Хадсон и бровью не ведет. И даже не опускает взгляд. Вместо этого он просто стоит на месте, сложив руки на груди, и смотрит на Королеву Теней такими скучающими глазами, будто собирается зевнуть прямо ей в лицо.
Сама я далеко не так спокойна. Мое сердце колотится как бешеное, и части меня хочется истошно завопить и помчаться прочь. Но я не могу этого сделать. Чтобы у нас был хоть какой-то шанс спасти Мекая, мы должны убедить ее, что в наших силах помочь ее дочерям. А она никогда не поверит, что мы способны это сделать, если я, вопя, выбегу из этого зала.
Поэтому я не двигаюсь с места и сохраняю невозмутимый вид даже тогда, когда одна их этих гнусных тварей ползет по моей туфле.
Королева Теней вскидывает бровь, но ничего не говорит. Затем она снова щелкает пальцами, и на сей раз с потолка сыплются теневые жуки.
Один из них плюхается на мою голову, и мне приходится прикусить внутреннюю поверхность щек, чтобы не закричать. Хадсон в мгновение ока протягивает руку, сбивает жука с моих волос на пол, и я чувствую, что снова могу дышать.
Мне хочется просто заорать имя Лореляй, чтобы привлечь внимание Королевы Теней, но чутье подсказывает мне, что сейчас, когда мне нужно, чтобы она меня пощадила, для этого неподходящее время. Она просто сочтет, что это уловка с моей стороны, или – хуже того – впадет в ярость и обрушит на наши головы новый поток из жуков.
К счастью, Мэйси протягивает вперед руки, бормочет заклинание, и всех этих теневых тварей пожирает пламя.
Когда я, округлив глаза, поворачиваюсь к ней, она пожимает плечами.
– Я практиковалась. На всякий случай.
– Да, черт возьми, и у тебя получилось, – с восхищением говорит Иден.
– Ты действительно думаешь, будто тебе удалось что-то сделать? – холодно спрашивает Королева Теней. – У меня в запасе еще миллионы этих существ.
Мэйси смотрит ей прямо в глаза и презрительно отвечает:
– У меня в запасе тоже много чего есть.
Секунду мне кажется, что сейчас Королеву Теней хватит удар. Ее лицо становится ярко-лиловым, глаза выпучиваются так, будто вот-вот вылезут из орбит.
Но затем она делает глубокий вдох, встает на ноги, и все вокруг нас снова приходит в норму.
– Это становится утомительным, – роняет она. – Чего вы хорохоритесь? В чем истинная причина вашей бравады?
Теперь, когда мы добрались до этой королевы и она, похоже, готова выслушать меня, меня начинают одолевать сомнения. С чего мне начать: с Лореляй, с Мекая или вообще с Небесной Росы? Я знаю, что у меня будет только один шанс ее убедить, так что мне нужно сделать мудрый выбор.
Когда я не отвечаю, она цокает языком.
– Ну же, давай. Не веди себя как стеснительный ребенок. Давайте послушаем, что за сделку ты хочешь мне предложить, забравшись для этого в такую даль. – И один уголок ее рта приподнимается в хитрой улыбке. – И лучше сделай так, чтобы это была исключительная сделка, если ты надеешься уговорить меня не переходить к пыткам, которых я ожидаю с нетерпением.
Глава 69Трудный разговор
Она произносит это таким покровительственным тоном, что у меня пропадает желание отвечать. Но чем скорее мы завершим этот разговор, тем скорее мы сможем отсюда убраться.
В конечном счете я решаю начать с того, что нам нужно от нее, а не с Лореляй. Думаю, если она поймет, насколько нам необходима ее помощь, чтобы спасти Мекая, то вряд ли сочтет предложение с Лореляй обманом, игрой на ее родительских чувствах.
– У меня есть друг, который умирает от теневого яда. Его укусил теневой жук во время Невыполнимых Испытаний.
– И вы явились сюда, чтобы попросить меня спасти его жизнь? – Она неодобрительно цокает языком. – Пытаться кого-то спасти – это пустая трата времени. Привязанность к кому-то – это слабость, которой могут воспользоваться твои враги.
– Значит, так ты правишь? – спрашиваю я, действительно желая услышать ответ. – Плюешь на то, что происходит с твоими подданными?
– Не говори мне о подданных. Ты понятия не имеешь, что значит править, – надменно говорит она.
Ее снисходительность переходит уже всякие рамки.
– Вообще-то я очень даже знаю, что значит править. Я…
– Мне отлично известно, кто ты такая, – перебивает меня Королева Теней, и мне становится страшно, что она все-таки узнала меня, но тут она добавляет: – Ты та, кто проведет остаток своих дней, питаясь крысами в моей темнице.
– Вообще-то крысиное мясо… – начинает Флинт со своим фирменным нахальством, но Иден с силой наступает ему на ногу – на его собственную, а не на протез, – прежде чем он успевает сказать что-нибудь по-настоящему гадкое.
– Хватит, – рявкает королева. – Переходи к сути. Это вы явились сюда и просите меня о помощи, а не я пришла к вам, чтобы просить вас о помощи с одним из моих подданных.
– Неважно, чей подданный Мекай. Он наш друг. И мы никогда не причиняли вреда никому из твоих людей – в отличие от тебя.
Она вскидывает брови.
– Ты говоришь о теневом яде в его крови?
