…Внезапно в голове майора потемнело, всё поплыло перед глазами, подступила дурнота. Пилот потерял сознание. Но выручил крепкий организм — уже через секунду Алексей слабо пошевелился, пытаясь повернуть голову и не понимая, что с ним произошло. Какой-то сумасшедший имперец, забыв от злости про пушки, таранил командирский БР со спины и опрокинул на землю. Вот Медведев и приложился головой о панель. В следующее мгновение тяжёлую машину тряхнуло с такой силой, что из прикушенной губы брызнула кровь — враг пытался довершить своё чёрное дело. Бросив взгляд на приборы, майор понял, что гироскопы не сместились с креплений, и, стиснув зубы, дал им полную раскрутку, вспоминая всех богов и моля их о том, чтобы у него были эти три секунды, необходимые для выхода на полную мощность. Удар вновь сотряс лежащую навзничь машину, а боевая рубка озарилась россыпью тревожных алых огоньков, сигнализирующих о неисправностях. Секунды казались вечностью. Мелькнула мысль: «Почему он не добивает меня лазерами?» Наконец сквозь какофонию боя донёсся гул вращающихся с адской скоростью гироскопов, и, стиснув зубы, Алексей вжал клавишу экстренного тормоза. То, что последовало дальше, превосходило всё, что было до этого, как слон муравья. Подброшенный инерцией мгновенно застопоренных супермаховиков, его «Мародёр» взлетел в боевое положение, как выброшенный катапультой, и, уже вновь теряя сознание от рывка, майор вдавил клавишу полного залпа, разнося «паука» на кусочки. Но за миг до этого корпус имперского бронехода, с нелепо торчащими, погнутыми от удара стволами, озарила вспышка сработавшего пиропатрона и в небо взлетела спасательная капсула, унося пилота к спасению… Или плену…
Землянин очнулся вновь через несколько минут — когда сработали медицинские препараты, впрыснутые бортовым комплексом. По запаху гари стало мгновенно понятно, что его верному роботу конец. Без гироскопов он не сможет двигаться, а удар о землю вывел из строя почти всё бортовое оружие и датчики вместе со связью. Внезапно раздался какой-то стук. Короткая серия ударов вроде как гаечным ключом по броне. Затем опять, и тут только до пилота дошло, что это обычная земная морзянка: «Конец боя. Наша взяла…»
Отстегнув крепления безопасности, парень повернулся к выходу и потянул на себя аварийный рычаг, никакая электроника на борту больше не работала. Люк со скрежетом провернулся на искорёженных петлях, открываясь и впуская внутрь ту смесь запахов на поле боя: гари, крови, антифриза…
Непослушное тело подчинялось с трудом, но всё-таки Алексей спустился по штормтрапу самостоятельно и сел на какой-то обломок возле ступни робота. Подбежал санитар и, присвистнув, потащил из полевого контейнера аптечку. Всё плыло перед глазами, наконец, зрение сфокусировалось и…
Пошатываясь, Медведев выпрямился, неловко оттолкнув хлопочущего возле него медика, и потёр внезапно занывшее сердце прямо через пропотелый комбинезон — на чудом уцелевшей ноге имперского бэра, чуть не отправившего его на небо, красовался закопчённый, но тем не менее легко узнаваемый герб баронов дель Coy…
— Так, красавица… Ты опять пыталась меня прикончить? Уже второй раз. Третью попытку я тебе вряд ли дам…
Вновь окинув поле боя взглядом, Алексей нащупал на поясе чудом уцелевший коммуникатор:
— Доложить потери.
Послышалось шипение несущей волны, прерванное докладами уцелевших:
— Ястреб-два: пять — триста, остальные — двести.
— Ястреб-три: семь — триста и восемь — двести.
— Ястреб-четыре: один — триста.
— Ястреб-пять: триста, остальные — норма.
Медведев слушал доклады подчинённых и медленно холодел — от его подразделения осталось меньше половины, причём все машины были повреждены, если сейчас противник введёт в действие ещё хотя бы одну тяжёлую роту, то весь его дивизион перейдёт в категорию безвозвратных потерь! От невесёлых дум его оторвал голос лейтенанта Семёнова, командира роты обеспечения:
— Первый, что с пленными делать?
Алексей опешил от неожиданности:
— Какими пленными?
— Вся их пехота сдалась. Вон маршируют под белым флагом. И откуда только узнали наши обычаи?
Действительно, к полю строевым шагом, насколько это было возможно по заросшей густой растительностью степи, маршировал в парадном строю с распущенными белыми флагами батальон тяжёлой пехоты, сопровождаемый лёгкими транспортёрами. За спиной командира послышались гулкие удары огромных ног шагающих махин, на всякий случай занимающих оборонительную позицию. Тем временем пехота приблизилась на сто метров и остановилась. Из её строя вышли трое офицеров и в сопровождении размахивающего белым флагом рядового направились к месту прошедшего сражения. Немного помедлив, Алексей отдал короткую команду о готовности и пошёл навстречу…
— Двадцать шестой мотопехотный батальон Империи Сюзитов. Я командир батальона капитан Омал Тускон. С кем имею честь говорить?
— Майор Алексей Медведев. Командир республиканского подразделения. Что вы хотите?
Чуть помедлив, невысокий крепыш, затянутый в новенькую броню, заговорил:
— Мы наблюдали весь бой, не вмешиваясь, несмотря на приказы нашего командира. А теперь хотим кое-что выяснить. Вы хотите знать почему?
