– Маркус. – Она подобрала брошенные очки. – Смотри: ты вспомнил карту. Ты вспомнил коды доступа к заправочным терминалам. Ты уже столько всего вспомнил, что этот пароль – он наверняка у тебя в голове, просто вытащи его оттуда!
– Да, конечно, – сказал он, лицом в песок. – Сейчас.
Осыпая край ямы, выбрался наружу. Сделал несколько шагов и повалился на бок.
Воды в бутылке оставалось – несколько глотков на дне.
– Маркус, а давай ты придешь в себя?!
Он дернулся и схватил ее за локоть, и сжал так, что сделалось невыносимо. Потом сглотнул – и узнал ее.
– Это я, – она улыбнулась, как умела. – Кайра Из-Тени.
– Я видел мою жену, – сказал он. – Здесь. Так… вот как тебя. Она говорила со мной. Я чувствовал запах ее кожи, я мог ее обнять.
– Твоя жена…
Она поняла все моментально, будто разбитое стекло сложилось по осколкам:
– Твоя жена… снайпер? В той операции?
– Механик-водитель.
Она села на песок.
– Мне очень жаль. Никогда бы не подумала, что скажу это гиене. Но раз мы все равно сегодня умрем…
– Мы не умрем. – Он поднялся, шатаясь. – Я восстановил пароль.
Скрип, гул, приглушенный стон. Занесенная песком башня повернулась по часовой стрелке, высвобождаясь из завала, и потянулась вверх. Из песка вырос люк в человеческий рост. Новая серия скрипов и грохота – открылась круглая дверь-диафрагма, изнутри толчком вырвался воздух: бункер фыркнул.
Кайра остановилась перед люком, всматриваясь в темноту, пытаясь понять, чем пахнет изнутри. Не плесень, как она опасалась, не гарь, не вонь – неуловимый запах, не органический. Запах пятилетней пустоты.
Она вытянула шею, стараясь разглядеть, куда ведет железная лестница. Сработали датчики движения: на площадке внизу зажглась тусклая лампочка. И еще одна, на площадке под ней. И дальше – цепь огней, ведущая вниз, теряющаяся в темноте.
– Я пойду первым, – сказал Из-Лета.
– Ты же слепой!
– Сама ты слепая. Что мне надо, я вижу.
Низкие потолки, теснота, холод, очень сухой воздух.
– Мы сможем закрыть вход? Герметично?
– Да. – Он достиг первой горизонтальной площадки. – Диафрагма работает штатно, да и все тут, кажется, работает штатно. Знать бы, почему неисправны терминалы.
Тряслись и подгибались усталые ноги. Приходилось цепляться за железный поручень. Лестница гудела и подрагивала с каждым шагом, голоса отражались от стен.
– Выходит, мы напрасно тащили эту проклятую батарею.
– Не напрасно. Теперь мы можем вписать в послужной список: «Нести на плечах батарею от флаера модели „Морфо“ емкостью сто единиц, две тысячи семьсот два шага – сделано».
Он добрался до нижней площадки, приложил ладонь к сенсору. Бесшумно открылась дверь.
– Все прекрасно работает, – сказал он удивленно. – Как солдатская столовая. Почему же терминалы…
– Здесь можно жить? – спросила Кайра.
– Конечно. Как в санатории. – Он помахал рукой, будто приветствуя кого-то в конце коридора. Загорелись лампочки.
– У тех, кто долго тут служил, по возвращении была забавная привычка. – Он зашагал вперед, не оборачиваясь. – Вместо того чтобы включить свет, они «здоровались с призраками»… Так это называлось. Поздороваться с призраком. Махнуть рукой в темноту, чтобы сработали датчики, чтобы загорелся свет… Здесь надо двигаться, чтобы видеть.
Кайра почти не слушала его. Шагая по темному коридору, она примеряла на себя новую реальность: остаться здесь навсегда. В этом бункере. С этим человеком. До конца жизни.
Она не должна показывать ему свой ужас. Он находит в себе силы шутить – Кайра должна шутить смешнее. Что найти смешного в этом коридоре, в лампочках, которые зажигаются в нескольких шагах и потом гаснут за спиной, возвращая темноту на место?!
– Нас как будто сожрали, – сказала она. – Мы как будто в чьих-то кишках. И у нас два выхода…
– Нас выблюют или нами посрут, – отозвался он серьезно.
Она с опозданием поняла, что процитировала бородатый анекдот, и разозлилась. Теперь надо было сказать колкость, придумать изощренное оскорбление, но ее фантазия подло дезертировала.
– А вот это интересно. – Он остановился у стены. – Смотри.
Очередная лампочка осветила рисунок на бетонной стене: лес. Натурально выписанные ветки, тропинка, ведущая в глубь нарисованной чащи. Кайра подошла ближе. Коснулась стены, будто проверяя, существует ли бетон на самом деле; рисунок был стар, частицы краски остались у нее на пальцах.
– Они имели мужество здесь жить, а не просто работать, – сказал Маркус Из-Лета. – Тосковали по родине…
– Мечтали вернуться домой, – сказала Кайра, и звук голоса ее выдал.
Маркус Из-Лета очень внимательно на нее посмотрел:
– У тебя есть родные? Родители, дети?
– Уже нет.
– Как ты сказала тогда? «Единственный способ не потерять родственника на войне – быть сиротой без родни»?
