огненно-рыжее солнце. И Лёке казалось, что он уже раньше ездил на этом поезде и так же обдувал его утренний ветер. А он, иззябший, покачивался…
Трах!
— Чи-чи-ричи! Ква-чи-чи! Кру-крушение! — заверещали лягушата и начали прыгать прямо из окон.
Вагончик накренился. Лёка увидел впереди на путях чёрную почтальонскую сумку. И прежде чем вагончик упал, Лёка успел выпрыгнуть… и очутился в кровати.
— Ах, я спал, — вздохнул Лёка и хотел повернуться на другой бок, лицом к стенке.
— Ну погодите, шельмецы! — раздался грубый голос.
Лёка увидел на подоконнике в полосе ясного вечернего неба человека в синей куртке и фуражке.
Человек спрыгнул на пол и поднял чёрную почтальонскую сумку, что лежала на путях рядом с перевёрнутым вагончиком.
— Вы почтальон? — прошептал Лёка.
— Вроде того: ночной. Сны разношу.
— А сумку вы мне кинули?
— Я.
— Вы мне снитесь, да?
— Да нет, мальчик, я сам за сном охочусь. Сон, понимаешь, выпустил. Видал лягушат?
— Розовых лягушат? Я с ними на поезде ехал.
— Из чужого сна лягухи те.
— Как так? — Лёка приподнялся на кровати.
И в этот момент стеклянными колокольчиками зазвенели голосишки:
— Чи-чи-ричи! Тонтоныч, мы здесь. Здесь. Здесь. Ква-чи-чи!
Они были на буфете, все пятеро наверху. По самому краю важно расхаживал лягушонок в красной шапочке. Он качал головой, отчего белый помпончик на его шапочке весело покачивался. А свои передние лапки лягушонок завернул за спину, выпятил животик и запел:
— Чок-чок, старичок
Ушки на макушке!
Он не знает,
Как летают
Шустрые лягушки!
Пока лягушонок напевал, Тонтоныч осторожно вынул из-за спины руку с сачком на палке. Махнул сачком. Но ещё раньше лягушонок тихо свистнул, и, точно розовые брызги, разлетелись лягушата. Они прыгнули на стол, а со стола на окно.
— Не поймал! Чи-чи-ричи! Не ква-чи-чи! Не ква-чи-чи! — Лягушата прыгали и пищали.
— Я вас ещё достану! — крикнул Тонтоныч. — У, чичеры пузатые!
— Чи-чи-ричи! Хи-хи! — взвизгнули лягушата и запели:
— Чок-чок, старичок,
Брось в окошко свой сачок,
Мы не птички — чи-чи-рички,
И не ба-бо-чки!
Лягушонок в шапочке прощально махнул лапкой.
Тонтоныч кинулся к окну, но лягушата уже исчезли.
За ними взлетел и ночной почтальон.
— Погодите! — закричал Лёка. — Не улетайте!
— Некогда мне, мальчик, я сон ищу.
— Я с вами! — крикнул Лёка и чуть поднялся над кроватью. — Я лечу.
— Подумаешь, — заворчал Тонтоныч. — Все дети умеют летать.
— Я с вами, — сказал Лёка, подлетая к Тонтонычу. При этом Лёка не размахивал руками, а легко парил над полом. И вслед за Тонтонычем вылетел в окно.
ТОНТОНЫЧ РАССКАЗЫВАЕТ ЛЁКЕ ОБ ОПАСНОСТИ
Город засыпал. Тонтоныч и Лёка сидели на крыше многоэтажного дома, и сюда, как отдалённый шум моря, доносилось всё, что делалось внизу. Редко проезжали одинокие машины. Отсюда они казались совсем маленькими. Спешил в парк маленький троллейбус.
На городской башне старые часы пробили час.
— Убежали лягушата, — говорил Тонтоныч. — И нет им огородки, летят свободно к тому, кто не спит. Вот ты не спал, и к тебе лягушата завернули.
