овершенных Хирузеном, который собрали ее люди. А он был вынужден это выслушивать, и не мог ничего сказать в ответ. Не мог, потому что понятия не имел, насколько эти обвинения обоснованны. И он вынужден был сдавать позиции клана, просто ради того, чтобы вся эта грязь не стала достоянием общественности, и чтобы кланы не получили обоснованных причин для того, чтобы разорвать Сарутоби на гору маленьких плюшевых обезьянок. А старейшины клана, со своей стороны, требовали держать позиции, и даже более, давить на другие кланы, будто всего этого компромата и не существовало. И никто из них даже не считал необходимым отвечать на вопросы Асумы о претензиях Хокаге. На все вопросы Асума получал лишь "фи! мальчишка, ты не имеешь права требовать от меня ответов!". Все было бы совсем плохо, если бы не поддержка Куренай. Делом женщина поддержать не могла, но хоть успокаивала его, что тоже было немало.
Помощник, положив бумаги на стол, удалился, а Асума начал чтение. Инахо Темуи. Простой генин, проходивший обучение в Корне. Ну, не совсем простой. Первым его капитаном был Кьюджин, что уже плохо для парня. С командой поучаствовал в нескольких не совсем чистых миссиях. Затем попал в Корень. А вот дальше выходило совсем плохо, для парня точно. Сарутоби успели поставить инцидент с убийством Третьего, как предательство Кьюджина. Для жителей деревни. Но вот говорить такое Хокаге было категорически нельзя. Реальную ситуацию понимали в верхушках кланов, понимали джоунины, понимали в АНБУ. Но было поздно, Кьюджина уже выставили козлом отпущения, и Сарутоби уже успели получить за эту выходку от Хокаге ответку. Все поблажки, полученные кланом за время правления Третьего, были аннулированы, и вдобавок к этому были внесены и некоторые санкции. Члены клана Сарутоби больше не могли становиться преподавателями академии, и им был перекрыт путь в управу Конохи. Да и политический вес скатился так, что дальше уже некуда. За кланом окончательно закрепился статус — "торгаши, а не шиноби".
Естественно старейшинам это не нравилось. И тут подвернулся мальчишка. Свалить на него, а через него и на его бывшего сенсея, часть грешков клана — вот, что затеяли Сарутоби. И, как бы сильно самому Асуме все это не нравилось, сейчас для клана это был неплохой выход. Или так, или все это припишут уже его клану. Можно было бы попытаться выкрутиться, и в другой ситуации Асума сделал бы именно так, но сейчас у него не было ни времени, ни возможностей. На одной чаше весов неизвестный ему генин, на другой его клан. И не зажравшиеся старейшины, за них Асума не переживал. Пострадает в первую очередь молодняк. Сарутоби снова заставят пододвинуться, и некогда мощный клан уже попросту не сможет обеспечивать сам себя. Сейчас у них есть рынки за пределами Страны Огня, обширные рынки, куда ремесленники возят свои товары. Но если клан окончательно задушат здесь, в Конохе, Конохамару станет последним шиноби клана Сарутоби, и клан окончательно превратится в торгашей, что Асума считал равносильным самоубийству. Это не нравилось шиноби клана, но если старейшины сочтут, что в Конохе им больше нечего ловить, они зададутся вопросом: зачем их вообще оставаться здесь? Проклятые маразматики. Сейчас Асума и еще буквально десяток шиноби клана бились за то, чтобы клан сохранил свое место в деревне.
В дверь снова постучали, но на этот раз это был совершенно иной стук.
— Войдите.
Дверь отворилась, и в кабинет зашла девушка в закрытом светлом кимоно и с закинутым на голову капюшоном, практически полностью скрывающим лицо.
— Ты? — удивленный Асума даже поднялся.
Девушка улыбнулась, благосклонно наклонив голову:
— Спокойнее, мой добрый друг, — пропела она невероятно приятным голосом, — ты теперь уважаемый шиноби, глава клана, веди себя подобающе.
Асума сел, поморщившись:
— Условный глава, да и клан…
Девушка, будто хищная кошка, прошествовала своей плавной, грациозной походкой до гостевого кресла и устроилась в нем, закинув ногу на ногу.
— Прости, я должен был сразу предложить тебе сесть. Но… Я удивлен, что ты объявилась именно сейчас.
— Ты знаешь, почему я не могла сделать этого раньше.
Асума кивнул, он знал. Мог предположить. Догадывался.
— И… Зачем ты вернулась?
— Я не возвращалась, — она плавно покачала головой, — Так, заглянула, навестить друга.
Но Сарутоби знал ее достаточно, чтобы понимать — это лишь отговорка.
— Я, конечно, очень рад тебя видеть, но мне…
— Нужна моя помощь, — вставила гостья.
— Ч… Что?
Девушка нагнулась вперед, выудив из одежды свиток и положив его на стол.
— Вот. Здесь то, что тебе нужно.
Асума перевел взгляд на свиток, но не торопился его брать.
— А чуть конкретнее?
— Доказательства. Эти доказательства подтвердят, что все, написанное в бумагах, которые тебе недавно принесли, продумал, организовал и провернул либо сам Данзо, либо его клан, либо Корень.
