ла себе самой – а значит, и ему – в начале наших отношений, и это только причинило боль нам обоим. И я больше не хочу причинять ему боль враньем.
Поэтому вместо этого я говорю:
– Ни о чем таком, что не могло бы подождать.
Он вскидывает обе брови.
– Ты в этом уверена?
И от этих его предостерегающих слов мне почему-то становится лучше.
– Да, уверена, – отвечаю я. – А теперь пойдем, пока она не превратила кого-то из нас в лягушку.
– Думаю, это невозможно, – говорит Хадсон, когда мы выходим в коридор.
– Откуда ты можешь это знать? Она же богиня. Что, если она превратит кого-то из нас в лягушку-перевертыша?
– Думаю, лягушек-перевертышей не существует, – отвечает он с веселой улыбкой.
Я закатываю глаза и повторяю:
– Откуда ты можешь это знать?
– Я в этом уверен на все сто. Как-никак я живу уже двести лет и никогда не видел таких лягушек.
– Ты говоришь об этом так, будто, по-твоему, это хорошо, – парирую я. И да, я понимаю, что болтаю глупости, но раз уж у нас нет времени говорить о том, о чем я действительно хочу поговорить, лучше молоть глупости. Это предпочтительнее, чем завести нормальный разговор, в котором Хадсон будет каждые десять минут прибегать к каким-нибудь словесным ухищрениям, пытаясь понять, что на самом деле выбило меня из колеи. Я хорошо его знаю.
– Хорошо, что ни один из нас не лягушка? – спрашивает он, все еще поднимая брови. – Да, на мой взгляд, это хорошо.
– Ты не можешь этого знать. Может, тебе понравилась бы девушка, умеющая ловить мух языком. – И я быстро-быстро высовываю язык.
Хадсон хмурит лоб.
– Ты что, ударилась в этом саду головой?
– Все вокруг только и умеют, что критиковать, – сетую я, начав спускаться по лестнице. Он идет сзади.
– Я не критикую, а только хочу сказать, что ты мне нравишься – и твой язык тоже – именно такой, какая ты есть.
– Ого, не каждый день услышишь такой разговор, – прикалывается Хезер, идя за нами. – Ты что, не чувствуешь уверенности в своем языке, Грейс? Или только в чем-то из того, что ты делаешь им?
– Думаю, мы знаем, чем вы сейчас занимались, – добавляет Иден, присоединившись к нам на лестнице и тоже встряв в наш разговор. – Что ж, это неплохой способ скоротать время.
– Стирка, – говорю я, чувствуя, что мои щеки розовеют. – Мы занимались стиркой.
– Стало быть, вот как молодежь называет это в наши дни, – ухмыляется Мэйси, присоединившись ко всеобщему веселью.
Я показываю Хадсону рожу.
– Вот видишь, чего ты добился?
– Чего добился я? Это же не я, а ты думаешь, что один из нас может превратиться в лягушку-перевертыша. – Он делает вид, будто содрогается от ужаса. Хотя я точно не знаю, делает он вид или содрогается на самом деле.
Иден смеется.
– Я даже не хочу знать, как начался этот разговор.
– Думаю, я еще слишком юна, чтобы знать, как он начался, – добавляет Хезер, демонстративно закрыв руками уши.
– Кто-нибудь из вас знает, где находится эта веранда? – громко спрашиваю я, твердо решив сменить тему до того, как этот разговор дойдет до чего-нибудь совсем уж непотребного. Да, возможно, начала его я, но это уже чересчур.
– А что, ты хочешь наловить мух? – невозмутимо спрашивает Мэйси.
Теперь уже даже я не могу удержаться от смеха. Смеются все, кроме Хадсона, который смотрит на меня своими синими глазами, которые всегда подмечают слишком много. Это произойдет скоро, обещаю я себе, когда мы наконец находим дверь на веранду и выходим на нее. Скоро я поговорю с Хадсоном о том, о чем мне надо с ним поговорить.
А пока что нам необходимо выяснить у Куратора точное местонахождение Древа Горечи и Сладости и находящейся под ним Небесной Росы. Потому что в Южной Америке уйма деревьев, и у нас совершенно точно нет времени проверять каждое.
Глава 83Прячься и говори
Когда мы выходим на веранду, с которой открывается великолепный вид на сад, который я только что исследовала несколько часов, Куратора нигде не видно.
– Может, мы перепутали время? – спрашивает Хезер, когда мы все окружаем красиво накрытый стол.
– Нет, она сказала в два часа, – отвечает Джексон, глядя на время на своем телефоне. – А сейчас два часа.
Словно по команде, застекленные двери, ведущие на веранду – и только что закрывшиеся за нами – отворяются.
Входят двое слуг в черно-белой униформе, неся огромные подносы с едой – канапе, ячменными лепешками, пирожными, фруктами и красивыми стеклянными графинами, одни из которых наполнены чаем со льдом, а в другие, кажется, налита кровь.
Мы неловко наблюдаем за тем, как они расставляют угощение на столе с антикварными подсвечниками и затейливыми букетами цветов. Они выходят так же быстро, как вошли, не сказав никому ни слова. Рассевшись за столом, мы смотрим друг на друга и гадаем, появится Куратор или нет.
– Ну и как долго нам сидеть тут и ждать? – спрашивает Флинт, и невозможно не заметить, что он уселся через несколько стульев от Джексона. Он не смотрит на него, хотя Джексон то и дело пытается заглянуть ему в глаза.