— А мне, Тонтоныч, очень понравилось в поезде ехать. Мы так с ними весело мчались.
— Ага. Я видел.
— Как же ты увидел, Тонтоныч? Ведь это был мой сон.
— Да в том-то и горе — не твой, чужой. Сон девочки Клани. Но он теперь для всех открыт. Что угодно лягушата могут придумать, им только того и надо — озоровать да распевать свои чичирикалки.
Тонтоныч полез в карман за трубкой, и Лёка заметил, что руки у старика дрожали.
— Никогда ранее со мной не случалось, чтоб сон потерять.
— Тонтоныч, — сочувственно сказал Лёка. — А может, не искать сон? Может, так оставить?
— Да ты что?! — Тонтоныч даже подлетел чуточку и опять плюхнулся на крышу. — Возможно ли — сон без присмотра оставлять? — Старик зашептал: Никто против сна устоять не сможет, понял?
— Я сна не боюсь, — улыбнулся Лёка.
— Ты-то ладно. Как говорится, спи на здоровье. А есть взрослые люди, которые ночью не должны спать. Работа у них такая. Вон погляди, видишь? И Тонтоныч показал рукой. — Вон там… Да за парком, смотри, вон… зарево…
— Ага. Вижу. Это что, солнце закатилось?
— Нет… Завод светится. Сталь варится. Сталевар всю ночь будет работать. Он не может заснуть ни на одну минуту. А теперь погляди в небо. Видишь, огоньки мигают? Самолёт летит. Ну, а если лётчик в самолёте заснёт? Что тогда?
Тонтоныч не договорил. Тяжело вздохнул:
— Эх, что я натворил — упустил сон… беда. Беда, Лёка!
— Тонтоныч! — Лёка подвинулся ближе. — Тонтоныч, не огорчайся. Ведь теперь ты не один. А вдвоём легче поймать лягушат, верно?
— Спасибо, голубчик. Полетели!
ЧТО СЛУЧИЛОСЬ ПОД ФОНАРЁМ НА УЛИЦЕ
Погасли огни. Темнота плотнее укутала дома на улицах. В жёлтом свете ночных фонарей заснул город. Медленно двигались стрелки часов на башне. Бом! — пробили часы.
Ветер закружил, пронёсся над городским парком. И зашептали деревья: «Вы слышали? Слышали: сон гуляет по улицам… Тшш! Тшш!» Тихо. Тускло светит фонарь. Покачивается тень от фонаря. Тихо. Вдруг: топ… топ…
По пустынной улице к воротам парка неторопливо шёл ночной сторож. Около фонаря остановился, посмотрел на часы. Хотел двинуться дальше и замер. У его ноги, пробив асфальт, поднимался тоненький голубой цветок.
— Незабудка? — удивлённо прошептал сторож. Он наклонился. А рядом вырастали новые и новые голубые цветы, и жёлтые лютики, и синие колокольчики — целый цветущий луг.
Сторож загляделся на них и не заметил, как из-за угла дома вышли почтальон с черной сумкой и маленький мальчик.
— Смотри, Тонтоныч, — прошептал Лёка. — Цветы! Целый луг! И солнышко светит.
Тонтоныч предостерегающе схватил Лёку за руку:
— Тихо! Сон это! Теперь гляди в оба!
И Лёка увидел: по лугу шел сгорбленный старик. Лицо старика было морщинистым, коричневым от загара. Старик, обутый в потрёпанные сапоги, шагал прямо по цветам. В руках он держал лукошко, закрытое тряпицей.
Пробежал лёгкий ветерок по лугу, запахло болотными травами.
Тонтоныч подтолкнул Лёку:
— Иди-ка, голубок. На себя, на себя сон перейми!
Лёка сделал несколько шагов вперёд. Теперь ноги его мягко ступали по траве и цветам. Но как надо перенять сон, он не знал.
— Здравствуйте, дяденька, — тихо сказал Лёка, посмотрел на лукошко и спросил: — Вы из леса идёте?
