меня, будто прося моего совета. Но я могу посоветовать ему только одно – поспешить. Возможно, они перестанут кидать в него все эти штуки, если он просто начнет петь.
Я делаю ему знак поторопиться, и он отвечает мне взглядом, как бы говорящим: «А что я, по-твоему, делаю?»
Но, повернувшись к зрителям на этот раз, он хватает микрофон и кричит:
– Я хочу вас кое с кем познакомить! Вы этого хотите?
В ответ публика вопит, свистит и топает ногами.
Хадсон ухмыляется чуть более уверенно, поскольку теперь может сказать что-то определенное.
– Позвольте мне рассказать вам кое-что об этом парне, прежде чем я позову его на сцену, чтобы познакомить с вами.
Огни становятся чуть менее яркими, и Луми и Кауимхи впервые начинают играть что-то более проникновенное.
Хадсон подходит к краю сцены и наклоняется, чтобы коснуться вытянутых вверх фиолетовых пальцев тех, кто стоит прямо перед ней.