Они остановили Прорыв, и Эра, как обычно, вскинула мечи в приветствии. Толпа ответила ревом и морем поднятых рук. Пистолет в одной из них остался незамеченным. Когда прозвучал выстрел и Эра осела на руки стоящего рядом Хен Мина, никто не понял, что случилось. Резкая боль хлестнула по нервам, и резонанс прервался. Ставр, перепрыгивая через ступеньки, кинулся вниз, к девушке. Ши Ху же, уняв дрожь в руках, сделал выстрел. Он не боялся промахнуться – толпа отодвинулась от убийцы, образовав вокруг него пустое пространство. И отшатнулась еще дальше, стараясь уберечься от разлетающегося из простреленной головы содержимого.
Хен Мин зажимал рану Эры. Подскочивший Ставр зубами сорвал упаковку с бинтов. Он действовал быстро, но руки дрожали.
Не потерявший голову Алесь тут же связался с кружащимся над головой вертолетом. Вместе с Дмитрием и Яном они расчистили место под посадку.
Повязка пропитывалась кровью, вынуждая наматывать все новые слои бинтов. Но и они тут же краснели. Запас перевязочного материала подходил к концу, и мужчины всерьез опасались, что до госпиталя девушку живой не довезут.
Колеса каталки отражались в полировке каменного пола. Капли крови оставляли прерывистую дорожку. Санитарка вежливо оттеснила мужчин от Эры и закрыла дверь с надписью «Стерильная зона. Посторонним вход воспрещен».
На табло с номерами операционной зажегся огонек – врачи начали борьбу за жизнь.
Мужчины сидели вдоль стен, боясь даже дыханием нарушить больничную тишину, словно звуки могли проникнуть сквозь двери и помешать.
Ставр не выдержал первым. Встал, сделал несколько шагов и привалился спиной к стене. Ноги подкосились. Капитан сполз на пол и так и остался сидеть, уткнувшись лицом в окровавленные руки.
Там, за стеной, боролась за жизнь девушка, которую он так и не осмелился назвать своей. Та, за которую он и бороться не стал, отступил… Ставру казалось, он слышит тихое позвякивание операционных инструментов и шипение аппарата, помогающего Эре дышать.
Ждать было невыносимо. Постоянно чудилось, что вот-вот откроется дверь и врач, снимающий маску, скорбно опустит голову, не в силах произнести страшные слова.
Ставр с завистью смотрел на Яна. Парень прикрыл глаза и едва слышно шептал молитвы. Темные шарики четок плавно скользили между пальцами.
Сам капитан молиться не умел. Но и сидеть в бездействии оказалось невыносимо. Он оглянулся на Ши Ху, и сожаление накрыло душной волной. Куда он лез? Зачем мешал чувству молодых людей? Они были бы красивой парой.
И мотнув головой, Ставр поклялся себе – если Эра выживет, он отступит. Будет жить в тени, ничем не привлекая ее внимания. Много ли ему, старику, надо? Только знать, что с ней все в порядке, что она счастлива.
Злые голоса оторвали от грустных мыслей. Хен Мин что-то резко говорил Ши Ху, а тот только голову виновато опускал.
Ставр прислушался. Из потока корейской речи он выловил только одно знакомое слово – едонсен. Младшая сестра. Значит, говорили об Эре. Но что?
А распаленный Хен Мин вскочил. Тяжелый армейский ботинок врезался в голень Ши Ху. Парень пошатнулся, едва удерживая равновесие, но даже не посмел прикоснуться к больному месту. Вытянулся напротив Мастера, и кланялся, кланялся, что-то бормоча в ответ.
Хен Мин снова пнул. И тут же отлетел в сторону от сильного толчка – Алесь встал между мужчинами, прерывая драку:
– Вы, елупени чертовы! Девчонка там, может, умирает, а вы тут как две пробыдлы… А, – махнул он рукой, – что с вами говорить.
– Не вмешивайся, – разозлился Хен Мин. – Я с ним сам разберусь!
– А ну, забi зяпу! – рявкнул Алесь. И повернулся к Ши Ху: – Чего он на тебя взъелся?
– Я убил ту сволочь, – тихо ответил Ши Ху.
– Какую? Этого… который в Эру стрелял?
Ши Ху кивнул.
– Так правильно сделал! Добрался бы я до него… – на лице Алеся заиграли желваки, – ему бы ад раем показался.
– Он украл это право у меня! – прошипел Хен Мин. – Это я должен был убить гада!
– Да мы все его самолично порешить хотели бы. Чего теперь кулаками-то махать? – не понял Алесь.
– Эра – моя едонсен. И Ши Ху не имеет к ней никакого отношения! Убить ту тварь должен был я, и только я! Больше этого права нет ни у кого.
– Погоди, – нахмурился Алесь. – Что-то я не пойму. Ты о мести сейчас? Так вроде Эра тебе не родная сестра…
– Это не имеет значения. Мы связаны через общего Мастера, моего отца. Это родство покрепче кровного будет. Так что это было мое дело. И мое право.
– Успокойтесь, – вмешался Ставр.
Тихий голос звучал, как порыв самума – скрип песка, и ни капли жизни.
– Какая разница, кто отомстил. Мы тут все… семья. Если так сказать можно. Но и это ерунда по сравнению с тем, что Эра сейчас там, – он мотнул головой в сторону операционной. – Какая разница… если она не выживет?
– Не смей! – подлетел к Ставру Ши Ху и, забыв о субординации, схватил за плечи. – Не смей! Она выживет! Слышишь? Выживет!