– С отцом я не общаюсь пятнадцать лет. Мать погибла: несчастный случай на производстве. Братьев и сестер нет. Мужа нет. Детей нет.
– Значит, тебе не к кому возвращаться?
– Есть боевые товарищи, мой долг и моя война. – Она запнулась. – И… я просто не хочу так жить. Здесь. С тобой.
– «Хочу», «не хочу», – нет в уставе таких выражений. – Он махнул рукой, сигнализируя датчикам, впереди зажглись сразу две лампочки. – Или у овцемордых по-другому?
Говорить с гиеной, как с человеком, изначально было ошибкой.
Содержимое продуктового склада отлично сохранилось. Протеиновые коктейли, сухофрукты, галеты, консервы – из расчета на двести человек и сто дней, а двоим этого хватит на десять тысяч дней и ночей. Двадцать семь лет.
Кайра пила чистую воду, захлебывалась, откашливалась, плевала на пол и снова пила. Ей будет пятьдесят два года, когда ресурс исчерпается. А если убить Из-Лета, можно жить до семидесяти девяти, в бункере, в одиночестве. Великолепная перспектива.
Она отыскала на дне контейнера кухонный нож.
– Эй, Кайра Из-Тени! – Он позвал ее из-за стеллажей, в его голосе было странное напряжение. – Иди сюда!
Война продолжается, подумала Кайра.
Он поманил ее, датчики поймали движение, и темнота раздвинулась. Этот склад был огромным: стеллажи, коробки, ящики, цистерны с желтыми и красными маркировками; Кайра держала руку с ножом за спиной и не торопилась приближаться.
– Что ты здесь нашел, надувную женщину?
– Батареи для флаера. Заряженные.
Кайра на несколько секунд потеряла самообладание.
– Батареи, – повторила, как диктофон. – Но они же… не могут так долго хранить заряд! Они не могут… этого не может быть…
Маркус Из-Лета перевел взгляд на нож в ее опущенной руке. Кайра спохватилась; он поймал ее в простенькую ловушку. Подал надежду – и выявил настоящие намерения.
– Скотина!
Она давно не тренировалась, да и кухонный нож не предназначен для бросков, но Кайра была очень зла, и лезвие с хрустом вошло в бок контейнера из пенистой пластмассы. На уровне человеческого лица. В двух шагах от Маркуса Из-Лета.
Почему она в последний момент изменила направление броска? Неужели поверила в небылицу о батареях на складе?!
– Я не вру, – после длинной паузы сказал он. – Заряд просел, но на ночь хватит с избытком. Единственная проблема – до заката донести батарею до флаера… Может, я тебе не нужен? Сама справишься?
Кайра закрыла лицо трясущимися руками.
Последние сто метров пути обратно к флаеру, с батареей на плечах, она не запомнила. Вот ее ноги в тактических ботинках проваливаются в песок по щиколотку, шаг за шагом, по глубоким следам идущего впереди. И вот она уже в салоне, лежит в кресле, не в силах пошевелить ни ногой, ни рукой.
– Резервная батарея подсоединена, – женским голосом сказал «Морфо».
Включились экраны. Кайра увидела, что солнце касается горизонта, лежит на нем брюхом и сейчас утонет. Через секунду Маркус Из-Лета попытался подняться по трапу, но сорвался. Она видела, как разжались его пальцы; он вывалился наружу и упал на песок.
Кайра взвыла, поднимаясь. Со стоном и руганью добралась до пилотской двери. Протянула ему руку, рывком помогла забраться в салон, потеряла сознание. Открыла глаза, как после долгого сна: флаер висел над пустыней, небо теряло последние краски, экраны работали. Внизу в исчезающем свете едва различима была башня. Темные кляксы, подвижные, лоснящиеся, облепили запертый люк, подбирая крохи: отшелушившиеся клетки кожи. Упавшие волоски. Капли мочи и пота. Смотреть на это было отвратительно, но она не могла оторвать взгляда – пока внешние экраны не погасли и остался только звук – щелчки. Потрескивание.
Приглушенно горели лампы освещения. Кайра впервые видела салон «Морфо» таким – не полностью темный, не залитый резким светом, он казался жилым помещением и даже, пожалуй, уютным.
Из-Лета сунул ей в руку бутылку с протеиновой смесью. Кайра напилась, подобрала с пола упавшее одеяло, завернулась в запах можжевельника и отключилась, как машина.
– Спасибо, что подала мне руку.
– Ты мой ресурс, – отозвалась она, хрустя галетой. – Я сохранила тебя, как приложение к флаеру.
Небо светлело. «Морфо» висел над пустыней. Кайра жевала сухой паек, добытый в бункере, и запивала холодным кофе. У этой простой еды были вкус и запах жизни.
– Хорошо бросаешь нож, – сказал он небрежно.
– Я перфекционистка.
– Я заметил.
– Ты с самого начала знал, что на складе могут быть батареи?
– Видишь ли, – он вытер с губ остатки протеинового коктейля, – воздушный парк на Резерве не комплектовался «Морфо». Их завезли всего несколько штук, перед самым закрытием проекта. Вероятность обнаружить на складе совместимые батареи была… мягко говоря, невысока. Но я все равно решил проверить.
– А ты везучий, – сказала она после долгой паузы. – Я бы взяла тебя своим заместителем.