— А так ли ты сам добр? Наруто? Не прячется ли в тебе самом ненависть и злоба? На тех, кто причинял тебе боль? На тех, кто заставил чувствовать одиночество? Сколько затаенной злобы в тебе осталось с тех пор?
"Я чувствую твою ненависть. Вспомни о ней. Вспомни о них. О тех, кто ненавидел тебя" — голос заставлял вспоминать, вспоминать многое. Все то, что так хотелось навсегда забыть.
— Ты говоришь, что в Конохе все иначе. Но ее жители ненавидели тебя. И, когда могли, даже били. И ты думаешь, что они чем-то отличаются от этих людей?
— Нет! — крикнул Наруто, вновь падая.
В рот попала вода с солен привкусом, и фигура, говорившая из-за прутьев клетки, протянула свои огненно-рыжие щупы к лежащему в воде генину.
"Это слезы. Твои слезы. Твоя боль. А я — твоя ненависть. Протяни руку"
Его вновь подняли и встряхнули.
— Смотри, Наруто. Смотри. Ты хотел помочь этим людям? А теперь посмотри, как они желают твоей помощи, — прошипел Джокер в ухо генину и сразу отступил.
Клоун сделал свое дело, и спешил убраться подальше с площади, на которую привел джинчурики.
Наруто поднял голову и увидел. Разрушенный фонтан. Скульптура, разломанная, но еще стоящая. А к ней привязаны трое. Два его напарника и сенсей привязаны к холодному камню. И толпа вокруг. Толпа, глумящаяся над еще живыми шиноби. Толпа, кидающая камни. А еще чуть выше столб, закрепленный на той же статуе. Деревянный столб с большим крестом на вершине. С одной стороны креста висит Тен-Тен. Они избита, одежда оборвана. В руки вбиты ржавые гвозди, удерживающие ее на столбе. И в глазах девушки уже нет жизни. А на другой стороне, такая же избитая висит актриса Коюки. И она так же мертва.
Сердце пропускает удар.
Хината поднимает голову, увидев в толпе Наруто. Ее лицо ужасает. Синяки, кровь. Она силиться что-то сказать…
— Нару…
Но очередной камень прилетает ей в скулу, заставляя замолчать.
"Убей их! Убей! Разорви! Они это заслужили!" — притихший было голос взревел с нестерпимой яростью.
Миг.
Волна концентрированной "Ки", мощной, физически ощутимой, разлетается от голубоглазого блондина. Людей вокруг на миг сковывает ледяной страх. Страх настолько мощный, будто они сморят в лицо собственной смерти. Боящиеся высоты видят перед собой бездну. Боящиеся волков видят перед собой целую стаю. Боящиеся темноты слепнут. Боящиеся воды захлебываются собственной слюной.
Удар сердца. Тяжелый, натужный.
Волосы генина окрашиваются в огненные оттенки. Зрачки вытягиваются. Лицо приобретает звериные черты.
"Да!" — ревет зверь.
И джинчурики вторит ему рыком злобы. Рыком, от которого у самых слабых разрывает сердца. Но это лишь начало.
Тело шиноби покрылось огненно рыжей шерстью, оставляя только лицо. Хвост хлестко ударил по дороге за его спиной. Он стал похож на зверя с человеческим лицом. Лицо, искаженном яростью. Плащ сгорел, а вместе с ним сгорела и яркая оранжевая куртка, истлела, сначала став черной, а затем разрушившись. Еще два хвоста вырвались на свободу. Толпа качнулась, желая убежать…
Но не успела. Джинчурики яростно взревел, и три хвоста обрушились на людей несущими смерть хлыстами. Разрезая людей на части, впитывая кровь, они становились все плотнее, все реальнее. Шерсть темнела, струилась хаотично и яростно, очертания тела все меньше напоминали человеческие и все больше становились лисьими. Ладони и ступни врезались в камень дороги острыми когтями.
— Р-р-р-ра-а-а-а-а! — взревел монстр.
Высвободился четвертый хвост, и лицо джинчурики окончательно исчезло под струящейся шерстью, став лисьей мордой. Лис поднял голову верх и открыл пасть. Его тело изрыгнуло черный шар, зависший перед мордой. Лис дернул голову в сторону, и шар улетел в дома, повинуясь желанию хозяина.
Удар накрыл город. Шар раскрылся, выпуская сконцентрированную в себе чакру. Черный с алыми бликами поток энергии все в направлении удара. Черная волна просто смела все на своем пути до самых скал, оставив за собой огромную пылающую канаву.
Какаши замер. Когда запрыгнул на крышу дома, было уже поздно. Его остановила волна "Ки". Мощная, но знакомая. Та самая, которую он так и не смог забыть. Девятихвостый Лис. Кьюби. И сейчас Копирующий Ниндзя собственным глазами увидел его атаку. И увидел пока небольшой силуэт, стоящий рядом с едва не разрушенным фонтаном, по среди трупов. Целой площади трупов.
Кьюби вновь вскинул голову, изрыгнув второй шар. Он повернул голову и вновь готов был выплюнуть свою атаку. И направил ее практически на Хатаке. Какаши, практически глядя в лицо смерти, ощутил некую обреченность. Он снова не успел. Он снова не смог помочь. Вновь и вновь все повторялось. То, что случилось с Рин. Сейчас он знал, что нужно сделать. Он еще успевал это сделать. Но он не хотел. Не мог. Какаши был не готов прервать жизнь сына своего учителя. Он и так слишком многое задолжал Наруто. Он не сделал многого, что мог сделать. Что должен был сделать. Он предал своего учителя, когда не защитил мальчика. Не закрыл его от ненависти деревни. Когда видел, но ничего не сделал. Какаши закрыл глаз замер, ожидая, когда всему этому настанет конец. Его, наконец, перестанет мучить вина. Он это заслужил.