Алесь, матерясь на чем свет стоит, оттолкнул Ши Ху в сторону:
– Каб цябе халера узяла! Рехнулся? Ох! – отшатнулся он, глядя в коридор. – И этих черти принесли!
По коридору во главе с Мартином шла толпа журналистов. Вспышки камер осветили коридор, заставив привыкших к полумраку мужчин жмуриться.
– Как она? – Мартин не обращал внимания на суету.
– Пока не знаем, – тихо ответил Ставр. И попросил: – Можно убрать их отсюда? Больница же!
– Нельзя. Сейчас именно репортеры – гарантия ее безопасности. Чем сильнее шум, тем меньше шанс повторного покушения.
– Выяснили, кто это был?
– Пока нет. Расследуем. Но представители Армии Спасения уже заявили, что это не их рук дело.
– Вы им верите?
Мартин не успел ответить. Дверь в реанимацию приоткрылась, и поток репортеров залил светом и вопросами появившегося врача.
Тот растерялся. По знаку Ставра Гамма привычно создала буфер между хирургом и жадными до новостей работниками пера, пропустив только Мартина. Он, побеседовав с врачом, повернулся к журналистам:
– Я договорюсь о пресс-конференции. А теперь, пожалуйста, освободите коридор, вы мешаете персоналу.
Его не послушались. Но от двери отошли. Мартин дал знак Гамме следовать за ним.
– Эре несладко пришлось. Пуля разворотила внутренние органы, привези вы ее на полчаса позже…
Маска вместо лица подсказала, о чем умолчал лидер Сопротивления.
– Она выживет?
Шесть пар глаз уставились на Мартина с надеждой.
– Не знаю. Они не дают гарантий. Но обещали сделать все возможное. В любом случае Эра уже помогла движению. Этот выстрел вызвал возмущения, и хоть генерал Рой утверждает, что это не они, ему никто не верит. Общественное мнение на нашей стороне, и очень скоро наши противники будут вынуждены сесть за стол переговоров. Но об этом потом. Сейчас я должен идти – эти ищейки не отвяжутся, пока я не сдержу обещание. Черт, пришлось раньше времени открыться… Как не вовремя! Да, вертолет ждет, как только появитесь на крыше, он вас подхватит. Мне удалось договориться с администрацией больницы, полицию сюда пока не пускают. Но это ненадолго. Как только получат ордер – вас арестуют. Поэтому поторопитесь. Удачи, господа.
Они покидали больницу с тяжелым сердцем. Там, внизу, оставалась их Прима, основной тон Гаммы. Ее боль они ощущали даже без резонанса.
– С ней все будет хорошо, – тихо, словно убеждая самого себя, пробормотал Дмитрий.
– Да. Врачи позаботятся, – подхватил Алесь. – А Мартин сделает все, чтобы правительство не добралось до нее раньше времени. Сейчас ее состояние играет ей на руку.
– Послушайте, – перебил стенания Ян. – А о каком «раскрытии» говорил Мартин? И вообще…
Коммуникатор послушно передал новости нескольких последних часов. По всем каналам крутили запись ранения Эры.
Ведущие, захлебываясь от важности известий, сообщали, что предводителем Сопротивления оказался Джастин Эйр, бывший военнослужащий, ушедший в отставку после ранения.
Краткая биография сопровождалась кадрами кинохроники и фотографиями. Мартин в военной форме новобранца тогда еще существующей страны. Он же – представленный к награде спецназовец. И – фото дня: Мартин, Мэтью Рой и Сергей Шторм смотрят, улыбаясь, в камеру. Вместе, плечом к плечу, улыбаясь от сознания успеха проведенной операции.
Вперемешку с информацией о Сопротивлении в эфир выплескивалось возмущение покушением на самую успешную Приму современности. Таланты Эры превозносили до небес, называли последней надеждой человечества. Девушкой, не побоявшейся пойти против памяти отца и сразиться с системой.
– Везде одно и то же… – Ставр выключил экран.
Две недели Гамма скрывалась как от государственных шпионов, так и от прессы. Первые мечтали арестовать бунтарей, вторые – взять интервью.
Мартин отдувался за всех.
С его подачи вскоре во всем мире Эру принимали за мученицу, а Сопротивление – за спасителей как от ктулху, так и от закручивающей гайки Армии. Во многих странах на заседаниях правительства всерьез рассматривали вопрос о признании движения легальным. Но, пока спор да дело, первая Гамма Сопротивления томилась от безделья и кидалась к коммутаторам по первому писку – два раза в день им передавали о состоянии девушки.
Эра поправлялась очень медленно. Регенерация поврежденных тканей шла тяжело, так что перевезти девушку в закрытый госпиталь, подчиненный Мартину, удалось не сразу. Правительство все же добралось до нее, но врачи не позволили тронуть больную, да и общественное мнение уже раскачалось. Поэтому ограничились круглосуточной охраной, в надежде если не поймать сообщников, то отдать девушку под суд.
Но Мартин оказался хитрее. Едва лечащий врач сообщил, что появился небольшой шанс, как в больнице полыхнул пожар. В начавшейся суматохе пострадали полицейские – отказавшись покинуть пост, они задохнулись в дыму. Пока их вытащили на свежий воздух, привели в чувство… раненой и след простыл.
Снаряженный последними новинками медицинской техники вертолет нес ценный груз на тайный аэродром. Там Эру перенесли в маленький самолет, который доставил ее в другую страну. Крохотный островок, на котором никому и в голову бы не пришло искать беглянку, затерялся в океане. Там, в полностью оборудованном домике, девушку поджидал штат великолепных врачей. В ближайшие месяцы у них была только одна пациентка – деву