Разбомбив всё вокруг, дроны улетели. Нам ничего не оставалось делать, как искать подходящее убежище. Вскоре оно было найдено. Им оказался густой кустарник. Чудесным образом мы уцелели! Два дня пришлось нам укрываться в нём. За эти дни ни капли воды, дикая жажда! Дроны целыми днями патрулировали окрестность, любые подозрительные места мгновенно бомбили. Ночью, разбрасывая мины, летали «бабки-ёжки».
По установленному в телефоне специальному приложению определил, что мы находимся на берегу какой-то небольшой речушки, до которой метров двести по полю в сторону врага. В сумерках совершили вылазку на ближайшее болото. Вода! Это была серая и дурно пахнущая жидкость, но мы пили её с таким удовольствием, будто это нарзан. Лучшей воды я, наверное, в жизни не пил! Напившись вдоволь, прихватили с собой ещё несколько бутылок.
Наутро проверил висевшую на броне аптечку, но на месте её не оказалось: по-видимому, разорвало осколком снаряда. Такой же осколок обнаружил и в лодыжке левой ноги, но он большого вреда не причинил. Это был кусочек свинца, я вытряхнул его из ботинка. Такая травма здесь не считается ранением. В боевых условиях ранение – это когда боец не способен воевать, а я же могу и воюю дальше, стараясь не погибнуть и не пропустить врага мимо опорного пункта.
Артподготовка
Наступившее утро запомнилось нам надолго. Только забрезжил рассвет, как на наши позиции обрушился шквальный огонь: это противник начал массированную артподготовку.
Первыми в небе появились дроны-сбросники, вслед за ними – дроны-камикадзе, но это было уже как-то привычно, с этим мы сталкивались ежедневно. Через некоторое время, меняя ландшафт местности, производя такие оглушительные взрывы, что от них сотрясалась земля, забили крупнокалиберные миномёты.
Накат из брёвен в нашем блиндаже, настланный на балки и накрытый для маскировки ветками, кряхтел и прогибался. Всем телом мы вжались в стены и… молились.
Вскоре закружил и вражеский вертолёт, запуская в нас снаряды. Всё смешалось в этой какофонии. Казалось, что происходит одновременно большой затяжной взрыв и извержение вулкана с землетрясением.
Но это было ещё не всё: начал работать танк. Его пушка тяжёлого калибра била с таким грохотом, какой не могли создать ни миномёты, ни вертолёт. Мы, как мячики, подпрыгивали, лёжа на нарах. От взрывной волны, как спички, ломались и падали в разные стороны деревья. Один из взрывов раздался примерно в десяти метрах от нас. В ушах зазвенело, словно колокол ударил в набат.
Спустя примерно час всё утихло. Болела голова, в ушах эхом отдавался металлический звон. В небе продолжали летать вражеские дроны, слышались отдалённые взрывы миномётных снарядов. Мы вроде живы. Пережили ещё один артналёт. Нам бы день простоять да ночь продержаться!
Атака
В тот день было по-осеннему тепло. Как обычно, раздавались звуки выстрелов и взрывов – привычная во время военных действий обстановка. Группа бойцов приводила в порядок позиции, отбитые у врага несколько дней назад. Окапывались, готовили огневые точки, раскладывали боекомплект.
В середине дня с западной стороны послышался гул моторов. Сразу стало понятно: идёт бронетехника противника. Звук приближался. Трое бойцов, среди которых старшим был лейтенант с позывным Громкий, замерли в тревожном ожидании. Твёрдым и решительным голосом Громкий скомандовал: «Противник на двенадцать, к бою!» Это означало, что противник прямо по курсу.
Действия бойцов были слаженными и отработанными. Один занял позицию с гранатомётом, другой привёл в готовность пулемёт. Бойцы ждали команды «Огонь!». На лицах ни страха, ни тревоги, только решимость отразить атаку противника.
Враг не заставил себя долго ждать. На опушке леса, в пятидесяти метрах от нашей позиции, остановились три броневика «Брэдли», из них быстро выпрыгнули двадцать вооружённых солдат. Не видя замаскированной позиции Громкого, они побежали вперёд, не особо стараясь встать в боевой порядок.
Грянул оглушительный выстрел нашего гранатомёта. Заряд попал прямо в борт одного из вражеских броневиков. Не давая врагу опомниться, застрекотал пулемёт, ему вторил автомат Громкого. Наши бойцы стреляли с закрытых, заранее тщательно подготовленных позиций, что давало преимущество в бою. Солдаты противника явно не ожидали такого поворота событий и, забывая отстреливаться, побежали обратно к своим броневикам.
Но их замешательство было недолгим. Из двух оставшихся «Брэдли» по нам заработали крупнокалиберные пулемёты. От их пуль падали, будто срезанные косой, деревья, вздымалась земля, разбрасывая во все стороны комья. Наш боец поменял позицию, и его очередной выстрел из гранатомёта превратил второй «Брэдли» в огненный факел. Третий броневик не стал дожидаться такой же участи и, развернувшись, стал быстро удаляться в западном направлении.
Третий выстрел из гранатомёта пришёлся по пехоте противника. Уцелевший враг в количестве четырёх человек отполз в соседнюю лесопосадку. Вернувшийся «Брэдли» забрал оставшихся.
