— Водопад! — вскрикнул профессор.
Поток резко ослаб. Теперь по каскаду струился слабый ручеёк, почти беззвучно впадавший в озеро. Путники зачарованно смотрели на него, ждали, что случится дальше. Но больше ничего не происходило. Водопад просто пересох.
— Как это возможно? — не понимала Марина Викторовна.
— Не знаю, — пожал плечами Сергей Николаевич.
Подошли ближе к каскаду. Сейчас хорошо проглядывал зев, из которого не так давно бил мощный поток. Широкий, не меньше полутора метров в диаметре, он вёл наискось вверх, будто штольня.
— Может, это вход? — предположил Артём.
— Вход куда? — не поняла мама.
— Не знаю… Туда, где Дёмин нашёл золото. Туда, где дедушка нашёл своё открытие.
— Не говори ерунду, — поморщился папа.
— Тогда что всё это значит? — спросил Тюрин.
— Откуда я знаю?! Ты у нас главный специалист по водопадам. Вот сам и думай.
— Артём! — крикнула мама.
Юноша, не обращая внимания на окрики, обошёл озеро по каменной кромке. Стал подниматься по скользким ступеням каскада.
— Артём! Прекрати! Сейчас же вернись!
Юноша вскарабкался до зева. Заглянул внутрь. На него пахнуло сложным запахом горной прохлады.
— Что там? — спросил профессор.
— Ступеньки.
— Какие ещё ступеньки? — теперь заинтересовался и Сергей Николаевич.
— Не знаю. Просто ступеньки.
— Естественные? — уточнил Тюрин.
— То есть как?
— Ну… их сделал человек или водой проточило?
— Не знаю… — Артём пожал плечами.
Юноша упёрся руками в нёбо отверстия и сделал шаг внутрь. На ступеньках в зеве было не так скользко, как на каскаде. Они были мокрые и покатые, но при этом покрытые глубокими трещинами.
— Тут можно подняться!
— Немедленно спускайся! — крикнула мама и сама пошла в обход озера по кромке, надеясь добраться до сына, пока тот не ушёл вглубь. — Помоги же! — в отчаянии она позвала мужа, но Сергей Николаевич, заворожённый, молча смотрел, как сын уходит вглубь пещеры, откуда только что хлестал водопад.
— Постой! — крикнул Тюрин. — Мы не знаем, когда вода польётся опять. Для начала нужно посчитать, сколько у нас времени!
Слова профессора подействовали на юношу. Он нехотя остановился. Ещё раз настойчиво посмотрел в темноту, надеясь разглядеть в ней хоть что-то, и вернулся.
Прошло не меньше двух часов, прежде чем ручеёк усилился. Опять в скале что-то щёлкнуло. Потом ещё один раз. Ручей наполнился силой, но пока что даже отдалённо не напоминал изначальный водопад.
Артём вновь приблизился к каскаду. Мама просила его держаться подальше, догадываясь, что напор в любой момент может вернуться, и не ошиблась. На этот раз не было глухого удара, внутри скалы что-то протяжно, приглушённо застонало. Звук продолжался несколько секунд. Будто там, скованный цепями, мучился гигантский зверь невиданной силы. Потом звук оборвался — и водопад хлынул во всю мощь. Артём едва успел отскочить на берег.
По озеру разошлись волны. Опять вспенилось основание каскада. Водораздел, успевший до половины оголиться, вновь нахохлился бурным течением.
— Три часа, — Тюрин покосился на заходящее солнце. — Вполне достаточно, чтобы обследовать пещеру.
— Сам в неё и отправляйся, — проворчала Марина Викторовна, понимая, что профессор надеется на помощь Артёма.
— Никто из нас туда не полезет. Есть там ступеньки или нет. Природные они или выдолбленные Дёминым…
— Никакой Дёмин не мог сделать ступеней, — перебил Тюрин.
— Для этого у нас есть проводники. Дождёмся их, — закончил Сергей Николаевич.
— Ну конечно, — усмехнулся Артём. — Отправишь туда Солонго. Если погибнет — не страшно, сама виновата, никто её не заставлял. Если выживет — ты с удовольствием заберёшь себе все лавры. Потом напишешь в газете, какой ты смелый и как в одиночку полез в пещеру. Остальные дрожали от страха и с замиранием сердца смотрели, как в темноте исчезает твоя фигура.
— Неплохо, — усмехнулся папа. — У тебя, кажется, скрытые таланты. Красиво формулируешь, значит, тоже пойдёшь в журналисты.
— Скорее удавлюсь.
Артём развернулся и зашагал прочь, к водоразделу.
— Стой, — скомандовал Сергей Николаевич.
Юноша не обернулся.
— Кому сказано, стой!
— Оставь его, — Марина Викторовна примирительно положила руку на плечо мужа.
— Нет, ну ты видела? Видела, как он себя ведёт?
— Вы оба неправы.
— Что значит «я неправ»? Ты не слышала, как он общается с отцом?!
— Я сказала, что вы оба неправы.
— Замечательно! — Сергей Николаевич отмахнулся от жены. Сердито зашагал на другую сторону поляны. Сел там у каменных завалов.
— Плохо, что солнце заходит, — вздохнул Тюрин.
— Боишься темноты? — без улыбки спросила Марина Викторовна.
— Не смогу посчитать, сколько часов пройдёт, пока водопад опять иссякнет.
— Как такое вообще возможно? Думаешь, это Дёмин придумал?
— Нет, конечно, — рассмеялся профессор. — Даже если б сюда свезли всех каторжников Александровского централа, собрать подобный механизм им было бы не под силу.
