На ковре и на диване валялись Лялькины книжки и игрушки.
Все так старались развлечь малышей, что не заметили, как Андрюша вошёл.
— Мама! — позвал он. — Кто это?
Хоровод остановился.
— Зойка и Антошка. — Мама притянула ребятишек к себе. — Милые мои, устали, а тут глупые тётеньки и дяденьки плясать заставляют. Ну-ка, Лялька, помоги раздеть малышей, жарко им.
Антошку и Зойку раздели, усадили за Лялькин стол и стали кормить. Ели они с аппетитом, размазывая кефир по румяным щекам.
Спать малышей уложили на маминой кровати. Уснули они сразу, крепко держась за руки, прижимая к себе Лялькиных кукол.
Все собрались на кухне. Андрюша потёрся о мамино плечо носом.
— Ма, ты же обещала…
— Расскажу, всё расскажу. — Мама устало улыбнулась. Она сидела, прислонившись к стене, положив ноги на табуретку.
— Успеете ещё, пусть мама с дороги отоспится, — вмешалась тётя Рая.
— Ничего, я им только фотографии покажу. Заждались небось. Неси, Андрюша, мой чемоданчик. Вот, смотрите. Узнаёте?
— Ой, Зойка и Антошка сидят на саночках. А к саночкам собачки привязаны. Мама, зачем их привязали? — затараторила Лялька.
Дядя Сеня взглянул через её плечо на фотографию.
— Не привязали, а запрягли, — сказал он. — Эти собачки не хуже лошадок трудятся. И людей на нартах по тундре возят, и грузы. Мне рассказывал один человек, что во время войны, когда лошадей не хватало, на собаках пробовали даже землю пахать.
— Мама, а зачем ты привезла Зойку и Антошку? — не унималась Лялька. — Они у нас будут жить?
— Нет, у них же есть мама и папа, только они сейчас ушли далеко в тундру, за оленьим стадом. А для Зойки и Антошки в нашем санатории, на Талой, местечко приготовили. Их люди из дальней тундры везут, передают друг другу как эстафету.
— Мама, а что это? — спросил Андрюша, рассматривая другую фотографию.
— Это прииск, где я была. А вот и драга.
— Совсем как дом, — сказала Лялька.
— Не дом, а корабль, — возразил Андрюша. — Видишь, по воде плывёт, и флаг наверху.
— Почему этот дом… этот корабль такой большой? — спросила Лялька.
— Потому что это не дом и не корабль, а целая фабрика. Видите, ковши сбоку висят. Они зачерпывают землю с водой. Внутри на всяких машинах её промывают, очищают и получают золото.
— Так много золота? — удивился Андрюша.
— Что ты! — рассмеялась мама. — Ковши-то большие, а золота туда крупиночки попадаются. Нелегко золото достаётся…
В эту ночь Андрюша долго не мог уснуть. Ему очень хотелось посидеть на своём любимом месте. Он потихоньку прокрался к окну, но мама тоже не спала и сказала, что нечего выдумывать, потому что вдруг ему и сегодня захочется падать с подоконника, а малыши перепугаются.
Андрюша лёг. В голову лезли всякие мысли. Так много он прожил, а видел совсем мало. Зойка с Антошкой маленькие какие, а живут на Чукотке, и ничего себе. Завтра они по трассе поедут. Везёт же людям. Мама рассказывала: там тоже прииски везде, живут горняки. И драги есть, и ещё всякие приборы. А на Талой даже горячие ключи. Мороз пятьдесят градусов, а ты себе купайся. Только пар клубится. На горе стоит олень, инеем оброс, как сосульками. Наверное, погреться пришёл. Взглянул олень на Андрюшу, тряхнул боками, сосульки посыпались в снег. Прыгнул олень через ручей и скрылся за клубами пара. Хотел Андрюша посмотреть, куда же он побежал, да не успел — уснул глубоким сном…
Хозяева Чёрного Ключа
Дорога на Чёрный Ключ ползёт по мху и смятому стланику вверх на сопку, перескакивает через ручьи и спускается по ту сторону в распадок.
Весна. Уже начало июня, но ещё весна. Лиственнички только покрываются светлым зелёным пушком. Насторожились на кустах почки — вот-вот раскроются навстречу звенящему солнцу. Стланик пылится, тянется к небу, будто и не лежал под снегом долгую зиму. Пощёлкивают на ветру кожаными листочками рододендроны-хвастунишки. Да и как не хвастать? Пригреет солнце — и покроется серо-зелёная сопка их золотистыми шарами.
Бодро выстроились на тонких ножках колпачки кукушкина льна, жмутся к дороге узколистые непахнущие фиалки да белеют колокольчатые цветочки брусники.
Лялька первая взбирается на сопку и останавливается передохнуть. Следом за ней поднимаются мама, дядя Сеня, тётя Рая и Андрюша. Они тоже останавливаются и смотрят вниз, на город между двумя бухтами. Над ним синеет утро, солнце выхватывает бело-розовые стены домов. Но это ненадолго. С сопки хорошо видно, как с моря надвигается туман. Он поползёт по мостовым, облепит окна, погасит солнце…
— Вовремя мы убежали, — говорит мама. Вихрастая, в коротких штанах, она похожа на мальчишку.
Лялька то и дело садится на мох, собирает прошлогоднюю бруснику. Полежав под снегом, брусника становится ещё вкуснее. Лялькины ладошки покраснели от сока, улыбающаяся рожица в грязно-розовых разводах.
Набрав пять-шесть ягод, Лялька подбегает к маме и протягивает ей:
— На, попробуй. Ох, кисла-а!
