– Артем Прозоров, – сказал автоматический голос из динамика, – поместите свой багаж на багажную полку. Займите любое место, пожалуйста, и активируйте систему компенсации, встроенную в кресло.
Открылась дверца над головой. У Артема не было с собой багажа; он сел в ближайшее кресло. «Я что, полечу на этом на орбиту?!»
Загорелась красным и желтым кнопка прямо перед глазами. Артем шлепнул по ней ладонью, как по сенсору.
Кресло растеклось, размякло и отвердело, заключая его в кокон. Он даже не успел испугаться.
– Артем Прозоров, вы находитесь на борту крейсера Его Императорского Величества «Метрополия».
Артем дышал ртом.
Полет – или перемещение, или что это было – уместился для него в несколько секунд. Кресло сожрало его, как хищный цветок съедает муху, но не переварило, и после мгновенного головокружения Артем пришел в себя почему-то уже на ногах, перед открытым люком. Багажная полка за его спиной мерцала и попискивала, напоминая о багаже, которого не было. Артем явился на «Метрополию» с пустыми руками.
Споткнулся на пороге. Миновал короткий коридор. Потом перед ним разъехались в стороны автоматические створки. Артем прошел несколько шагов, споткнулся еще раз и остановился.
Он стоял посреди огромного пространства, залитого светом. Над головой было небо – непривычно высокое, выше, чем на Варте, и темно-синее. Звезды проступали на нем белыми точками, а в самом уголке синего пространства калачом свернулась планета – маленькая, ощетинившаяся горными пиками каменистая Варта.
– Артем Прозоров?
Он обернулся. Рядом стояла женщина, чем-то неуловимо похожая на мать, возможно, старая, но не поддавшаяся возрасту. Артема поразило ее платье – длинное, со множеством складок, широкое одеяние до пола.
– Приложите руку к сенсору, пожалуйста.
Она протянула ему предмет, похожий на старинный медный поднос. Артем коснулся его с опаской – почему-то показалось, что металл горячий.
– Пойдемте, я провожу вас. Вы, я вижу, впервые на «Метрополии»?
Он кивнул, боясь, что голос подведет его.
– Вы восприимчивы к яркому свету? К высокому содержанию кислорода в воздухе? Вам нужны очки или шлем?
Он покачал головой.
Еще через полчаса он сидел в комнате, странно маленькой в сравнении с внутренними помещениями «Метрополии». На столе перед ним остывал чай в керамической чашке.
– Император примет вас через несколько минут, – сказал мужчина средних лет, сидящий напротив. – Вы ознакомились с инструкцией, которую прислала вам Служба Протокола?
Волосы поднялись дыбом на голове Артема. Кажется, какой-то документ в самом деле приходил на его почтовый ящик. Но Артем, решавший главный в жизни вопрос – Идти или Не Идти, – совсем забыл о нем.
Мужчина сдвинул брови:
– Вы что же, невнимательно прочли инструкцию?!
Сейчас меня выгонят, понял он и почти смирился. «Шлеп, дерг, левый задний, тык, шмяк, тише-тише…»
– Сосредоточьтесь, – ледяным голосом заговорил мужчина. – Вы должны говорить только тогда, когда Император позволит вам. Вы должны обращаться к нему «Ваше Императорское Величество» и никак иначе. Вы не должны ходить по комнате без приглашения. Вы не должны отводить взгляд, если Император захочет посмотреть вам в глаза.
«А мама-то была права…»
– И запомните: вы должны поддерживать ролевую модель общения. Это значит, что, если Император будет говорить с вами, как отец с сыном, вы должны отвечать, как почтительный сын любящему отцу. Если Император примет роль начальника – вы будете подчиненным. Если он примет роль сурового монарха…
Открылась информационная панель на стене.
– Его Императорское Величество приглашает Артема Прозорова, – проворковала юная, лет шестнадцати, девушка и улыбнулась ободряюще: – Пройдите в кабинет, пожалуйста.
Он вошел и остановился посреди квадратной комнаты. У столика напротив, закинув ногу на ногу, сидел мужчина лет тридцати, бритый наголо, в темно-зеленом свободном костюме. В руках у него был мяч – оранжевый с черным. Артем ожидал чего угодно, но не мяча.
Он стоял, памятуя, что перемещаться без приглашения ему запрещено. К этому моменту чувства притупились, а из желаний осталось одно: поскорее отыграть «ролевую модель» и покинуть «Метрополию». И больше никогда-никогда… Мама, как ты была права, что же мне дома-то не сиделось…
«Кис, брысь, левый задний, – назойливо звучало в голове. – Хвост, рост, по лбу крышкой…»
Император смотрел на него сквозь дымчатые очки – вряд ли он носил их для удобства. Скорее, для комфорта посетителя. Артем вспомнил и содрогнулся: «Вы не должны отводить взгляд…»
– Ну что, Артем, – сказал Император с непонятным легким акцентом, – «Левый задний», так?
Артем попятился, забыв о наставлениях Службы Протокола.
– Я не читаю твои мысли, – Император покачал головой. – Но я внимательно прослушал твои работы… Что тебе все-таки ближе – математика или музыка?
Артем молчал.
– Сядь, – Император кивнул. – На пол. Здесь чисто.
Артем опустился на пол, где стоял.
– Чем ты занимаешься – прямо сейчас? Пытаешься вычислить «ролевую модель»?
– Да, – сказал Артем.
