— Вот адрес места, где теперь живёт ваша сестра. Это — Рамдж, наша военная база. Вы сможете туда добраться?
Лицо Майи пошло пятнами. Перелёт требовал денег, а их-то как раз и не было… Но землянин правильно понял её смущение и молча протянул купюру в пятьсот единиц.
— Возьмите. Мой друг правильно сказал, что вам понадобятся деньги. Это его. Он специально оставил их для того, кто будет искать девочку, так что — не смущайтесь. Я сейчас сделаю крюк до порта, через сорок минут на Рамдж идёт военное судно. Дам распоряжение, чтобы вас на него посадили. И… да хранит вас Господь, баронесса…
…Невысокую девушку в поношенной форме имперских бронеходов, стоящую у изгороди своего дома, Алексей увидел ещё от остановки пассажирского глайдера и, обеспокоенный, прибавил шаг. Последнее время в столице появилось много бывших подданных разбитой Империи Сюзитов. Как правило, бывших военных, и зачастую — бывших же аристократов. Полиция, естественно, пыталась бороться с этим нашествием, но толку от этого было мало, потому что пленных массово выпускали из лагерей. Счастливчики возвращались домой, а те, у кого его не осталось после войны, или лишившиеся всего по республиканским законам аристократы искали счастья и новую судьбу в других местах…
…Вздохнув про себя, полковник приостановился, не упуская сюзитку из вида, и, достав сигарету, закурил. При дочери он почему-то стеснялся и решил в этот раз постоять на улице, а заодно и совместить приятное с полезным — понаблюдать за бывшим бронеходом. И потом, что-то его насторожило в этой девице, откуда же ему был знаком этот силуэт?
Только подойдя ближе, он понял, что её плечи вздрагивали от рыданий, а взгляд был направлен внутрь двора. Проследив взглядом направление, Медведев увидел свою дочь, весело качающуюся на качелях под присмотром няньки. Та что-то рассказывала малышке, отчего Има заливисто смеялась своим серебристым голоском. Отшвырнув окурок, он направился к двери ограды, но сюзитка, будто почувствовав, что за ней наблюдают, яростно протёрла кулаком глаза, опустив голову, повернулась, собираясь уходить, и… уткнулась прямо в офицера, чуть не наступив ему на ногу. Испуганно отшатнувшись, она подняла заплаканное лицо — тут уже охнул Алексей, узнав в бронеходе бывшую баронессу дель Coy, и машинально тронул рукой старый шрам, подарок…
— Ты?!
Синхронно выдохнули оба, отступив друг от друга на шаг, но Медведев сразу шагнул обратно и ухватил девушку за руку.
— Так ты жива? Приехала за сестрой?
Та попыталась вырваться, но вдруг вся словно обмякла, опустила голову, чуть помолчав, ответила, кивнув в сторону качелей:
— Нет. Мне некуда её забрать. У меня отняли всё. Пусть Има останется с тобой.
От неожиданности Алексей выпустил её руку, сюзитка медленно повернулась и побрела прочь от дома, оставив его стоять с открытым ртом…
В её фигуре было столько отчаяния и безнадёжности, что он неожиданно для себя побежал за ней.
— Эй, постой! Ну, стой же, тебе говорю!
Девушка молча брела на заплетающихся ногах, ничего не слыша вокруг, и даже не заметила, что на её пути вновь стоит землянин.
— Подожди!
Наткнувшись на него опять, она остановилась и медленно подняла свои глаза, залитые слезами:
— Хочешь поговорить с сестрой?
Сложная игра эмоций на правильном лице.
— Идём.
Он вновь ухватил её за руку и потащил к дому. Идти пришлось недолго, буквально десяток шагов. Перед калиткой Алексей остановился и, достав из кармана платок, протянул девушке:
— Держи, вытри лицо. Ты же не хочешь расстроить Иму своими слезами?
Благодарно всхлипнув, та кивнула и приняла платок, а он открыл замок и распахнул створки:
— Заходи.
Звякнул негромко входной колокольчик, услышав его звук, девочка соскочила с качелей и, топоча туфельками по плитам двора, побежала к воротам, радостно крича:
— Папа с работы пришёл! Папа!..
Сюзитка недоумённо взглянула на Алексея, а тот коротко бросил:
— Теперь она моя дочь.
Тем временем Има приблизилась и радостно бросилась на шею к Алексею, он подхватил девочку на руки и закружил её. Звонкий детский смех заставил девушку вздрогнуть, она опять застыла в оцепенении безнадёжности…
Наконец парень отпустил ребёнка на землю, и малышка с любопытством обернулась к гостье и вдруг замерла, а затем неуверенно произнесла:
— Майа?
Бывшая баронесса, глотая слёзы, кивнула в знак согласия.
— Майа!
…Он отошёл в сторону, а обе сестры сидели прямо на плитах двора, крепко обнявшись и рыдая навзрыд. Немудрено, что в памяти малышки стёрлись черты Майи.
