– Понятия не имею.
– Но что-то же вам известно.
– В рабочие лагеря, – промямлил полицейский. – Где-то в Германии. Все, что я знаю.
– Но… здесь же женщины и дети.
Полицейский только пожал плечами.
У Изабель не укладывалось в голове. Как французская жандармерия может вот так обходиться с парижанами? С детьми и женщинами?
– Но дети не могут работать, мсье. А здесь ведь тысячи детей. И много беременных женщин. Каким образом…
– Вы что, видите на мне офицерские погоны? Я похож на организатора этого мероприятия? Я просто выполняю приказ. Мне приказано арестовать иностранных евреев, проживающих в Париже, я подчиняюсь. Решают разделить их: одиноких мужчин в Дранси, семьи – на д’Ив. Voila! Готово. Наставьте на них оружие и будьте готовы стрелять. Правительство хочет выслать всех иностранных евреев из Франции на восток, мы выполняем.
Из всей Франции? Воздух разом вышел из легких. Операция «Весенний ветер».
– Вы хотите сказать, это происходит не только в Париже?
– Нет, в Париже – только начало.
День напролет Вианна простояла в очереди на солнцепеке, и ради чего – полфунта засохшего сыра и буханка отвратительного хлеба.
– Мам, можно немножко клубничного джема намазать? А то хлеб есть невозможно.
Выйдя из магазина, Вианна притянула к себе дочь, потрепала по голове, как маленькую:
– Если только немножко, в меру. Помнишь, какая была зима? А скоро настанет следующая.
Мимо промаршировали солдаты, следом за ними, грохоча по булыжной мостовой, проехал танк.
– Что-то их сегодня много, – заметила Софи.
Вианна подумала о том же. И еще полиция – жандармы толпами прибывают в город.
Какое облегчение – посидеть в тихом ухоженном саду Рашель. Единственное место, где она может быть собой.
На стук Вианны сначала высунулась только голова, Рашель подозрительно огляделась, заметила гостей и с улыбкой широко распахнула дверь:
– Вианна! Софи! Заходите, заходите.
– Софи! – радостно завопила Сара.
Девочки обнялись, словно не виделись несколько недель. Обеим нелегко далась разлука, пока Софи болела. Сара тут же потащила подружку во двор, они устроились под яблоней.
Рашель оставила дверь открытой, чтобы слышать, что там происходит. Вианна размотала косынку, затолкала ее в карман.
– Я тебе кое-что принесла.
– Не надо, Вианна. Мы это уже обсуждали, – возразила Рашель. На ней был мешковатый комбинезон из старой занавески для ванной. Летний кардиган – когда-то белый, а сейчас посеревший от постоянной носки и частой стирки – висел на спинке кресла. Отсюда Вианне хорошо были видны две нашитые желтые звезды.
Вианна прошла в кухню, выдвинула ящик стола. Здесь почти ничего не осталось – за два года оккупации немцы «реквизировали» у местных жителей почти все имущество. Сколько раз за это время они врывались ночами в дома, выгребая подчистую все сколько-нибудь ценное? А потом «необходимое для нужд Германии» эшелонами отправлялось на восток. В итоге гардеробы, чуланы и сундуки горожан опустели. У Рашель в ящике только несколько вилок, ложек и единственный хлебный нож.
Вианна достала хлеб и сыр, аккуратно разрезала пополам и свою долю уложила обратно в корзинку. У Рашель слезы стояли в глазах:
– Прошу тебя, не делай так. Тебе нужны эти продукты.
– Тебе тоже.
– Да надо просто отодрать эту чертову звезду. Тогда хоть смогу потолкаться в очереди, пока что-то там еще есть.
Новые ограничения для евреев появлялись едва не еженедельно: отныне им запрещено пользоваться велосипедами и появляться в общественных местах; в магазин позволено приходить от трех до четырех часов дня, но к тому времени продукты всегда заканчивались.
Вианна не успела ответить, как раздался треск мотоцикла. Она узнала звук и подошла к открытой двери.
– Что ему здесь надо? – встала за плечом Рашель.
– Посмотрим.
– Я с тобой.
Мимо розария, в котором весело щебетали птицы, Вианна прошла к воротам, вышла на дорогу. Рашель не отставала ни на шаг.
– Дамы. – Бек снял фуражку, щелкнул каблуками. – Прощу прощения, что побеспокоил, но мне срочно необходимо сообщить вам кое-что, мадам Мориак. – Подчеркнутое вам прозвучало так, словно у них есть общие секреты.
– В самом деле? И что же это такое, герр капитан?
Оглянувшись по сторонам, он чуть наклонился к Вианне:
– Мадам де Шамплен не следует быть дома завтра утром.
– Простите? – Вианна решила, что неправильно поняла его.
– Мадам де Шамплен завтра утром не следует быть дома, – повторил он.
– Мы с мужем – владельцы этого дома, – возмутилась Рашель. – Почему я должна уходить?
– Право собственности не имеет никакого значения. По крайней мере, завтра.
– Но мои дети…
Бек наконец обратился прямо к Рашель:
– Ваши дети нас не интересуют. Они родились во Франции. В списке их нет.
Опять эти списки. Она уже боится этого слова.
– Что это означает? – тихо спросила Вианна.
– Это означает, что если завтра утром она еще будет здесь, то послезавтра ее уже не будет.