– Пока она не появится? – подсказывает Мэйси, но в ее голосе звучит некоторое сомнение.
– Может быть, у нее важный телефонный разговор, – предполагает Хезер.
Джексон запускает руку в волосы, явно раздраженный.
– А может, она вообще не придет. Она была бы не первым божеством, которое нас продинамило.
– Кстати, о божествах… – начинает Мэйси. – Никто из вас не задавался вопросом о том, что именно она коллекционирует?
– Точно, – говорю я, и мы забиваемся. – Может, афиши? – предполагаю я, подумав об афишах, которыми были увешаны стены на первом этаже.
– Может, вампиров? – прикалывается Флинт, и Джексон уставляется на него, отчего мне становится неловко.
И я пытаюсь сменить тему.
– Итак, э-э-э…
Все наши телефоны гудят – должно быть, это сообщение от Лореляй. У нас округляются глаза, и мы все достаем свои телефоны. Все, кроме Хадсона, который и так уже держал телефон в руке. Поэтому он читает сообщение первым.
– Черт возьми, – бормочет он, и у меня все обрывается внутри.
Моя рука дрожит, когда я разблокирую свой телефон и сама читаю сообщение.
ЛОРЕЛЯЙ: Поспешите.
Всего одно слово, и у меня разбивается сердце. На тысячу кусков.
Лореляй часто писала нам, что Мекай в порядке, что он держится, но в глубине души я понимала, что на самом деле ему становится хуже и что она не хочет утяжелять нашу ношу без крайней необходимости. И раз теперь она отправила нам такое сообщение, значит… он действительно стоит на пороге смерти.
Я встаю.
– Нам необходимо получить ответы прямо сейчас.
– Да, – соглашается Мэйси. – Но не можем же мы загнать ее в угол в ее собственном доме и заставить поговорить с нами.
Хадсон смотрит на Мэйси.
– А ты в этом уверена?
– Лично я могу это сделать, – с убийственным спокойствием говорит Джексон и, с пронзительным скрипом отодвинув стул, встает из-за стола.
– Об этом я и подумала, – отзываюсь я. – Она сказала, что второй этаж этого дома закрыт для посещений, не так ли?
– Да, по ее словам, это ее личное пространство. – Мэйси тоже встает из-за стола и смотрит на широкую винтовую лестницу всего в нескольких ярдах от веранды, на которой мы сидим. – Так следует ли нам…
– Да, следует, – твердо отвечаю я. – Мы должны это сделать.
– Непременно, – соглашается Флинт и неловким движением тоже встает из-за стола вместе с Иден и Хезер. – Да и что такого ужасного может случиться?
– Мне немного страшно узнавать, – отвечает Хезер, но к лестнице она идет первой, и идет решительно.
– Нам всем страшно, – говорит Мэйси, догнав ее за два шага. – Но какова альтернатива? Остаться здесь, ожидая, когда она вспомнит о нашем существовании? Ждать, пока Мекай умрет? Мы не станем этого делать.
– Нет, не станем. Но мы не пойдем к ней все вместе. – Я смотрю на Мэйси и Хезер, которые остановились на краю лестницы. – Давайте сходим к ней втроем. А подкрепление позовем, только если это будет необходимо.
– Ты уверена, что не хочешь, чтобы с тобой к ней пошел я? – спрашивает Хадсон.
– Хочу ли я, чтобы ты сопровождал меня? Да, конечно. Но думаю, если мы явимся в ее покои без предупреждения, то лучше не приходить целой толпой, тебе так не кажется?
Когда смысл моих слов доходит до него и до них всех, на его лице – и на лицах остальных – отражается полнейший ужас при мысли, что мы застанем Куратора в нижнем белье.
У Джексона, наоборот, такой вид, будто ему плевать, даже если он застанет ее голой – пусть только она даст нам ответы, – но я быстро качаю головой. Он смотрит мне в глаза и говорит:
– Пять минут.
Его новообретенная сдержанность впечатляет меня.
Хезер, Мэйси и я быстро, перешагивая через ступеньки, спускаемся на этаж Куратора. Добравшись туда, мы обнаруживаем, что здесь два крыла, входы в которые закрывают двери, украшенные затейливой резьбой.
– Ну и куда нам идти? – спрашивает Мэйси, переводя взгляд то на одни, то на другие из них.
– Куда сможем, – отвечаю я. – Вы посмотрите, заперты ли вон те двери, а я проверю вот эти.
Я поворачиваю налево, дергаю обе двери, но они не сдвигаются с места. Я оглядываюсь на Хезер и вижу, что одна из дверных створок на ее стороне чуть-чуть приоткрыта.
– Значит, вход справа, – говорю я и подхожу к ней.
– Может, сначала нам лучше постучать? Чтобы хотя бы дать ей возможность сказать нам, чтобы мы не входили, – спрашивает Мэйси.
– Вообще-то я не хочу давать ей такой шанс, – отвечаю я. – Но да, вероятно, нам надо это сделать.
Мы стучим, но, когда ответа нет, я решаю, что я не в том настроении, чтобы продолжать ждать. С каждой секундой, потерянной здесь, Мекай приближается к смерти.
Я толкаю дверь до отказа и кричу:
– Простите! Мне надо поговорить с Куратором.
Видя, что ответа все нет, я смотрю на Мэйси, пожимаю плечами и захожу внутрь.