– Перестань, не надо этого делать…
Император встал. Он был высок, пожалуй, даже огромен. На Варте, где люди в массе своей были ниже ростом, чем жители «Метрополии», он выглядел бы нелепо и пугающе. Артем дернулся, чтобы тоже встать, – и завис, пытаясь вспомнить, что предписывает в таком случае Служба Протокола.
Император подбросил мяч и поймал. Потом заставил вертеться на пальце. Артем никогда не видел ничего подобного.
– У меня к тебе предложение, к которому ты не готов, – сказал Император и уселся напротив. – И я не знаю, как тебя подготовить, в этом проблема… Скажи, почему ты не подавал заявку на подданство?
Артем понял, что не может говорить. Такое в его жизни случалось только однажды – когда в первом классе он должен был петь в прямом эфире на школьном празднике. Но тогда он под конец куплета справился с голосом, а теперь не мог выдавить и слова.
– Ты привязан к семье? Это естественно. Но ты уже взрослый, рано или поздно уедешь, уйдешь. Ты привязан к своей планете? Ты не хочешь увидеть другие?
– Я боялся, что мне откажут, – сказал Артем.
– Правда?!
Артем опустил голову.
– Ну вот я тебе предложу подданство – ты согласишься?
– Да, – сказал Артем и испугался до холодного пота.
– Отлично. – Император снова подбросил и поймал свой мяч. – Уже очень хорошо. Теперь слушай меня внимательно.
Он скрестил ноги, оперся локтями о колени, держа перед собой мяч, как планету на ладонях. Или как голову врага.
– Ты очень молодой человек редких дарований. Возможно, их еще оценят на Варте, а может, и нет – они специфичны. Я не удивлюсь, если ты поешь про себя, не умолкая, свои и чужие песни или слушаешь симфонии – молча… Да?
Артем наклонил голову.
– Поэтому, Артем, я решился предложить тебе не подданство. Я предлагаю тебе гражданство. Понимаешь, что это значит?
– Нет, – сказал Артем, хотя прекрасно все понял. Ужас вернулся к нему с десятикратной силой. Казалось, в комнате разорвалась молчаливая бомба. – Нет, пожалуйста!
– Дуралей, – мягко сказал Император. – Тебя никто не заберет насильно. Более того – если бы ты сейчас закричал «да-да-да», я отпустил бы тебя подумать на досуге…
Артем съежился.
– А теперь слушай самое главное. Те, кого я забирал раньше, оставляли снаружи свои тела. Это выглядело как физическая смерть… В самом деле, признаю, это потеря, с одной стороны, и шок – с другой. Чужая эндокринная система, чужой мозг, непростая адаптация. Сложно… Может, поэтому те сорок три человека, которые получили гражданство за последние сто лет, были старше пятидесяти.
Артем смотрел на мяч в его руках.
– Мячик нужен мне, чтобы постоянно тренироваться. Чувствовать баланс. Равновесие… Огромная нагрузка на мозг. Который сам по себе довольно-таки стар, Денису Донцову сейчас двести четыре года… Ты знаешь, кто такой Денис Донцов?
Артем молчал.
– Это Император, – сказал его собеседник. – Он собирал нас, сперва играя, потом сознательно. Нанизал нас на свою личность, как пластмассовые колечки на палочку. Мы – граждане великой Империи, ее ядро… Малыш, мне больно смотреть, как ты нервничаешь. Меня зовут Марта Гомес, я приняла гражданство всего два года назад и расскажу тебе все, что ты захочешь узнать.
– Я хочу быть собой!
– Конечно. Послушай. Я биохимик, если тебе интересно, с Легенды. Это колония, по сравнению с Вартой – молодая и бедная. У меня там осталась семья, два сына, внуки… Я могу написать им, у нас есть связь. Они думают, что я получила подданство и работаю на «Метрополии».
– Вы что же – все помните?!
– Конечно. Моя личность не растворяется и не смешивается. Но, кроме личности, у меня теперь есть нечто гораздо большее. Это Империя, и я ее часть… Представь, что у тебя есть тростниковая дудочка, ты играешь тихонько и чисто. Но тебе предлагают грандиозный оркестр из лучших инструментов, лучших виртуозов Вселенной. Твой нынешний талант, твоя личность – это дудочка, мальчик… Подумай, что будет, если в твоем распоряжении окажется оркестр.
Голос Императора не менялся – тем не менее Артем был уверен, что с ним говорит пожилая озабоченная женщина.
– Знаешь, я не жалею о своем потерянном биологическом носителе, новые возможности его затмили, – снова заговорил Император… а возможно, Марта Гомес. – Но тебе ведь и тело-то не придется оставлять.
– Я не понимаю…
– Теперь самое главное, – сказал Император, и Артем понял, что Марта Гомес отошла в сторону. – У меня намечается проблема. Или так: у меня скоро наметится проблема, которую я должен предвидеть. Мозг Дениса, как и его тело, устарел, несмотря на все усилия имперской медицины. Компромиссный вариант вроде синтетического тела меня не устраивает: я хочу быть смертным, это принципиально. Артем, меня устраивает твой мозг и твоя эндокринная система. Ты очень молод, но уже не ребенок. Ты достоин гражданства как личность. Снаружи это будет выглядеть и вовсе забавно: ты будешь Императором, Артем. Ты, в твоем теле, с твоими дурацкими песенками, которые я так ценю.