– Но…
– Будь она моей подругой, я бы нашел способ спрятать ее на эти сутки.
– Только на один день? – Вианна пристально посмотрела в глаза Беку.
– Это все, что я могу сказать, дамы, хотя и этого не следовало делать. Меня… накажут, если узнают. Прошу, если вас будут расспрашивать, не упоминайте о моем визите. – Он еще раз щелкнул каблуками, поклонился и ушел.
Рашель и Вианна переглянулись. До них доходили слухи об облавах в Париже – о депортации женщин и детей, – но никто в это не верил. Неужели правда? Безумие, такое просто невозможно. Французская полиция посреди ночи вышвыривает из дома десятки тысяч людей? Внезапно, одним махом? Это просто не может быть правдой.
– Ты ему веришь?
– Да, – ответила Вианна, сама себе удивляясь.
– И что мне делать?
– Уводи детей в Свободную Зону. Сегодня же. – Неужто она, Вианна, произносит это вслух?
– На прошлой неделе мадам Дюран попыталась перейти через границу, ее застрелили, а детей депортировали.
На месте Рашель она рассуждала бы так же. Одно дело – бежать самой, совсем другое – рисковать жизнью своих детей. Но вдруг оставаться здесь – еще больший риск?
– Ты права, это опасно. Но, думаю, тебе надо последовать совету Бека. Спрятаться. Хотя бы на один день. Может, позже что-то прояснится.
– Но где?
– Изабель предвидела такой поворот событий и подготовилась. А я-то считала ее дурочкой. У нас в сарае есть погреб.
– Но ты понимаешь, если узнают, что ты меня прячешь…
– Знаю, – резко оборвала ее Вианна. Ей не хотелось, чтобы это прозвучало вслух – смертная казнь. – Я знаю.
Вианна накапала Софи в лимонад немножко макового отвара и отправила дочь спать пораньше. (Да, хорошие матери так не поступают, но и брать Софи с собой не стоит, равно как и позволять ей сидеть дома в одиночестве. Куда ни кинь… И довольно об этом.) Вианна мерила шагами комнату, дожидаясь, пока дочь уснет. Прислушивалась к каждому удару ставень, каждому скрипу старых балок. Едва пробило шесть, она надела старые рабочие штаны и спустилась вниз.
Бек сидел на диване перед керосиновой лампой и рассматривал фотографию своей семьи: жена – Хильда, Вианна знала, как ее зовут, – и дети Гизела и Вильгельм.
Увидев Вианну, он не встал.
Вианна не очень понимала, что делать. Лучше бы он скрылся с глаз, что ли, ушел в свою комнату и сидел там. Однако же он рисковал карьерой ради Рашель, с этим нельзя не считаться.
– Страшные вещи творятся, мадам. Невозможные. Я ведь солдат, надеялся сражаться за свою страну, хотел, чтобы родные гордились мною. А что теперь о нас будут думать? Что будут думать обо мне?
Вианна села рядом:
– Я тоже волнуюсь, что Антуан обо мне подумает. Я не должна была составлять для вас тот проклятый список. Мне следовало экономнее вести хозяйство. Постараться сохранить работу. Наверное, стоило внимательнее прислушиваться к Изабель.
– Не нужно себя ругать. Уверен, ваш муж тоже так считает. Мы, мужчины, слишком поспешно тянемся к оружию.
Он чуть повернулся, разглядывая ее наряд – штаны, черный свитер, на голове черный платок. Домохозяйка-шпион.
– Бежать через границу очень опасно, – сказал он.
– Как, вероятно, и оставаться здесь.
– Верно. Жуткая дилемма.
– А что все-таки опаснее?
Она думала, Бек промолчит, но он после паузы ответил:
– Думаю, оставаться опаснее.
Вианна кивнула.
– Не надо вам идти.
– Я не могу отпустить ее одну.
Бек поразмыслил.
– Вы знаете участок мсье Фретта, где пастбище?
– Да, но…
– Там позади хлева проходит коровья тропа. Она ведет к последнему охраняемому пропускному пункту. Идти далеко, но до комендантского часа успеете. Если это имеет значение.
– Мой отец, Жюльен Россиньоль, живет в Париже, авеню де Ла Бурдонне, 57 Если я… не вернусь…
– Я прослежу, чтобы ваша дочь уехала в Париж. – Он поднялся, не выпуская из рук фотографию. – Я иду спать, мадам.
Вианна все не могла понять, как ей себя вести.
– Я боюсь доверять вам.
– Я бы больше боялся не доверять.
Они стояли в крошечном круге света, вплотную друг к другу.
– Вы хороший человек, герр капитан?
– Всегда думал, что да, мадам.
– Благодарю вас.
– Пока не за что благодарить, мадам.
И он оставил ее одну, плотно закрыв за собой дверь.
Вианна ждала. В половине восьмого она сняла с вешалки большую черную шаль.
Будь смелее, уговаривала она себя, хоть раз в жизни.
Набросив шаль на голову и плечи, она решительно шагнула за дверь.
Рашель с детьми дожидались за сараем. В маленькой тачке спал Ари, завернутый в одеяло. Туда же в тачку Рашель затолкала немногочисленные пожитки.
– Документы у тебя есть?
– Есть. Не знаю, насколько хорошо они сделаны, но я отдала за них обручальное кольцо.
Уверена, что хочешь пойти с нами?