Андрюше тоже хочется бегать и собирать бруснику. Но у него заняты руки. В одной — чайник, в другой — удочка.
В Чёрном Ключе водятся форели. Эти небольшие пёстрые рыбки живут в холодноводных ручьях и реках. Андрюша видел, как они плывут против течения и прыгают над водой. В чайнике лежит коробочка с кетовой икрой. Кетовая икра — хорошая приманка для форелей. Когда лососевые рыбы заходят с моря в реки метать икру, форели тут как тут. Эти хищницы поедают икру, поэтому кто их ловит, приносит пользу, да и уха из форелей вкусная.
Дядя Сеня несёт палатку, ружьё, а за спиной у него рюкзак, набитый всякими нужными вещами. Очки то и дело соскакивают на кончик длинного носа, и тогда дядя Сеня мотает головой, чтобы они сели на место.
Мама несёт скатанное одеяло, только тётю Раю ничем не нагрузили. Она с трудом взбирается на сопку, опираясь короткими ручками о колени.
Но вот и вершина сопки, совсем лысая, покрытая белым песком и мелкой галькой.
— Ой, а где же наша надпись? — кричит Лялька.
Кое-где на лысине видны следы больших букв. Лялька и Андрюша старательно обводят их палочками.
— Привет черноключникам! — громко читает мама. — Чёрный Ключ на нынешний год считаем открытым!
Черноключниками они назвали себя сразу после первого похода на Чёрный Ключ. Ведь Чёрный Ключ — это место, куда хочется ходить снова и снова. Дядя Сеня шутя предупреждал, что стать черноключниками опасно. Это как болезнь. Ну, не настоящая, а как у болельщиков футбола. Если пропустить хоть одно воскресенье, всю неделю будет казаться, что не сделано что-то очень важное, и неделя покажется длиннее года.
В распадок спустились быстро. Там было хорошо: тепло и зелено. Чёрный Ключ шумно спешил по камням к морю, возле него распускалась пушистая ольха. На тонких веточках повисли серебристые серёжки.
Место для палатки выбрали самое лучшее. Сзади крутая сопка, слева ручей, а прямо впереди море. Вокруг полянки, как изгородь, кусты. Работы хватало всем. Дядя Сеня с мамой натягивали палатку, Андрюша рвал прошлогоднюю траву для постели, тётя Рая с Лялькой собирали сухие ветки и коряги для костра.
Наконец палатку натянули, разожгли костёр, повесили над ним чайник.
После такого перехода, в лесу, у костра, еда сама в рот просится. Тётя Рая выкатывала из золы палочкой печёную картошку, разламывала и подавала всем чёрные обуглившиеся чашечки с дымящейся розовой серединкой. Потом пили горячий крепкий чай.
От костра веяло теплом, шумел ручей, и все невольно притихли. Лялька, прислонившись к маме, задремала. Мама взглянула на часы:
— Уже двенадцать, а так светло…
— Хоть и белые ночи, а глаза-то всё равно закрываются. — Дядя Сеня тронул Ляльку за нос. Она ещё уютнее свернулась в клубочек. — Укладывайте-ка лягушку-путешественницу, а мы с Андрюшкой пойдём море слушать.
— Только недалеко, мы боимся одни, — попросила тётя Рая.
— Здесь некого бояться, — успокоил её дядя Сеня. — Кроме нас, никого нет. Разве рыбаки где-нибудь на берегу. А медведь к костру не подойдёт…
Море было тёмное у берегов и совсем светлое, серебристое вдали. Качалось на волнах зыбкое отражение месяца. Туман, как мост, навис над сопками, но в распадок не спускался. Вокруг было пустынно, только вдали дружески мигали огоньки рыбацких сейнеров.
Когда дядя Сеня и Андрюша вернулись к палатке, Лялька и тётя Рая уже спали. Мама сидела у костра и что-то напевала, задумчиво глядя на огонь. Услышав шаги, мама подняла голову:
— Ну, что сказало вам море?
— Оно же спит, — ответил Андрюша. — Слышишь, дышит как: шш, шш…
— Не пора ли и нам? — Дядя Сеня разостлал возле костра плащ и прилёг.
Андрюша посмотрел на маму.
— Ладно уж, мужчины могут спать у костра, — сказала она. — Только надень меховую куртку, а то ночью замёрзнешь.
Андрюша смотрел на огонь, но глаза его закрывались. Мама и дядя Сеня тихо переговаривались. Наконец мама сказала: «Спокойной ночи» — и полезла в палатку, а дядя Сеня укрылся до самой макушки одеялом.
Когда все уснули, сон убежал от Андрюши. Оказывается, было не так уж тихо. Вот в привычный шум моря и беспокойное журчание ручья вошёл посторонний звук — похлопывание чем-то плоским по воде.
Андрюша насторожился, но потом догадался, что это плещутся утки. Совсем рядом кто-то захлопал крыльями и опустился на землю. У Андрюши всё внутри похолодело.
— Не бойся, — сквозь сон пробормотал дядя Сеня, — это сова. — Он подбросил в костёр сучьев и снова уснул.
Где-то засвистела птичка, ей нежно ответила другая. Андрюша успокоился. В конце концов, он не один. Лялька и тётя Рая хоть и не в счёт, но мама и дядя Сеня в случае чего не подведут…
Когда Андрюша проснулся, дяди Сени не было.
Высоко в небе плыло маленькое розовое облачко. От самого края моря поднималось огромное солнце.
Андрюша подошёл к палатке и зашептал в щёлку:
— Лялька, Лялька!
Из палатки высунулась всклокоченная голова тёти Раи.
— Дай ребёнку поспать, — проворчала она, вытаскивая из волос сухие травинки.