— Хотелось бы, капитан. И поскорей.
Алексей показал назад рукой. На все эти ещё чадящие горы обломков, мёртвые туши боевых машин.
— Битву начал один боевой робот. И этот робот нёс герб нашего сюзерена — Имперского Герцога Алекса ап дель Мо. Мы хотим знать, был ли он здесь, или это просто обман? Тогда мы уйдём без боя.
Внезапно землянину стало всё безразлично.
— Герцог — это я.
И сдёрнул с руки перчатку, прячущую перстень…
…Перед глазами был белоснежный потолок, а сам Алексей лежал на мягкой кровати, укрытый невесомым одеялом. Едва парень шевельнулся, как перед ним возникло улыбающееся лицо начальника медицинской части.
— Лежи, майор, отдыхай. Тебе надо ещё часика три здесь быть, потом можно и подняться.
— Что случилось?
— Вырубился ты, майор. Сотрясение мозга. На стимуляторах ещё держался, а как опасность схлынула, ты и вырубился. Мы тебя в регенерационную камеру запихнули, а сейчас ты в себя приходишь.
— А что с имперцами?
— Ничего. Сейчас сидят — ждут твоих указаний. Ты же это, их хозяин оказывается, сюзерен. Пока помогают нашим ребятам технику чинить, разбирают завалы. Словом, шуршат полным ходом, да ещё рады-радёшеньки. А капитан сюзитский тебя ждёт не дождётся.
— Тогда, Сергей Степаныч, позовите его и начальника штаба.
— Ох, сынок, рано ещё тебе. Ну да ладно… Одевайся. Не позволил бы, кабы не Сам тебя требовал.
Майор поёжился, что хотел от него и подчинённых ему солдат Командующий штурмовой группировкой сектора фельдмаршал Роммель? Но тем не менее с помощью пожилого доктора быстро оделся и вышел из медицинского модуля. Тут же раздались приветственные крики:
— Слава Герцогу!
— Ура Медведеву!
— Ура!
Поприветствовав всех отданием чести, Алексей быстро зашагал к командному модулю, где уже был развёрнут голографический экран, на котором светилось недовольное лицо Главнокомандующего.
— Это вы, майор? Почему так долго?
— Был контужен. Только что от медиков.
С лица Роммеля стала сходить недовольная гримаса.
— Извините, майор, ваши подчинённые почему-то скрыли от меня этот факт. Наверное, побоялись, что вас отправят в тыл. Но ладно. Перейдите на пакетную связь.
Дождавшись, пока Медведев сделает необходимое для работы на сверхзащищенной линии, не поддававшейся никакой дешифровке и перехвату, он продолжил:
— Я знаю, что ваше подразделение потеряло почти семьдесят процентов личного состава и техники, но тем не менее мне неоткуда взять другие части, чтобы выполнить следующую задачу: необходимо захватить город Илмар, в восьмидесяти километрах к северу от вас. Там находится крупнейший на этой планете завод по производству боевых роботов. Но сейчас почти все части имперцев ведут затяжные позиционные бои с нашими войсками, и город практически не охраняется. Я не приказываю. Я прошу. Знаю, это выше человеческих сил, но от этого зависит судьба всей кампании.
Майор чуть помедлил — он представлял, что значит штурмовать подобное место. Несмотря на ужасающую боевую мощь роботов, сил явно недостаточно, а резервов, как сказал фельдмаршал, брать неоткуда… Но приказ надо выполнять.
— Город будет взят, Первый. Или мы умрём…
Рассказ 9Воспоминания
Тот, кто не помнит своего прошлого, не достоин будущего.
…Колонна быстрым маршем двигалась к городу. Лязгая разболтанными сочленениями маршировали бронеходы, вздымая клубы пыли. Щёлкали гусеницами вездеходы, несущие в своём чреве пехоту. Только Алексей не принимал во всём этом участия. Командир соединения находился в реанимационной камере, погруженный в сон. И перед его закрытыми глазами проплывали те месяцы, прошедшие после начала войны…
Он долго стоял перед обугленной пластиковой стеной, сохранившей силуэт женщины и не успевшего родиться ребёнка, кляня себя за то, что не смог их защитить, уберечь от гибели. Стоял, на всю жизнь запоминая выжженный силуэт и клянясь отомстить…
Тогда в себя его привёл острый укол — медбрат ввёл ему транквилизаторы, чтобы вывести из этого состояния. Алексей вскинулся было, но парню торопливо протянули коммуникатор.
— Медведев, слушаю.
— Лейтенант, это первый взвод! Мы находимся возле казарм полка. Уцелевших нет. Их добивали в упор, лейтенант!
— Понял, выдвигаюсь к вам…
Распростёртые тела, лужи крови, смешанной с грязной водой и пеплом от сожжённых зданий. Обугленные развалины, остатки БРов и оплавленные танки… Картина была просто жуткой. Алексей почувствовал, что у него в буквальном смысле слова зашевелились волосы под форменным беретом. Один из мехводов внезапно расхохотался и бросился плясать, помешавшись. На него сразу накинулись сослуживцы, у кого нервы оказались покрепче, скрутили, вкололи лекарство. И теперь несчастный сидел на земле, прямо в луже, и давился грязными от серого пепла слезами, стекающими по грязн