— Какаши!
Гай появился неожиданно, и, подхватив друга, отпрыгнул в сторону.
Мимо пронеслась волна концентрированной ярости, сметающая несколько десятков кварталов. Джинчурики продолжал изменяться. Количество хвостов пока оставалось прежним, но он все меньше напоминал человека. Шерсть вокруг глаз почернела. Выросли "уши". Конечности полностью приняли форму лисьих лап.
— Какаши! Что с тобой! Мы должны вмешаться! — кричал рядом Гай.
Но Копирующий Ниндзя не мог заставить себя сделать то, что он должен был сделать.
А по площади пронесся крик:
— Наруто!
В сознании клокотала ярость. Голос зло рычал. Все тело горело болью и яростью. Наруто опустился на колени перед клеткой, глядя, как материально ощутимые кроваво красные потоки чакры просачиваются через клетку и вливаются в него. Да, все верно.
"Я хочу убить их! Они это заслужили!"
— Наруто!
Повернув голову на звук, Лис замер. Ярость продолжала жечь желанием разрушать все вокруг. Но он увидел ее, вспомнил голос.
— Наруто! Остановись!
Девочка сумела вырваться из оков. Лис физически ощущал ее боль и муку. И ярость от этого становилась еще сильнее. Желание разорвать тех, кто это сделал, еще сильнее жгло изнутри. Она с трудом проползла разделавшее их расстояние, пока Лис сгорал в собственной ненависти.
— Наруто!
Хината приподнялась, протягивая руку к морде монстра. Кожа коснулась темно-рыжей шерсти, и обожглась, заставляя одернуть руку. Лис взревел.
"Она боится! Она как все! Она боится! Она будет ненавидеть!"
Но девочка, преодолев боль, протянула к его морде обе ладони, и, не смотря на жжение, прижала их к его щекам. Материализованная ненависть жгла ее кожу, сдирая жесткой шерстью почти до мяса, но она продолжала держать руки.
— Наруто! Пожалуйста! Остановись!
"Она!" — ревела ярость.
"Нет!"
Лис перестал рычать, глядя в знакомое лицо.
"Нет. Она не боится нас. Она боится за нас. За меня. Я не хочу делать ей больно. Я не сделаю ей больно!"
Шерсть на морде посветлела и стала мягкой. Она перестала обжигать руки девочки. А он смотрел на ее лицо, и одновременно смотрел на клетку, сдерживающую ярость.
"Они мучили ее! Они заслужили смерти!"
Наруто, закрыл глаза, не способный сдерживать слезы, вызванные бурей эмоций. Ему было больно, нестерпимо больно, не физическая, а какая-то иная. Боль от смерти двух знакомых ему людей. Его жгла ненависть. Он ощущал печать. Он страдал, видя страдания своих друзей. Его доброе сердце нестерпимо выло от всего того, что происходило вокруг.
"Да. Они это заслужили"
Признание оказалось еще болезненнее.
"Не останавливайся! Продолжай! Убей их! Убей!"
"Они мертвы"
Лис плакал. Шерсть по всему телу светлела. Монстр тоскливо тихо завыл. Опустив голову, он прижался к груди девочки, что боялась за него.
"Они уже мертвы. Хватит. Остановись"
"Они заслужили! Все они! Все!"
Наруто помнил. Помнил всех и все.
"Я помню. Возможно, они заслуживают. И здесь. И в Конохе. Мы оба. Мы имеем право на месть"
Глаза за клеткой выразили удивление.
"Саске тоже имел право на месть, и это право никуда не делось. Но он не ненавидит. Возможно, он нашел в себе силы простить. Даже тех, кто это не заслужил"
"Они заслужили"
Голос уже не так сочился ненавистью и был не так уверен.
"Да. Но если я буду мстить им… Я потеряю ее. Я не хочу ее потерять. Чувствуешь? Она здесь. Рядом"
Глаза еще несколько мгновений горели в клетке, а затем исчезли.
Хвосты начали уменьшаться. Лис терял звериное обличие, медленно возвращаясь к человеку. Шерсть с морды распалась или втянулась, показывая скрытую под собой обожженную плоть. Кожа облезла, местами до мяса. Кое-где даже выступали кости. С тела так же начал слезать покров. Хвосты окончательно втянулись. Человек, оставшийся от монстра, ужасал своим видом. Грудь, руки, спина. Целой кожи не осталось, только кровоточащая плоть. Кончики пальцев на ногах и руках обожжены до кости. Волос не голове нет. Человек, мало напоминающий человека, прижимается к груди девочки с обожженными руками. И полуразрушенный город с тысячами трупов вокруг, как напоминание силы, которая едва не вырвалась на свободу.
Какаши обессилено сел на крышу. Наруто помогли. Помогли. Но вновь это был не он.
Гай, Неджи и Рок Ли смотрели на тело Тен-Тен. Рок Ли не скрываясь плакал. Гай был хмур. Неджи переводил взгляд с Тен-Тен на Хинату. В какой-то момент он был готов броситься к ней. Когда увидел, как она приближается к монстру, он готов был бежать туда и… И умереть за нее. Эти мысли гулко отдавались в груди запрятанной глубоко в сердце болью.
АРКА 13
Глава 174
Прощание с Ино вышло… коротким. Обнял, поцеловал, прошептал: "Я тебя люблю. Не переживай, скоро вернусь. Обещаю", получил в ответ "Угу. Буду ждать". Ну и все, в общем-то. При этом она совсем не выглядела обеспокоенной. Скорее, ей не нравился сам факт — ее молодой муж должен пропасть на неопределенное время. И я бы с огромным удовольствием остался…