— Я к нему иду, — человек кивком головы показал на сторожа. — Ведь он наш, деревенский. Я его ещё вот таким мальчонкой, как ты, помню. Голова была как подсолнух жёлтый. Он всегда по деревне тоскует. Уж я-то знаю!
— Вы ему грибы несёте? — спросил Лёка.
— Грибы? — засмеялся старик. — Ага, вон какие! Гляди, чего насбирал, — и откинул тряпицу. Из лукошка выпрыгнули розовые лягушата.
— Держите их! Держите! — услышал сторож.
Он оглянулся: от угла дома бежал почтальон.
Дедушка с лукошком и цветы на лугу сразу исчезли. Солнце тоже не светило. В руках у почтальона был сачок. Почтальон махнул сачком, закричал:
— Ага! Один есть.
Лёка кинулся к почтальону. А тот уж достал из сачка что-то маленькое, розовое. Лягушонок. Тонтоныч вынул из сумки конверт и спрятал туда лягушонка, который сделался тоненьким, как розовая бумажка.
— Здорово! — засмеялся Лёка.
— Рано радуешься, — сказал Тонтоныч. — Ещё четверых поймать надо.
— Откуда вы? — спросил сторож. Он поглядел кругом — ни старика с лукошком, ни луга, опять городская улица. А около фонаря странный почтальон с мальчиком.
— Срочная телеграмма, — ответил почтальон.
— А мальчик?
— Мальчик со мной. — И почтальон зашагал по улице. Потом остановился, улыбаясь сказал: — Приятных снов. А в отпуск, право слово, поезжайте в деревню. Навестите родные места. Как хорошо — травка-муравка… цветы голубые… жёлтые лютики…
Сторож протёр глаза: «Что такое? Как он догадался, что мне приснилось?»
— Погодите. Погодите… А как вы узнали…
Но почтальона и мальчика уже не было рядом, точно они улетели. Мерно раскачивался фонарь. Тихо кругом. «Во, чего привиделось!» — подумал сторож. Он подумал, что почтальон с мальчиком тоже ему приснились.
А в это время Тонтоныч и Лёка были уже далеко.
СРЕДИ ЖАРА И СВЕТА
Если бы не Тонтоныч, Лёка никогда бы не попал на завод, где в печах и днём и ночью варилась сталь.
В проходной завода Тонтоныч долго объяснял, какая опасность ждёт сталевара. Показал своё удостоверение.
— Во время работы сталевар может заснуть, — сказал Тонтоныч. — Как бы беды не было… А этот парень со мной. Лёкой звать. Хороший мальчик.
Их пропустили. Тонтоныч взял Лёку за руку, и они пошли в цех. Они осторожно шли по широкому пролёту. Вдоль цеха стояли печи. Из отверстий печей вырывалось пламя. Круглыми совиными глазами глядели огромные печи на Тонтоныча и Лёку: это откуда такие взялись? Двигались краны с крюками, держащими ковши с металлом. Покачивались крюки, летели к потолку вздохи машин.
Среди этого шума и света совсем незаметный, стоял невысокий человек в серой суконной куртке и потрёпанной кепочке.
— Гляди, сталевар, — толкнул Тонтоныч Лёку.
Сталевар отошёл от печи, подозвал к себе Тонтоныча и Лёку, поздоровался:
— Мне звонили о вас. Говорят, вы у нас сон ищете?
— Да. Оплошность получилась, — вздохнул Тонтоныч. — Я, почитай, всю жизнь по снам работаю, с малолетства. Сон как бабочка, на свет летит. И сюда обязательно завернёт. На это у меня чутьё. Не обессудьте, мы тут подежурим с Лёкой.
— Дежурьте, раз у вас такая тонкая работа — сны ловить, — сталевар улыбнулся. — А я своей работой буду заниматься. — Сталевар повернулся к Лёке: — Не расслышал, как тебя звать?