– Ты знаешь, что именно это я и имею в виду.
– Откуда мне это знать? – Она пожимает плечами. – Вы, сверхъестественные существа, так докучны и так хрупки. С вами столько всего может пойти не так. Удивительно, как вам вообще удается выживать.
Раздраженная ее высокомерным безразличием к страданиям Мекая, я выпаливаю:
– Ты хочешь сказать – как Лореляй? Удивительно, как она смогла прожить так долго. И ужасно думать, что всю свою жизнь она провела в мучениях.
От спокойствия Королевы Теней вмиг не остается и следа.
– Не смей произносить имя моей дочери! – вопит она и молниеносно выбрасывает вперед руку.
Мое горло обвивает теневая веревка, которая начинает постепенно затягиваться. Я медленно перехожу в свою ипостась горгульи, лишь в той степени, чтобы камень не давал веревке слишком сильно перетянуть мою трахею.
Возможно, мне следовало бы запаниковать, но я не испытываю особой паники. Во-первых, потому, что мне по-прежнему кажется, что мы контролируем ситуацию, несмотря на удушающую меня веревку. А во‑вторых, потому, что я знаю – Хадсон и остальные тотчас вмешаются, если решат, что мне нужна помощь.
Вообще-то меня удивляет, что Джексон еще не сбил Королеву Теней с ног и не попытался снять с моей шеи теневую удавку. Я вижу, что Хадсон готов вступить в бой немедля, стоит мне только подать знак, но пока что он сдерживается, поскольку я не попросила его о помощи. Джексон же склонен действовать импульсивно.
Быстро бросив на него взгляд, я вижу, что так и есть – он едва сдерживается, чтобы не вмешаться. Я поднимаю руку, делая ему знак не гнать лошадей, затем снова встречаюсь взглядом с Королевой Теней и жду, когда она сдастся.
Потому что она не дура, и я вижу, что она уже думает, вижу, что она отчаянно пытается сообразить, каким образом…
– Откуда тебе известно про Лореляй? – спрашивает она.
Я показываю на тень, все еще обвитую вокруг моего горла, будто давая понять, что не могу говорить.
Она щурит глаза, и на секунду веревка затягивается еще туже, совершенно перекрыв доступ воздуха в мои легкие, но затем с сердитым шипением она опускает руку. И сразу же тень спадает с моего горла, и я делаю несколько глубоких вдохов.
– Как ты смеешь говорить о моей дочери, ведь ты ничего не знаешь о ней, – шипит она и быстро идет ко мне.
Она не останавливается, пока не подходит ко мне вплотную, но меня это устраивает. У меня руки чешутся впечатать мой каменный кулак в эту стерву. За то, что она сделала с Мекаем, за то, что она сделала с моими друзьями и со мной, когда нас арестовали, и однозначно за то, что она позволила своей второй дочери сделать с Лореляй.
– О, я много чего знаю о ней, – рявкаю я в ответ. – Поэтому я и пришла сюда. Это и есть суть сделки, которую я желаю заключить с тобой.
– Не смей впутывать в свои козни моих дочерей! – кричит она. Но ее голос дрожит, и ее фиолетовая кожа побледнела до серо-лавандового цвета.
– Не я впутала в это твоих дочерей, – огрызаюсь я, тоже охваченная яростью. – Это сделала ты сама тысячу лет назад. И из-за своего неадекватного восприятия действительности ты едва не погубила целый народ. Так что не тебе читать мне мораль.
Мне казалось, что такое невозможно, однако она бледнеет еще больше. И все же в ее взгляде нет ни следа стыда за то, что она обрекла тысячи горгулий на тысячелетнее заточение, и за то, что тысячи других горгулий умерли от ее яда. Ни следа раскаяния за мучения Мекая и Лореляй или за страдания и смерть моих друзей в Адари от рук этого безумного волшебника времени, ее мужа. Того самого, которого она убедила сотворить чары, заставившие нас вернуться сюда.
Мысль о том, что она нисколько не сожалеет обо всей той боли, которую она причинила, обо всех смертях, которые произошли по ее вине, меня захлестывает такое бешенство, что мне хочется послать к черту эти переговоры и оставить ее наедине с кошмаром, ставшим делом ее собственных рук.
Но если мы сейчас уйдем, пострадают те, кто и так уже пострадал. Мекай, которого каждый час приближает к смерти. И Лореляй, которая уже почти тысячу лет вынуждена мучиться из-за того, что у нее осталась только часть ее души и только часть жизненной силы.
Потому я подавляю свою ярость и говорю:
– Я знаю, как разделить души твоих дочерей, чего ты сама – несмотря на всю твою силу – сделать не можешь. Поэтому я дам тебе еще один шанс заключить со мной сделку. Я разделю их в обмен на жизнь моего друга. Тебе решать, примешь ты эти условия или нет.
Глава 70Сделка и тату
Поначалу она не отвечает, и я начинаю бояться, что облажалась. Что она увидела мой гнев, поняла, что я дала ему волю, и из-за этого пострадают невинные.
Но тут Хадсон кладет ладонь мне на поясницу, и я чувствую, как мне передаются его сила и решимость. С другой стороны ко мне придвигается Мэйси, ее предплечье прижимается к моему, и, несмотря на весь ее душевный раздрай, я чувствую, что она поддерживает меня.