– Ты не один?
– Один, – коротко ответил он, запирая за мной дверь и обрисовывая темно-стальным взглядом с ног до головы.
Что ж, в этот раз я наконец-то не сплоховала и встретилась с ним, полностью готовая к труду и обороне: в джинсах, футболке оверсайз, накинутом на плечи легком свитере и полном комплекте белья. Никакой романтики, никакого разврата. Пусть окончательно убедится, что я не какая-нибудь там, а прямо не такая!
Нервно хихикнула своим мыслям, хлюпнула носом и вспомнила, что всю дорогу в такси ревела, поэтому снова выгляжу не лучшим образом.
– Можно в ванную?
Если там не прячется та, которая была тут до моего звонка. Сейчас мне уделят полчасика, а потом продолжат…
Дурацкая фантазия не хотела отпускать, поэтому я отдернула занавеску душа, заглянула под раковину и даже открыла технический люк. Осмотрела все, обнюхала, будто ревнивая жена, даже хотела пересчитать одноразовые зубные щетки, но не помнила, сколько их было в прошлый раз. Чуть не забыла умыться, так увлеклась поисками улик.
А искать их надо было не в ванной. Только вышла – и наткнулась взглядом на смятое покрывало на кровати. Стаса выдали расстегнутые манжеты белой рубашки и неопрятно смятый воротник, словно его долго комкали во время страстного поцелуя. И уже устроившись на высоком табурете у кухонной стойки, увидела, что с держателя сняты два бокала.
Два.
Один стоял перед Стасом, а другой я заметила в мойке.
Почему-то опять захотелось всхлипнуть.
Да что они все – сговорились? Один изменяет, второй…
Только очевидная абсурдность моей обиды помешала мне всерьез расстроиться.
Стас мне ничего не обещал. Наоборот – с самого начала рассказывал, что никаких отношений не ищет и все наше общение – на грани фола, мимо всех правил.
– Когда твой концерт? – отвлек меня вопросом Стас. Он аккуратными движениями заворачивал рукава рубашки до локтя, как ему нравится, но предательские запонки, снятые с манжет, лежали прямо у меня перед глазами. Я цапнула их, чтобы чем-то занять руки, и его взгляд будто споткнулся о мои пальцы, вертящие две серебристые игрушки с черными камнями.
– Послезавтра… То есть уже завтра. Днем.
– Да… – Стас довернул рукава, сложил пальцы домиком и оперся на них подбородком, глядя на меня тепло и грустно. – Ничего хорошего я тебе сказать не могу, прости.
– То есть… – Я пересыпала в ладонях запонки, отложила их и прикусила губу. Почему-то я надеялась, что сейчас он что-то придумает и все будет опять хорошо. – Как же… Он правда с кем-то другим?
Как я ни старалась удержать горячие слезы, но они все равно просачивались, висли на ресницах – приходилось смаргивать и все равно изо всех сил делать вид, что я держусь.
– Да, правда.
Стас больше ничего не добавил, не дал мне шанса как-то иначе понять его ответ, не смягчил его. Не стал утешать и подготавливать. Совсем-совсем ничего нельзя было вытащить из его слов, чтобы обмануться еще раз.
Но я старалась.
– Откуда ты знаешь? Может быть…
– Нет.
– Но…
– Нет, Кошка. Ты все правильно поняла. И всегда понимала. У тебя прекрасная интуиция, верь ей. Все, что тебе кажется, – тебе не кажется.
То, что внутри меня содрогалось, могло бы выплеснуться наружу черной нефтяной волной, страшной и горькой. Могло бы превратить меня в монстра из комиксов – ядовитую страшную паучиху размером с дом, которая залила бы ядовитой жижей весь город и переломала мохнатыми суставчатыми ногами тонкие спички небоскребов. Этого внутри было так много, что я физически ощущала, как перемалываются внутри моего тела внутренности, растворяясь в кислоте и отравляя каждую мою мысль, каждый вдох.
Стас сидел напротив и смотрел в упор.
Может быть, он даже что-то видел.
Потому что он накрыл мои руки, которые все громче и ритмичнее вертели запонки, постукивая ими о поверхность стойки.
– Стас! – Я подняла на него опухшие глаза. – Давай появимся там? А? Вдвоем? Тоже придем на концерт. Пусть он увидит меня с тобой, пусть… поймет.
Идея показалась мне просто божественной.
Если ничего нельзя сделать, то можно хотя бы отомстить. Пройти белоснежной яхтой мимо его рыбацкой утлой лодчонки, вцепиться в локоть Стаса, увидеть огонек зависти в глазах той, кому достался нищий студент вместо роскошного ловеласа с белым «Мерседесом». Ну и пусть – пыль в глаза. Зато – золотая пыль!
– Нет… – качнул он головой. – Прости, Кошка.
– Почему? Почему, Стас? – во мне клокотала совершенно детская обида.
Я устала держаться. Устала притворяться взрослой и улыбаться, когда внутри так больно. Искать выходы из безвыходных ситуаций. Кто ж придумал этот ваш чертов взрослый мир, а?
Только мне казалось, что рядом со Стасом можно выдохнуть и расслабиться.
Почему нет? Почему опять нет?
– Там, судя по всему, будет вся светская тусовка. И полный набор журналистов из желтых изданий. На следующий день ты проснешься знаменитой, а мне придется отключать телефоны, чтобы не отвечать на тысячу сообщений в минуту о том, почему я променял свою прекрасную жену на красотку помоложе.
