ловек. – Покажусь, что жива, предупрежу, что съезжаю, да и все.
– Ладно, понимаю. – Стас наверняка привык к более самостоятельным женщинам, которым не надо отчитываться перед мамой.
Но что ж тут поделать. Сам виноват.
Он наклонился ко мне, чтобы чмокнуть в щеку на прощание, но я ухватилась за галстук и притянула его к себе, чтобы потребовать более глубокий и жаркий поцелуй.
– Эй, кошечка, я так никуда не уеду. – Он успел откинуть одеяло, и его пальцы уже кружили по тонкой коже груди, дразня соски легкими касаниями и быстрыми острыми щипками.
На прикроватном столике пиликнул мой телефон, и я потянулась к нему, не отрываясь от твердых горячих губ. Стас отодвинул меня сам, качая головой:
– Современная молодежь! Я тут прикидываю, как выкроить еще минут двадцать и чем оправдать свое опоздание, а она без гаджета и пяти минут не может провести.
– Это я специально, чтобы ты шел работать и не мучился… – пробормотала я, открывая сообщение.
Рената писала: «Куда пропала, именинница? Мы, конечно, зажжем и без твоего участия, но пришли хотя бы селфи, будешь мысленно с нами».
Я улыбнулась, отвечая: «Все в силе, в субботу утром созвонимся».
Кстати!
– Стас! – окликнула я его уже на пороге спальни. – Ты ведь в субботу не занят?
– А что такое?
– Так у меня день рождения, – напомнила я. – И вечеринка.
– Я помню, – кивнул он. – И подарок уже заказан.
– Подарок? – Меня вымело из кровати, и я снова повисла у него на шее, заглядывая в глаза. – Какой? Какой?
– Не скажу, – он стукнул пальцем меня по носу, – но тебе точно понравится.
– А вдруг не понравится? Надо заранее порепетировать, как в этом случае я буду удивляться и радоваться на глазах у всех. Скажи!
– Неа, – ухмыльнулся он. – Все, мне пора.
– Нет, тебе не пора, ты опоздаешь! – нагло заявила я. – А вот на сколько – зависит от твоей сговорчивости.
Я висла у него на шее, танцуя на цыпочках и не выпуская на волю, а он не мог удержаться и то и дело оставлял легкие поцелуи то на моих губах, то на шее, то на плечах… Вот доберется до груди и точно останется!
64. Кошачья глупость
– Нахалка какая! – восхитился Стас, поглаживая меня по спине, но неуклонно сползая ниже.
– Да, я такая! Ну скажи-и-и-и!
– А то что? – сощурился он.
– А то никакого секса!
Он фыркнул.
– Тогда наоборот – я тебя затрахаю!
Он фыркнул еще веселее.
– Тогда-а-а-а… Я буду тебя мучить, а кончить не дам!
– Ага. А потом я, – жестоко ухмыльнулся этот ужасный и опасный мужчина.
– Ну тогда скажи мне, чем тебя шантажировать, – потребовала я.
– Так это не работает, Кошка, – покачал он головой. – Ты сама должна искать слабое место.
– У кого как… – Я вздохнула и сползла с него, принимая тот факт, что проиграла. – Ладно, уговорил. Будем вместе позориться своими разборками перед гостями на вечеринке.
– Ярин… – Стас нахмурился. – Меня не будет на вечеринке.
– В смысле?
Я застыла на месте, вцепившись пальцами в косяк двери. Нежная мелодия сегодняшнего утра вдруг начала расползаться на скрипучие диссонансные ноты.
– Мы же договорились? С меня подарок, а потом отметим вдвоем. А там журналисты… Ну, ты же в курсе. Никакой публичности.
– Но ты же… Я же… – У меня вдруг затряслись руки. Почему-то я не подвергала сомнениям наш с ним статус, а ведь зря. Зря. – Мы же… В-вместе?
– Да, конечно! Но объявлять об этом на весь мир все-таки не будем. – Он сделал шаг ко мне, но я сглотнула и отступила.
Голой стало вдруг очень неуютно, и я повертела головой, ища свои вещи. Выстиранные джинсы висели на спинке кресла, и под ними нашлась моя собственная футболка. И запасные трусы в рюкзаке. Я закусила губу и, отвернувшись, принялась одеваться, стараясь контролировать пробегающую по телу дрожь.
– Ярин… – остановил меня Стас. – Я не отказываюсь от своих слов. Ты мне нужна. Мы вместе. И ты, и возможный ребенок. Мы просто не будем это афишировать.
– Серьезно, Стас? – развернулась я резко. – Не будем афишировать – это как? Будешь меня прятать? От всех? От друзей? Родственников? Мне можно будет хотя бы моим сказать? Нет?
Он пожал плечами:
– Попозже. Наверное.
Я расхохоталась:
– Конечно, за все надо платить! За твою щедрость тоже. Будь благодарна за то, что тебя подобрали, как котенка, и не выступай, если тебе предложат роль тайной любовницы, беременной от другого!
– Звучит как заголовок желтой прессы.
– Ну конечно, Стас, я же и есть пресса! – взвизгнула я. В горле клокотала ярость пополам с истерикой. – Нас этому учат! Придумывать такие заголовки! Охотиться за молодыми красивыми бизнесменами и выведывать, не прячут ли они у себя дома женщин! Не просто женщин, а беременных тайных любовниц, которых стесняются!
– Я никого не стесняюсь.
Меня должен был насторожить напряженный холодный голос.
