– Мы не сработались бы. Ты слишком любишь простые решения.
– Вранье, – она почти обиделась.
– Что бы ты сделала, если бы в операции, которую ты спланировала, погиб почти весь личный состав? А ты оказалась единственным выжившим офицером?
– Застрелилась бы, – сказала она, не задумываясь.
– Вот, – он кивнул. – В этом разница между нами.
– Я знаю, что такое воинская честь!
– Честь – приносить пользу своей армии. Поэтому я отслужил в штрафном батальоне, черпал дерьмо, придерживал выпадающие кишки, выжил, вернул себе звание и уже потом подготовил десятки удачных операций. Тысячи овец, обученных, мотивированных, пополнили списки безвозвратных потерь. И тебя в конце концов я все-таки поймал.
Его слова неожиданно ранили ее. Кофе показался горьким. Разглагольствования гиен она всегда пропускала мимо ушей, но статус этого человека был теперь для нее не ясен: до какой степени он враг ей? И если отчасти не враг, то кто?
– Еще кто кого поймал, – сказала она сквозь зубы. – Я не в проигрыше. Из-за меня ты навечно заперт на Резерве и никогда больше не принесешь пользы своей армии.
– Я уже говорил, что мной бесполезно манипулировать? – Он ласково улыбался, и Кайра обозлилась:
– Ты забыл, как опустил флаер и спас меня? И кто после этого не поддается на манипуляции?
– Ты мой ресурс, – он хитро прищурился, повторяя ее слова. – Я сохранил тебя для дальнейшей эксплуатации.
Из-за горизонта показалось солнце. Пустыня внизу на мгновение ожила: по ней заструились тени. Как будто в этот час, сразу же после рассвета, снова явился призрак и рек, и гор, дорог и городов.
– Ладно, без манипуляций, – сказала Кайра. – Ты знаешь, как нам выбраться с Резерва?
Он перестал улыбаться и очень долго молчал. Кайра ждала, затаив дыхание.
– Не хочу обманывать, – сказал он наконец. – Слишком много факторов. Найдутся ли в бункере актуальные карты. Смогу ли я проложить маршрут. В каком состоянии другие базы.
– Мы все равно не сможем пересечь океан!
– А нам не надо. В центре материка есть база со стабильным телепортом.
– И если мы до него доберемся… – Кайра вцепилась в подлокотники.
– Мы вернемся домой.
Теплый поток из сушилки касался волос; высыхая, они завивались кудряшками. Кайра стояла перед зеркалом в санитарном отсеке и разглядывала себя с некоторой опаской.
Синяки на запястьях и щиколотках. Синяки на плечах. Торчащие ребра, ввалившиеся глаза, мурашки на бледной коже. Ничего, бывало и хуже; собрав волосы под чистую бандану, она влезла в теплую после сушилки одежду.
После того как удалось починить заправочные терминалы, можно было некоторое время не экономить энергию. Это значило – горячие обеды и ужины, климат-контроль в салоне, санитарный отсек с полными баками чистой воды и сушилкой. Они могли бы ночевать в бункере, но оказалось, что флаер нельзя оставлять чистильщикам ни на одну ночь.
– Выжрут органические элементы, – сказал Из-Лета. – Если хочешь, я могу поднять флаер, а ты спи в жилом отсеке, там удобнее.
Ночевка в бункере, едва не ставшем ей пожизненной тюрьмой, не соответствовала представлениям Кайры об удобстве.
– Скажи, почему не предусмотрен ангар для флаера – защищенный?
– Потому что на Резерве использовалась бронированная техника. Если бы на «Морфо» стояла броня, мы могли бы ночевать в пустыне.
– Ничего себе, – сказала Кайра. – В следующий раз, как сюда соберешься, позаботься о броне, ладно?
Он криво ухмыльнулся, оценив ее юмор. В последнее время он пребывал в мрачном настроении: в бункере не удалось разжиться информацией. Данные в системе были повреждены либо уничтожены, а это значило, что карты у них как не было, так и нет.
…Кайра вышла из санитарного отсека. Маркус Из-Лета сидел в пилотском кресле, на оперативном мониторе перед ним висела схема, нарисованная по памяти: круги и точки на месте бункеров. Стрелки между ними. Грубый, приблизительный рисунок, от которого зависит их жизнь. Маркус Из-Лета смотрел на карту, будто ожидая, что под его взглядом она оживет.
– Скажи, – Кайра остановилась за спинкой пилотского кресла, – по какому принципу размещались бункеры? Не случайным же образом, не бросили на карту пригоршню монет, и там, где они упали, зарыли в песок кучу денег, – ведь не так?
– А какая разница? – сказал он сквозь зубы.
– Я хочу посмотреть раскоп.
– Что?!
То, что бункеры географически привязаны к раскопам, она поняла давно – просто раньше не было ни времени, ни сил это обсуждать. А раскопы привязаны к бывшим городам, научным центрам, военным базам, – тому, что от них осталось.
Кайра думала, что Маркус Из-Лета захочет остановить ее. Но он не стал даже спорить, только задумался на секунду.
– А что ты хочешь увидеть?
– Как жили те люди.
– Я думаю, они жили так же, как мы, – сказал он. – Но если хочешь, давай посмотрим.