Фронт есть фронт. Через некоторое время в небе появились дроны противника, сбрасывающие на наших ребят бомбы. Ранее подготовленные укрытия помогли избежать потерь, но враг стал применять крупнокалиберные миномёты. В небе раздался пронзительный свист летящих снарядов. От оглушительных разрывов дрожала и разлеталась клочьями земля. Падали под градом осколков ранее уцелевшие деревья, некоторые просто вырывало с корнем. Спрятаться или убежать не было никакой возможности. Оставалось лишь прижаться к земле и уповать на чудо.
Наконец взрывы прекратились. В эфире радиостанций раздался голос командира батальона с позывным Ясень: «Громкий, Громкий! Доложи обстановку!» Все замерли в ожидании. Воцарилась тишина. И вдруг отчётливо услышали: «Я Громкий, я Громкий. Ситуация стабильна. Атака врага отражена. Потерь нет».
Вот она, главная фраза! Потерь нет! Так держать, ребята! Знай наших!
Танкист
Бой начался на рассвете. Рёв моторов бронетехники нарастал с каждой минутой. Пехотинцы-штурмовики следовали за танками, по радиостанциям звучали жёсткие команды и приказы командиров. Те, кто не принимал участия в атаке, затаив дыхание слушали радиоэфир. От решительного штурма этого участка зависела победа, которую так желал каждый.
Плотный миномётный огонь противника из крупнокалиберных орудий сотрясал воздух. Одна из мин разорвалась рядом с нашим танком. Осколками снаряда разорвало гусеницу. Танк замер. В данных обстоятельствах это означало его полное уничтожение, что, к сожалению, и произошло. На танк тут же налетели вражеские дроны-камикадзе: для врага машина, которая вышла из строя, весьма лёгкая добыча. От множественных попаданий сначала задымился мотор, чуть позже сдетонировал находящийся внутри боекомплект, и танк взорвался, сорвав с себя башню, будто с досады.
Сожаление овладело наблюдавшими за боем, сердце защемило за наших танкистов. Было очевидно, что шансов выжить у них практически нет.
Из горловины танка, из того места, где раньше была башня, вырывалось пламя. Продолжал взрываться боекомплект пулемёта, превращая всё в адский фейерверк. Остальные машины и штурмовики вынуждены были прекратить наступление и отступить под шквальным огнём противника, но огневые точки врага не остались незамеченными и были подавлены ответным ударом артиллерии.
В какой-то момент всё стихло. Не слышно взрывов, шума моторов, смолкли выстрелы стрелкового оружия… И в этот момент тишины все отчётливо услышали по рации: «Помогите! Я позывной Солтан. Я ранен. Одна нога сломана, вторую оторвало осколком».
На помощь выдвинулась группа эвакуации, но её тут же заметили вражеские дроны. Потерь могло быть ещё больше, и командир отдал приказ прекратить эвакуацию. По его голосу всем было понятно, как трудно далось ему такое решение, но другого выхода не было. Он лишь добавил: «Потерпи, браток, мы тебя обязательно вытащим».
И снова голос в эфире: «Я Солтан, меня атакуют вражеские дроны, помогите». Голос был тихим и угасающим.
Примерно через три часа вражеские дроны улетели, и над полем вновь повисла тишина. К танку выдвинулась группа эвакуации, но раненого танкиста найти не удалось, на радиостанцию он не отвечал. Видимо, погиб… Жалко его было очень, боролся за жизнь из последних сил.
Ближе к вечеру в эфире вновь: «Помогите, я Солтан, я ползу в сторону лесополосы». Посылать группу эвакуации небезопасно: в это время суток активизируются вражеские дроны, снабжённые тепловизорами, да и найти в темноте лежащего в высокой траве человека не так-то просто. С рассветом поиски танкиста вновь продолжились, но найти его живого или мёртвого не смогли.
Утром третьего дня разведчики обнаружили на краю лесополосы потерявшего сознание человека. Это был наш танкист, и – о чудо! – он был жив. Обескровлен, обезвожен, тяжело ранен, с едва уловимым дыханием, но жив!
Каждый хотел что-то для него сделать. Прибывший батальонный врач тут же оказал первую помощь. На носилках танкиста эвакуировали в госпиталь. Уже по дороге он пришёл в себя, и было понятно, что мужественный парень с позывным Солтан будет жить всем смертям назло!
Серёга
Случай, о котором я хочу вам рассказать, мои друзья вспоминают только с улыбкой на лице: случается и такое…
Были мы как-то с ребятами-татарами, когда они ещё все были живы, на позиции в Змиевке Сватовского района. В блиндаже встретился я с моим давним товарищем Серёгой (позывной Тамада). Оказалось, что его брат тоже находится здесь же, недалеко от нас, в соседнем подразделении. Минут сорок по лесной тропе, напрямик через поле – и ты уже в блиндаже, можешь обнять родного брата. Опасная тропа, один неверный шаг может стоить тебе жизни, но Серёга знал её хорошо: сколько раз он ходил туда и обратно!
Сегодня на редкость тихо, можно спокойно поужинать и отдохнуть. Только разложили на столе еду, по стопочке налили, как со стороны соседнего подразделения раздались оглушительные, сотрясающие воздух взрывы. Артиллерия противника била без остановки. Серёга… Ведь он пошёл именно в ту сторону…