– Котеночек, – шепнул он так, чтобы не слышал никто другой. – Я должен сказать тебе кое-что важное. Выслушаешь меня? Пожалуйста.
67. Оргия
Что-то радостное выкрикивали из толпы, звенели бокалы, целовались романтичные парочки, щебетала Рената, сглаживая неловкий момент нашего перешептывания. Все-таки было положено что-то ответить на предложение, но я просто не могла.
Я слышала это все глухо, как сквозь слой ваты, а видела только тревожный взгляд Инночки, которая вышла из толпы и смотрела на нас, сгруппировавшись, словно готовилась броситься и защитить… кого от кого?
В ладонь толкнулся вибрацией телефон – новое сообщение.
Я опустила глаза:
Господин Никто: «Неужели тебе настолько нужно, чтобы все о нас знали? Ты – девочка, которая даже замуж не собиралась выходить, чтобы никому не докладывать о своей личной жизни».
– Хорошо, – ответила я Артему. – Давай поговорим. Наедине.
В доме было тихо, спасибо толстым каменным стенам. Музыка и шум снаружи доносились будто из-за толщи воды, с поверхности. А здесь, на дне моря, было прохладно и спокойно, только сновали серебристыми рыбками улыбчивые сотрудницы кейтеринга, но и они вскоре нашли другой путь во двор, чтобы не тревожить нас и дать поговорить.
– Котеночек, когда я тебе все расскажу, ты меня поймешь! – заверил Артем, делая шаг ко мне, чтобы обнять.
Я сложила руки на груди, с трудом удерживаясь, чтобы не отшатнуться.
– Пойму, почему ты мне изменял? Или пойму то, что ты предложил половину денег за аборт? Или то, что, если я оставлю ребенка, ты будешь «воскресным папой»? Так и быть. Как величайшая милость.
– Постой, все не так, котеночек! – Он все-таки сделал этот шаг и положил ладони мне на плечи. – Понимаешь… это очень тяжело сказать… Но надо было сразу. Ты… ты была моей первой. Женщиной.
– Что?!
– Да, да! До тебя у меня были школьные подружки, мы только целовались, а настоящая была всего одна, моя бывшая, помнишь, я тебе рассказывал? – зачастил он, словно боясь, что я уйду, не дослушав. – Она хранила свою девственность, и я ей не изменял. И тебе не изменял, котеночек! Но ты пойми, мне двадцать один! Мне хочется попробовать разное! Самое время, когда еще!
– Ну так… пробуй. – Я повела плечами, стряхивая его руки, но он даже не заметил этого, взъерошил волосы, нервно выдыхая и глядя на меня глазами котика из «Шрека». – Ты теперь свободен.
– Нет, котеночек, нет! – в голосе было практически отчаяние. – Мне не нужен никто, кроме тебя! Но ты пойми, пожалуйста, как мне было обидно! У всех парней была куча баб, даже у тебя опыта больше, один я какой-то лох!
– Да уж… – Я криво усмехнулась.
Это он еще про Стаса не знает.
Но мысль интересная. То есть ему надо было сбегать «сравнять счет», чтобы чувствовать себя уверенно в наших отношениях?
– Котеночек… – начал Артем, но тут мимо пробежали две работницы кейтеринга, и он замолк, замерев на половине жеста, ожидая, пока они выйдут из дома.
Я воспользовалась паузой, открыла мессенджер и отстучала ответ Стасу:
Я: «А ты настолько боишься журналистов, что все твои слова “нужна даже с чужим ребенком” сразу ничего не стоят?»
– Котеночек, послушай! – продолжил Артем так же страстно, словно все это время так и держал свою речь на паузе. – Это действительно дурацкая причина, но что мне было делать? Хочется же всего попробовать, а ты такая идеальная, что тебя было невозможно упустить. Вот и крутился как мог.
– Бедненький.
– А с абортом… ну я просто переволновался, пойми меня! Ты же сама испугалась, согласись! У меня появилось время подумать, и я все осознал. – Он шагнул ближе и сгреб меня за плечи одной рукой, прижимая к себе. – Все случилось слишком неожиданно, а теперь мы остыли и можем разобраться спокойно. Котеночек, дай же нам шанс, прошу!
Я подняла к нему лицо, вглядываясь в такие искренние глаза.
Он смотрел на меня прямо, не отводя взгляд.
– А как же твоя мама?.. – спросила я тихо, сжимая молчащий телефон так, что края врезались в ладонь.
– Мама знаешь как на меня орала, котеночек? Чего, говорит, тебе еще надо, идиот?! Ярина молодая, красивая, умная! И не бросит теперь, потому что у вас будет общий ребенок.
– Ну надо же… – вяло удивилась я. – Никогда бы не подумала, что она такого мнения обо мне.
– Ты что, котеночек! – воодушевился Артем. – Она и канал твой посмотрела про кошек! Говорит, молодец, далеко пойдет! С такой не пропадешь! Женись, а то потом пожалеешь!
Значит, спонсор внезапного явления раскаявшегося грешника – моя будущая свекровь…
Телефон дернулся в ладони, и я скосила глаза на пришедшее сообщение.
Господин Никто: «Я не боюсь журналистов. Просто устал от них. Меня бесит жить под взглядами камер и быть кому-то примером».
– Котеночек! – Артем выпустил меня из объятий только для того, чтобы отступить и встать на одно колено. – Давай поженимся!
Он взял мою правую руку, не обратив ни малейшего внимания на легкое сопротивление, снова открыл черную бархатную коробочку.