— Тогда кто это сделал?
— Тот, кто сильнее любых каторжников. Сильнее, древнее и умнее.
— О ком ты?
— Ну тебе ли, Марина, не понимать? — профессор, вздохнув, стал протирать очки. — Природа. Я говорю о природе. Ступеньки, которые нашёл Артём, конечно, проточила вода. Как и этот каскад. Тут ничего удивительного. И саму пещеру тоже проточила вода.
— Но почему она иссякает, а потом возобновляется?
— Не знаю. Может, там внутри после какого-нибудь землетрясения откололась глыба и как пробка загородила слив. Вода стала подтачивать её. Глыба превратилась в чашу — глубокую, но кривую, со смещённым центром тяжести. В какой-то момент воды в ней накопилось столько, что глыба отклонилась назад — в углубление, из которого выпала. Водопад зашумел с прежней силой. Но чаша со временем опустела и вернулась в прежнее положение — опять перекрыла поток. Так и пошло. Думаю, раньше, во времена Дёмина, эти процессы занимали по несколько дней, если не месяцев. Глыба с тех пор наверняка уменьшилась, обтесалась от постоянных перепадов. Наверное, Дёмин и не знал этой особенности.
— Ну ты даёшь, — Марина Викторовна покачала головой.
— Не я, природа. Впрочем, это только предположение. Может, там всё гораздо сложнее. Или проще… Может, такая уникальная система и есть открытие Виктора Каюмовича?
— Не знаю…
— Вот и я. Ответ найдём, когда заберёмся внутрь.
Ночевать остались у водораздела. Ни Джамбул, ни Солонго так и не появились.
На рассвете путники обнаружили, что напор воды опять ослабел. Когда солнце окрепло над восточными хребтами, от водопада остался лишь слабый ручей. Повторились уже знакомые внутрискальные звуки. Гулкие щелчки сменились глухим ударом, и теперь по каскаду бежала едва приметная струйка.
— Прошло часов девять, — заметил Тюрин.
— Да, — согласился Сергей Николаевич.
— Я полезу, — уверенно заявил Артём, до сих пор не забывший вчерашней ссоры с папой.
— Нет. Не надо.
— Хочешь, чтобы рискнул кто-то другой?
— Не хочу вообще рисковать. Мы не знаем, всегда ли промежутки одинаковые. Может, утром водопад замолкает на полчаса?
— Оно как бы факт, — согласился Тюрин.
— Что же делать? — в отчаянии Артём сжал кулаки.
— Ждать. Оставим Мишаню считать минуты.
— Часы, если уж говорить точно.
— Неважно, — отмахнулся Сергей Николаевич. — А мы пока соберём грибы и ягоды. Нужно поесть. Я попробую поставить силки Джамбула. Насторожить их несложно, главное — найти заячью тропу. До завтрашнего дня будем наблюдать и считать часы. Там, глядишь, Джамбул подтянется. Посоветуемся с ним, — папа говорил до того монотонно, устало, что Артём приуныл.
Пока мужчины разбирались с силками — крапивная верёвка за ночь затвердела, растрескалась и, кажется, могла лопнуть от малейшего натяжения, — Марина Викторовна спустилась от водораздела к берегу тихой речки. Хотела ополоснуться и промыть волосы, а теперь, на ходу застёгивая брюки, бежала назад, к лагерю. Она отчего-то пригибалась и пыталась жестами что-то сказать мужу.
— Ты чего? — крикнул ей Сергей Николаевич.
— Тихо, тихо, — донеслось до него.
Ещё никто не понял, что происходит, когда прогремел выстрел. В пяти метрах от Марины Викторовны взвилась пыль и осколки камней. Эхо оглушило всех.
— Нагибины… — прошептал Сергей Николаевич и, не сходя с места, стал растерянно оглядываться, будто мог увидеть их где-то поблизости.
— Ложись! — крикнул Тюрин, сам уже повалившийся на живот и неловко барахтавшийся на земле в поисках укрытия.
Ещё один выстрел. Марина Викторовна, споткнувшись, упала.
— Марина, — словно во сне пробормотал Сергей Николаевич.
Артём прыгнул на папу, опрокинул его.
— Марина… — Он не понимал, что происходит, никак не мог выйти из оцепенения.
Мама в кровь рассекла локти. Не замечая этого, опять встала. На полусогнутых ногах, закрывая руками голову, побежала.
Ещё выстрел.
Стреляли издалека, с одной из соседних сопок.
— Мы в ловушке, — простонал профессор.
Прятаться было негде. По каменной осыпи далеко не убежишь — только подставишься под ружьё того, кто сейчас выцеливает их с востока.
— Что там такое? — спросил Сергей Николаевич изменившимся высоким голосом.
— Нагибины! — плача, крикнула ему жена.
— Тут главное — не торопиться…
— Бежим! — Артём вскочил.
— Куда?
— В пещеру!
— Нет! — Марина Викторовна ухватила его за брюки.
— Другого шанса не будет.
Выстрел. Земля взбугрилась совсем рядом.
— Ну же! — сдавленно прошептал юноша.
— Нельзя-нельзя-нельзя, — затараторил Тюрин. — Уже два часа прошло! Может, больше. Нельзя!
— Мы должны рискнуть. Или нас тут всех поубивают!
— Тёма прав, — неожиданно промолвил папа.
Мутная пелена растерянности сошла с его глаз. Сергей Николаевич, чуть покачиваясь, привстал. По его сжатым челюстям было видно, что он старается взять себя в руки, вылупляется из самого себя, выколупливается, выщербливается, только бы вернуть ясность мыслям.