Опытный джоунин, бывший Шугонин Джуниши, похолодел. То, что никак не успел бы сделать он сам, она преподнесла ему на блюдечке. Асума мог сбросить все на мальчишку Инахо, но в глазах глав кланов стал бы посмешищем, не сумевшим придумать ничего получше. А вот такие доказательства были бы… очень ценны для клана, и для него лично.
— Что ты попросишь взамен?
Девушка тихо посмеялась:
— Ничего, мой добрый друг.
Асума покачал головой:
— До меня и клана Сарутоби тебе дела нет. Неужели мальчишка?
— Это тебя не касается Асума, — мягким, почти нежным голосом ответила гостья, — делай то, что должен.
— Ты будешь мне указывать? Сейчас?
Ухмылка девушки выразила некую снисходительность.
— У тебя передо мной должок, Асума. Так что просто сделай то, о чем я тебя прошу, и все.
— После такого одолжения мой долг только увеличится.
Куноичи рассмеялась:
— Ты видишь ситуацию со своей стороны. Только со своей стороны. Все не так плохо, как тебе кажется. Послушай совет опытного человека, пообщайся с кем-нибудь, кто наделен властью, и не относится к тебе лично отрицательно. Узнаешь много интересного. И твои опасения сейчас несколько преувеличены. Давай договоримся так: ты выполнишь мою просьбу и воспользуешься этим свитком. И будем считать, что твой долг мне выплачен.
Поднявшись, она окинула Сарутоби вопросительный взглядом.
— Мы договорились, — кивнул Асума.
Девушка поклонилась, покинув кабинет. Исчезнув так же внезапно, как и появилась.
Инахо сидел на узкой скамье в небольшой каменной комнатке. Он знал, что сегодня ему вынесут приговор. Но до этого ему сейчас было мало дела. Он проиграл. Не просто проиграл, он даже не приблизился к победе. Три секунды. Три проклятые секунды. Это все, чего он смог достичь. Все эти тренировки, все, что смог дать ему Корень. Три секунды. Все, чему он смог научиться. Все, что он смог взять. Три секунды. Три секунды, которых хватило, чтобы почувствовать, как удары проходят сквозь броню, лишь слегка ослабляемые ею.
— Нет, нет, нет… Все не должно было закончиться так. Только не так…
И вот, он должен предстать перед судом. Он даже не знал, в чем его будут обвинять. Думать не получалось. В голове клокотала тихая ярость вперемешку с глухой обреченностью. Какая разница теперь, какой приговор ему вынесут? Какая теперь разница?
Дверь камеры открылась, на пороге остановился какой-то чунин. Он бросил на мальчишку пренебрежительный взгляд.
— Твое дело закрыто. Выметайся.
Инахо поднял на чунина удивленный взгляд.
— Чего вылупился? Дело закрыто, проваливай из камеры. Выход сам найдешь.
И, оставив дверь открытой, ушел.
Все вышло даже еще хуже, чем предполагал Инахо изначально. Его не будут судить. Его даже на суд не поведут. Просто выбросят, как нечто ненужное. Не интересное. И ни что не бесило Инахо сильнее, чем пренебрежение. Почти ничто.
Он поднялся и подошел к проходу. Что дальше? Куда он пойдет? Что будет делать? Его целью была месть сенсею. Но она разбилась о реальность жизни. О какой мести может идти речь, если Инахо даже ранить Като не мог. Цели у него больше не было. И он оказался никому не нужен. Никто не указывает, что нужно делать. Нет учителей, наставников, капитана команды, сенсея. Нет ничего. Он один, посреди Конохи, он один. Никому ненужный, никому неинтересный.
Разве что…
Стоило вернуться к семье. Может они подскажут что-то. Или просто попросят остаться с ними. Забыть про все это, про обучение, про то, что он шиноби. Жить, забыв обо всем, и стараться не замечать больше тех, кого он ненавидел. Сможет ли он жить так? Инахо не знал. Но сейчас он не был готов придумывать что-то еще.
Он вышел на улицу, но увидел совсем не ту Коноху, которую знал. Все вокруг казалось неправильным, чуждым. Жители, взгляды, которые на него бросали. Какое-то неправильное напряжение. Инахо не узнавал деревню, в которой рос. Вон там была лавка, где продавали фрукты, но ее больше нет. А здесь открыли магазин амуниции для шиноби. Игровая площадка, на которой когда-то играли и Инахо вместе с Рьюго, изменилась, ее перестроили, и на ней играли какие-то совершенно незнакомые дети. Счастливые беззаботные дети.
Он подошел к своему дому. Прислушался к ощущениям. Пусто. Никого нет. Ушли куда-то? Возможно. Он не решился заходить в отсутствии родителей и ушел в соседний двор, где висели качели. Раньше висели. Сейчас он смог лишь пристроиться на лавочку и ждать. Это было единственное место, куда он мог вернуться. Но он не мог вернуться в пустой дом. Он хотел вернуться к своей семье.
Шли часы. День клонился к закату. Люди проходили мимо, возвращались в свои дома. А он все сидел и ждал. Ждал, и все больше беспокоился. Почему никто не возвращается? Уже стемнело, почему никто не возвращается? Где они? Где они!?
Беспокойство толкнуло Инахо к действию. Он снова вернулся к своему дому. Постоял немного, ожидая чего-то, не решаясь. Но… Запах, он ощутил запах. Такой знакомый запах крови. Не может быть!
Парень потянулся к месту, где родители хранили запасной ключ. Его не оказалось на месте.