Я сникла. Можно, конечно, взять с собой Пашку, но если Артем увидит меня с ним… Он сразу поймет, насколько я отчаялась. Как Стас и говорил – важен статус мужчины рядом. Пашка – уровень ниже Артема…
У меня задрожали губы. Стас пальцами приподнял мой подбородок, намочив их в слезах, незаметно, но упорно катившихся по щекам, отпустил, машинально слизнув влагу с костяшек, тяжело вздохнул.
Спросил безнадежно:
– Неужели он тебе все еще нужен?
Я молча кивнула, едва удержавшись, чтобы не хлюпнуть носом.
– Хорошо. – Он вздохнул и откинулся назад, заложив руки за голову. Проговорил равнодушным, чеканным голосом: – Тогда так. Утром ты ему позвонишь… нет, лучше днем. Уточнишь, что у вас с субботой. Он тебе скажет, что занят.
Я все-таки всхлипнула.
Голос Стаса стал еще холоднее и злее:
– Ты обрадуешься. Переспросишь, точно ли? Ведь если он передумает, то ты уже не сможешь. Потому что идешь на концерт в парке.
Я быстро вскинула на него глаза. Но он смотрел куда-то в сторону.
– Тут он испугается и начнет тебя расспрашивать. С кем, куда. Это будет хороший знак.
– Не начнет… – Я снова скисла, вспомнив, как Стас обещал мне ревнующего из-за телефона Артема, и чем это кончилось.
– Так будет еще лучше.
– Почему?
– Потому что тогда он перезвонит через полчаса и позовет на этот на концерт с ним.
Между нами повисла пауза.
– И все? – спросила я.
– И все. Если тебе это все надо.
– Надо, – твердо ответила я.
– Группа нравится? – Стас криво ухмыльнулся. У него будто совсем испортилось настроение.
– Очень. Но не в группе же дело. Я же…
Мне хотелось оправдаться перед ним. Объясниться, что ли? Пусть он не сердится…
– Стас! У нас же было все хорошо, понимаешь? Я же не такая дура, что влюбилась в парня, который меня игнорирует и изменяет. Он же был… Он был веселым, он любил меня, таскал в разные интересные места, слал сердечки каждый час, почти сразу признался в любви. Все это шло… постепенно.
Даже сейчас я не могла бы вспомнить момент, когда поняла, что живу только рядом с ним, а остальное время только жду встреч, бесконечно жду моментов, когда он становится прежним Артемом. Ненадолго, может быть, на день или на два, даже на час. Но ведь становится!
– Я так старалась все вернуть. Спасти нашу любовь. Кем я буду, если просто откажусь от нее, даже не попытавшись? Я же старалась, Стас! Почему не получается?!
Стас ответил после долгой паузы. Глухо, все так же равнодушно глядя в сторону:
– На самом деле – получается.
Он встал, отвернулся от стойки, зачем-то заглянул в пустой кухонный шкаф, включил воду и сполоснул стоящий в мойке бокал, вернулся с ним, достал откуда-то снизу уже открытую бутылку вина, закупоренную пробкой, плеснул в него, посмотрел на меня:
– Будешь?
– Нет… – Я помотала головой.
– Окей, – он выпил глоток и скривился, словно вино успело испортиться с его посиделок неизвестно с кем тут этим вечером. – На самом деле, это его последние трепыхания. Если он тебе все еще нужен, надо только пережить этот кризис.
– Правда?..
– Да. После этого он будет полностью твой. Если, конечно, тебя устроит муж, которого придется постоянно вытаскивать из чужих постелей. Но он тебя уже не бросит. И всем любовницам будет говорить, чтобы они ни на что не рассчитывали, он никогда не разведется.
Слова укололи так точно и больно, что я не успела задуматься, прежде чем выпалила, инстинктивно стараясь ранить его в ответ:
– А ты поэтому мудак? Что шлялся по чужим постелям, всем говоря, что не разведешься?
Он замер, сощурился – в штормовом море глаз закипала нешуточная буря – и медленно выдохнул.
Удар достиг цели?
50. Идеальная пара
– Ну и при чем тут я? – спросил Стас, слегка приподняв одну бровь.
Но вина себе еще плеснул и выпил залпом, как водку.
Нет, не попала, но все же, все же…
– Ты же называешь себя мудаком, таким же, как Артем. Ну я и подумала, что это все из личного опыта.
– Нет, мудаки бывают разные, стервочка, – он опять назвал меня так. – Мы тоже делимся на сорта, знаешь ли.
– То есть ты не изменял жене? – уточнила я.
– Нет.
Его рейтинг только что вырос на сотню пунктов. Сложно было представить, что еще может не понравиться женщине, если такой мужчина ей верен. Он пьет? Бьет? Не выпускает из дома?
– Что же тогда натворил?
Он рассмеялся хрипло и грустно, закашлялся и запил еще глотком вина.
– Не слишком приятно рассказывать о себе такие вещи.
– Тебя уже ничего не испортит. – Я снова начала вертеть в пальцах запонки.
– В смысле? – Стас встал, сгреб их со стола и раздраженно бросил на полку над кроватью.
– Ты практически идеальный мужчина.
Я развернулась на табурете, глядя на него.
В измятой женскими пальцами рубашке, на которой только следов от помады не хватало. Но у нее, наверное, была дорогая, стойкая.