Насколько знал наёмник, девушка уже почти два года не появлялась в родовом поместье. Помедлив немного, Алексей вошёл в дом и распорядился насчёт ужина. Пока робот-слуга заканчивал сервировку стола, он переоделся в обычную гражданскую одежду, которую носил вне службы, и вернулся во двор, где произошли кое-какие изменения: сестрёнки уже не сидели на земле, а устроились на скамеечке, обнявшись, о чём-то чирикали, по-прежнему заливаясь слезами счастья…
— Так, Има, а кто ужинать будет? — нарочито строгим голосом произнёс он. — Давай, бери Майю, мойте руки и идите за стол, там и пообщаетесь. Давайте-давайте…
Украдкой Алексей наблюдал за сюзиткой: та просто светилась от радости, а землянин понимал, что отпускать девушку от себя он не должен, хотя бы ради счастья дочери… Сколько ей сейчас? Семнадцать? Восемнадцать? Что она смыслит в этой жизни? Ничего. Всю жизнь прожив в золотой клетке аристократических условностей, не зная абсолютно ничего в этой жестокой реальной жизни… Отпустить её сейчас, значит, подписать ей смертный приговор. Но что же ему делать?! Как заставить остаться?
Наконец, закончив трапезу, он встал из-за стола и обратился к обеим дамам:
— Так, девочки… Мне тут надо поработать в своём кабинете. Има, покажи Майе наш дом, свои игрушки, расскажи ей всё-всё о том, как теперь живёшь. А вы, баронесса, пожалуйста, когда уложите сестру спать, поднимитесь ко мне в кабинет, нам надо кое-что решить…
…Уже стемнело, когда в дверь робко постучали. Алексей выключил компьютер и, поднявшись с кресла, произнёс:
— Входи.
Майа вошла и, с любопытством осмотревшись, тихо сказала:
— Има спит.
Парень выдвинул стул и сделал приглашающий жест в его сторону:
— Садись. Кофе хочешь?
На мгновение лицо девушки озарила целая буря чувств. Ещё бы, сюзиты просто обожали кофе и готовы были пить его с утра до вечера. Это был практически единственный товар, который попадал в бывшую Империю с Земли через республиканских посредников, имеющих с этих поставок колоссальную прибыль… Те минуты, пока Алексей священнодействовал, приготавливая мокко в турке, Майа готовилась к решающему разговору. Она догадывалась, что он будет нелёгким, но насколько, не могла себе даже представить. Наконец ароматный напиток был разлит по чашкам, и бывшая аристократка сделала первый глоток, зажмурившись от истинного наслаждения — такой великолепный напиток не приходилось пить ни разу за свою жизнь. И до неё не сразу дошло, что ей задали вопрос:
— Что же нам теперь делать?
Она встрепенулась, осознав смысл вопроса.
— Что?
— Что мы теперь делать будем?
Майа вздохнула.
— Я хотела найти где-нибудь работу поблизости. В столице. Пока навещать сестру по выходным. А когда твёрдо стану на ноги — заберу её, так и знай!
— А я должен буду те дни, когда ты добываешь свой хлеб насущный, отвечать на её вопросы о сестре, почему та живёт не с ней, хотя у меня пустой дом? Почему старшая сестра до сих пор ходит в старой имперской форме вместо нормальной одежды? Почему она всегда голодна, когда младшая ест досыта? Ты этого хочешь?
Девушка опустила голову и, помолчав немного, с трудом выдохнула:
— Ты не позволишь нам видеться?.. Ну да. Ты — офицер армии победителей. Влияние. Власть. У тебя теперь имеется отличная возможность отомстить за мою попытку убить тебя…
Алексей медленно вытащил из пачки сигарету и, нервно прикурив, решился всё же сказать то, что таилось в его душе:
— Ты несёшь чепуху. У меня есть отличное решение всех этих вопросов и проблем.
— Какое же? Ты… Убьёшь меня, чтобы я не надоедала тебе? И сестре? Обезопасив себя в будущем? Она ещё маленькая, быстро забудет обо мне…
Тут парень не выдержал:
— Хорошего же ты мнения о землянах! Да если бы я на такое был способен, что мне стоило оставить девочку умирать рядом с трупами родителей и близких?!
— Извини… Но тогда я не вижу выхода для меня…
— Ты ошибаешься. Он есть…
Майа глубоко вздохнула и выдохнула сквозь зубы, сжав рукой край стола до такой степени, что тонкие музыкальные пальцы побелели:
— Какой, скажи?!
Наступил решающий миг…
— Я могу дать тебе работу и жильё.
— Ты?! После всего, что случилось между нами?! Я столько раз пыталась тебя убить, и ты…
На её глазах выступили слёзы, а Алексей, дождавшись паузы, продолжил:
— Я не обещаю тебе большую зарплату, но ты сможешь жить рядом с сестрой. У тебя будет крыша над головой, станет не нужно заботиться о куске хлеба — словом, ты станешь её нянькой.
Девушка на мгновение задумалась, осмысливая услышанное, затем тихо вздохнула:
— А могу ли я быть уверена, что ты больше не потребуешь от меня никаких услуг, кроме воспитания Имы? Не затащишь в постель, не изнасилуешь? Не сделаешь своей рабыней…
— Рабство тебе знакомо. Но я, прежде всего — офицер. Человек чести. А если тебе мало этого — Имперский Герцог! Даю слово, что не посягну ни на твою честь, ни на твоё достоинство, ни на тело.
С этими словами он поднялся и повернул заранее одетый перстень статуса на левой руке камнем наружу. Шок от того, что услышала девушка, был настолько велик, что она не сразу заметила горящую внутри живого камня искру в виде короны, подтверждающую слова землянина. И тогда она вспомнила таинственные слухи, ходившие по Империи перед самой войной о том, что за какие-то заслуги Император даровал пра