Они вошли в бункер, миновали складскую зону, жилую зону, рабочую зону – и оказались на лифтовой площадке. Три огромных лифта стояли, открыв двери, приглашая.
– Я подожду здесь, – сказал Из-Лета.
– Клаустрофобия?
– Если ты застрянешь в лифтовой шахте, я хотя бы попробую тебя вытащить. Если мы застрянем оба… позор. Премия за самую глупую смерть.
Кайра остановилась перед открытой дверью. Лифты простояли, обесточенные, пять лет. У бункера большой запас прочности, но терминалы-то не работали…
– Как выглядит этот раскоп?
– Сеть многоярусных ходов. Мельчайшая взвесь в воздухе, нужны респираторы. Когда говорят – сотру в порошок, вот это и имеют в виду: те города стерты в порошок. В пыль. Когда удавалось найти целую пуговицу, это считалось крупной находкой.
– Тогда это совсем безнадежные раскопки, – сказала Кайра.
– Поначалу Резерв обнадеживал: вот нашли бумажную книгу в хорошем состоянии. Вот нашли фрагмент статуи. Вот нашли электронный носитель, годами пытались расшифровать…
Кайра опустила голову. Отступила от лифта:
– Ты прав. Я туда не пойду.
Он молча повернулся и зашагал к выходу. Она тащилась за ним, пытаясь дать имя своей тревоге, и только ближе к выходу сформулировала:
– Маркус… ты потерял надежду вернуться?
– Ты имеешь в виду тайну раскопа, которую я должен бы от тебя скрывать, но не скрываю?
– Вот именно.
– Нет смысла прятать от тебя то, о чем ты сама догадалась. – Он мерно шагал вверх по железной лестнице, его голос отражался от стен. – А вернемся мы или нет, выдашь ты своим нашу тайну или нет… Для начала постараемся выжить.
Они покинули базу на закате. Полностью загрузив флаер, зарядив батареи, задраив напоследок дверь-диафрагму. Флаер взял курс к горизонту – вслед за солнцем. Кайра смотрела, как удаляется на экранах база, которая чуть не стала для них последней ловушкой.
– Ты готовился служить на Резерве, да? Пилотом? Поэтому знаешь пароли?
– Да.
– И что, их никогда не меняли?!
– Они регулярно обновляются. До сих пор.
– Тогда как ты…
– Зная номер базы и угол солнца над горизонтом, я по алгоритму вычисляю пароль. В прошлый раз я неверно оценил угол солнца.
– Ты был почти слепой, – медленно сказала Кайра. – А почему тебя так и не отправили на Резерв?
– Сочли, что мое место на фронте, и отозвали уже данное разрешение. За день до вылета, когда я прошел все инструктажи, когда мою биометрию уже внесли в базу.
– Сурово, – пробормотала Кайра. – А ты? Что ты здесь хотел найти? Откопать смертельное оружие?
– Хотел встретиться с женой.
Сделалось почти темно. Экраны погасли.
– Ты же говорил, она механик-водитель. – Кайра облизнула губы.
– Это военная специальность. А на гражданке она культуролог… была. Пока наши искали на раскопах информацию по оружию, она искала памятники материальной культуры.
– Нашла?
– Кое-что. Но мало. Сейсмических ударов было несколько, все перемешалось… каша.
Ровное гудение моторов заглушало щелканье и шорохи ночной пустыни.
– А если бы у вас получилось раскопать технологии, – сказала Кайра, – как бы вы использовали чистильщиков, например?
– Не предлагай мне чужих задач. Мое дело – тактика наземных операций.
– Гиены сознавали, что не смогут победить честно, – Кайра кивнула, отвечая своим мыслям. – Без модифицированной чумы.
– Ты думаешь, овцы не искали тех же технологий? – Он ухмыльнулся: – Все то же самое, только без телепорта. Они использовали авианосцы, поэтому их базы сосредоточены на побережье. Поздравляю, ты только что узнала государственную тайну.
Кайра отхлебнула из бутылки с водой, прополоскала горло.
– Почему твоя жена ушла на фронт, вместо того чтобы заниматься культурологией? После Резерва у нее, наверное, была бронь…
– Потому что мы хотели, чтобы наши дети жили в мире.
– У тебя есть дети?!
Он кивнул.
– А… с кем же они остались?!
– Мои отец и мать – офицеры в отставке. С ними живет замужняя сестра, у нее тоже дети. Ради их будущего мы воюем… я воюю, а жена погибла. Мир наступит после нашей победы.
– Но вам не победить, – сказала Кайра. – Растут новые поколения, на место каждого убитого придут двое живых, сильных, беспощадных…
Она поняла, что повторяет слова, которые обычно говорила подросткам на сборах.
– Мне тоже не очень это нравится, – сказал он, когда пауза затянулась. – Если бы вы сдались, мы могли бы обеспечить достойные условия…
– Мы никогда не сдадимся! – рявкнула Кайра.
– Значит, нам придется поставить вас на колени, – отозвался он глухо.
А если наши ученые все-таки откопали здесь модифицированную чуму, подумала Кайра. Или хотя бы сейсмическую бомбу. Может быть, прямо сейчас, в секретной лаборатории… идет завершающая фаза разработки… тестирование…
Она поймала его взгляд – и поняла, что их мысли в этот момент полностью совпали.