– Артем…
– А где мое кольцо? – удивился он, не найдя его на правой руке. Взял на всякий случай и левую тоже, проверил на ней.
– Забыла где-то… – Я отвернулась, кусая губы.
– Неважно! У тебя будет настоящее обручальное! Грохнул на него все накопления, в долги влез, но это же на всю жизнь!
Он надел золотое кольцо мне на палец и для верности сжал ладонью мой кулак, чтобы не стряхнула сразу же.
Поднялся и, обняв ладонью за шею, нежно поцеловал в губы.
Интересно, может токсикоз начаться на второй неделе беременности?
– Артем, постой! – Я поскорее прервала поцелуй. – Допустим, все так. Первая женщина, окей. Но проблема не решилась, я по-прежнему первая. Ты же не мог за эти дни перетрахать половину города, чтобы получить свой опыт?
– Нет, любимая! Нет! Никогда! – Он зарылся лицом в мои волосы. – Но…
От его запаха подташнивало. Так бывает, когда вдруг знакомый аромат, которого когда-то было слишком много в твоей жизни, а потом ты от него отвыкла, вновь обрушивается густой волной, забивая все остальное. Я читала, что беременных тошнило именно от отца их ребенка. У меня так же?
– Что – «но»? – Я отстранилась.
Он отступил назад, взял меня за руки, поглаживая гладкое кольцо на безымянном пальце.
– Котеночек, ты же не будешь отрицать, что нам было просто волшебно в постели? Ты так любила наши эксперименты! Мы так зажигали, помнишь? В лесу, на колесе обозрения, в кофейне твоей, в кинотеатре! А помнишь, в автобусе до…
– Помню! – оборвала я его.
Это было стыдно, дерзко, возбуждающе. Тогда.
– Я понимаю твою ревность, честно. Если бы я не был так уверен в тебе, я бы тоже… Но я теперь твой. Давай… давай попробуем…
– Что попробуем? – насторожилась я.
Он перевел взгляд за окно, у которого мы стояли. Неподалеку, на лавочке под цветущим кустом жасмина, с бокалом шампанского сидела Алина. Как всегда – тихая, скромная, от всех прячущаяся. Могла бы познакомиться с кем-нибудь, но предпочитает наблюдать из тихого уголка.
Артем обнял меня со спины, положив ладони на живот и устроив подбородок на моем плече так, что было удобно нашептывать в левое ухо дьявольские искушающие предложения.
– Помнишь, как между нами и твоей подругой звенело, когда мы играли в карты? И не говори, что ты этого не чувствовала! Ты же сама помогала мне ее раздевать!
– Я?!
– Ты… Ты подстраивала так, чтобы она проиграла, я заметил. Был уверен, что все кончится тройничком. Если бы ты тогда не убежала, какое зажигалово мы бы устроили! Я ведь попробовал ее продавить, но она испугалась. Вдвоем мы бы смогли.
– То есть ты все-таки…
Он и сам не заметил, как проговорился.
– Разве тебе не интересно попробовать на троих? Ты же будешь там же, со мной. А я с тобой… Давай?
– С Алиной?
– Да, ее легко будет развести… Видишь, как она краснеет? Но я смогу. Сделай мне такой подарок на помолвку, котеночек! Новый опыт – но тоже с тобой!
На помолвку. Обручальное кольцо жгло палец, будто у меня аллергия на золото. Я еще не согласилась, но все-таки приняла его. Означает ли это автоматическое «да»?
Я повернулась, обнимая ладонями его лицо и растягивая улыбку, насколько хватало сил.
– Любовь моя… – Я почувствовала, как он расслабился, словно только этого и ждал. – Как я могу тебе отказать? Иди, иди к ней. И поднимайтесь наверх, у меня есть ключи от спальни…
Он посмотрел на меня безумным взглядом, порывисто чмокнул в губы и практически выбежал из дома.
Дав мне время открыть мессенджер и напечатать ответ:
Я: «И усталость от журналистов тебе важнее меня?»
За окном Артем приземлился на скамейку рядом с Алиной и зашептал ей что-то на ухо. Она разом вся вспыхнула, стрельнула глазами по окрестностям, видимо, в поисках меня, но он приобнял ее за плечи и продолжил ворковать. Она краснела, пальчики скребли по его предплечью, а его рука поглаживала ее бедро, забираясь все выше.
Телефон дернулся:
Господин Никто: «А тебе важнее продавить меня?»
Алина робко кивнула, и Артем тут же увлек ее за собой к дому.
Я поднялась на второй этаж, отперла высокие двери, ведущие в спальню родителей Ренаты. Огромная роскошная кровать с россыпью маленьких подушек так и манила как следует предаться разврату. Намекала, что в таких условиях не место скучному семейному сексу, самое время для оргии.
Предсвадебной.
Но пока она не началась, у меня было несколько минут, чтобы ответить на последнее сообщение Стаса:
Я: «Мне важно, чтобы меня уважали. Ты показал мне, что это не нормально, когда со мной так обращаются. Показал, что мои чувства и желания важны. Что нельзя прогибаться бесконечно – это ведет к тому, что я теряю себя. Как бы ни был хорош мужчина, даже ты, но, если мне что-то не нравится, я больше не буду терпеть и сглатывать. И этому тоже научил меня ты».
Артем проскользнул в дверь, ведя за собой Алину – ее волосы растрепались, а губы горели. Кажется, по пути они уже успели разогреться.