Но уже несло.
– Да ладно! Ты даже машину испугался засветить! А с временными любовницами не заключал договор о неразглашении, нет? Зря, дарю идею! Любая ведь могла пойти в прессу и…
– Прекрати.
– Кстати, я же не уточняла, что там с временными! Квартирку для потрахушек ты ведь сохранишь? Я ведь не повод от нее избавляться?
– При чем тут это?
– Хороший ответ! – неестественно громко захохотала я, заглушая смертельный бой сердца в висках. – Десять баллов! Кто я тебе, Стас?
– Ты моя Кошка.
– А я – человек! – отчеканила, подходя и глядя прямо в его глаза. – Что во мне такого, что вы все сразу это забываете? Что Артем, что ты? Какая между вами разница?
– Я думал, ты уже поняла, – холодно и равнодушно уронил Стас.
Вместо дыма и тумана в серых глазах захлопывались стальные люки.
– А знаешь, что поняла я?
– Что? – Ни малейшего проблеска интереса в голосе.
– Что мне надоело, что мужики вытирают об меня ноги и разворачивают в те позы, в которых им удобнее меня иметь!
Стас хмыкнул и прислонился к косяку, оперевшись лбом на руку.
– Ну, в принципе логично… – отстраненно проговорил он. – Я же предупреждал, что мудак. По жизни. Даже когда не собираюсь им быть. В этот раз быстро расчехлился.
– Это как самосбывающееся пророчество, Стас! Не вел бы себя как мудак – не стал бы им!
Я запихала в рюкзак все, что у меня было, и теперь оглядывалась по сторонам, вспоминая, что еще забыла. Тоже как-то быстро приходится опять переезжать. Возможно, и со мной что-то не так.
Внутри чудовищно саднило, и ужасно хотелось услышать хоть одно возражение, но Стас отстранился и смотрел на мои сборы почти равнодушно.
Даже больше не торопился на работу.
Но и не останавливал меня.
Я остановилась сама.
Воткнула когти в него в последний раз, провоцируя и еще на что-то надеясь:
– Какой мне смысл менять одного на другого? С тобой разве что секс лучше!
– Ну хоть секс… – Стас провел ладонью по лицу, но больше ничего не добавил.
Стальные люки темно-серых глаз были задраены намертво.
– Вызови мне такси! – рявкнула я звенящим от близких слез голосом.
– Куда поедешь? – поднял он бровь, тем не менее доставая телефон.
– Не твое дело!
Он потыкал в экран:
– Через пять минут будет. Назовешь адрес водителю, я оплачу.
Я ничего не ответила. Стояла и смотрела на него. А он на меня.
Минуты через три из отведенных нам пяти он вдруг сделал шаг ко мне, но остановился, так и не дотронувшись.
Спросил:
– Бесполезно напоминать твое «не отпускай», да?
Сердце трепыхнулось глупой птицей.
А я глупой кошкой выпустила когти:
– Ты приедешь на мой день рождения?
Он сощурил глаза, нахмурился… и качнул головой.
Я опустила взгляд в пол:
– Надеюсь, ты не посчитал те мои слова разрешением держать меня насильно?
– Тайная любовница была найдена прикованной к батарее в особняке бизнесмена… – бормотнул Стас. Телефон пиликнул, он взглянул на экран: – Твое такси. Можешь уехать. Можешь остаться. Можешь вернуться. Все предложения в силе. Врач, деньги, жилье…
– Не собираюсь быть твоей бездомной кошечкой!
– Как скажешь…
Он направился к выходу из дома, а я потащилась следом под любопытными взглядами кошек, которые явно ощущали, как между нами шарашат молнии, и не совались ближе.
Попробовали сунуться собаки во дворе, но шебутной дворняжный бигль первым ткнулся Стасу в колено и первым отскочил, поскуливая.
Нет, тот ему ничего не сделал.
Просто, видимо, молниями от Стаса шарашило не только в меня.
Такси стояло на подъездной дорожке. Я рванула к нему, все еще надеясь, что Стас передумает, но, когда открыла дверцу и обернулась – увидела, как он уходит обратно в дом.
Я села в салон, назвала адрес Пашкиной дачи и начала писать ему сообщение, что мне нужно перекантоваться пару дней.
Глаза застилали слезы, но я все равно дописала и отправила, хотя уже совсем не видела экран.
65. Кошачья грусть
Несколько дней спустя
В загородный дом Ренаты, где уже шла подготовка к вечеринке, я приехала пораньше. Мы с ней договорились, что не будем упарываться на кухне, а закажем кейтеринг, а украшениями займутся помощницы по хозяйству, которые работают на ее родителей. Но мне хотелось все проконтролировать. Да и торчать на Пашкиной даче с уличным душем и туалетом в виде деревянной будочки уже как-то осточертело.
Пашка вопросов лишних мне не задавал, выдал постельное белье и полотенце, но предупредил, что на выходные приедут родители и, если я не хочу быть представленной как его официальная девушка, лучше к тому времени свалить.
Про девушку, конечно, была шутка.
Наверное.
Я надеюсь.
Сам он все эти дни работал в кофейне. Только в пятницу приехал обсудить наши дела с каналом. Мне пришлось признать, что сериал про Глазастика под угрозой закрытия, потому что с Вишневским я больше не общаюсь.
Но друг мой был неисправимым оптимистом. В ответ на это он сунул мне в руки обновленный список звезд, у которых есть кошки.