Соловей против Муромца — страница 4 из 13

Но младший брат замялся.

– Поехали с папой! – попросил он.

Профессор снова попытался достучаться до сына:

– Егор, послушай…

– Ну и валите оба! – перебил тот и двинулся прочь.

– Егор! – закричал ему вслед отец, но Егор даже не обернулся.

Макс же покорно сел в машину отца, и профессор сразу тронулся с места.

– Слушай, пап, ты на Егора-то не обижайся, – попросил мальчик. – Он просто от тебя каждый день звонка ждал. Всё думал, что ты нас бросил…

– Так нужно было для вашей безопасности, – вздохнул отец.

– Ты о чём? – растерялся Макс.

– Помнишь, мама рассказывала про Илью-Разбойника?

– Ну да, я в курсе, – кивнул сын. – Про фрески и всё такое… И?

– Сегодня я всем расскажу, что его оклеветали! – торжественно объявил отец. – Я нашёл доказательство, которое перевернёт мир!

– Что за доказательство? – округлил глаза Макс.

Вместо ответа профессор Киселёв неожиданно воскликнул:

– Чёрт! Как они меня так быстро нашли?!

В зеркале заднего вида он увидел два внедорожника. Они явно ехали следом.

– Пап, всё нормально? – встревожился Максим.

Одна из машин стала прижиматься к ним и моргать фарами. Киселёв вдавил педаль газа в пол, набирая скорость, и резко перестроился в соседний ряд. Преследователи рванули за ним.

Вскоре машина профессора остановилась перед светофором. Внедорожники тоже затормозили. Из одного автомобиля вышел Тимур с водителем.

Максим оглянулся, и на его лице отразился испуг:

– Пап… Они идут к нам!

– Так, Макс. Планы поменялись, – торопливо сказал профессор. – Я высажу тебя за перекрёстком, позвони бабушке, она тебя заберёт. Ключи отдашь Егору.

Киселёв вытащил из кармана связку ключей и передал сыну.

– Нет, пап, я с тобой поеду, – запротестовал Макс.

– Не спорь.

В этот момент профессор понял, что преследователи совсем рядом, и нажал на газ. Он вырулил между соседними машинами и погнал прямо на красный свет.

И тут в них врезалась железная громада другой машины. Отца с сыном бросило вправо. Профессор нажал на педаль. Отчаянно заскрипели тормоза, но было уже поздно. Машина влетела в столб…

* * *

Журналисты готовились к пресс-конференции – переговаривались и рассаживались в зале. На экран, висящий на стене, была выведена фотография жены профессора Киселёва, рядом красовалась фреска: князь Владимир делает Муромца своим воеводой. Наверху значилась тема: «Фреска говорит правду». Раздалось объявление:

– Пресс-конференция начнётся через пятнадцать минут. Просьба пройти в зал.

Скоро все места были заняты, операторы направили камеры на пустующий пока стол, фотографы настраивали камеры. В зал проскользнул Зиновий Карлович. Он незаметно уселся с краю и стал с озабоченным видом озираться, будто искал кого-то.

Тут в зале появился пресс-секретарь.

– Коллеги, мне только сообщили о несчастном случае… – проговорил он в микрофон, едва справляясь с волнением. – Профессор Киселёв попал в аварию. Пресс-конференция отменяется. Все подробности сообщим позже.

По залу пробежал удивлённый ропот. Зиновий Карлович озабоченно прикрыл глаза…

* * *

Егор пронёсся по коридору отделения реанимации и подбежал к стеклянному окну. За ним лежал на больничной койке его младший брат, Максим, подключённый к приборам обеспечения жизнедеятельности. Егор нервно дёрнул на себя дверь и вошёл в палату, где его встретила бабушка.

– Егорушка, всё хорошо будет, – поспешила она утешить внука.

Выслушав рассказ бабушки, Егор потрясённо взглянул сперва на неё, затем на брата, а потом попятился и выскочил в коридор.

Там он уселся на стул и обхватил голову руками, но ему не дали побыть одному. В больничном коридоре появился Знаменский в сопровождении Тимура и своего помощника, Зиновия Карловича. Помощник через стекло обменялся быстрыми взглядами с Галиной Михайловной, матерью профессора Киселёва. Пока никто не видел, они еле заметно кивнули друг другу.

Знаменский сел рядом с Егором и похлопал парня по плечу.

– Это большая трагедия для всех нас. Мои соболезнования, – сочувственно сказал он и вдруг тихо спросил: – Ты случайно не знаешь, где стальное сердце?

– Что? – Егор поднял голову.

– Это то, над чем работал твой отец последнее время, – пояснил Знаменский. – Возможно, он успел тебе что-то рассказать.

– Нет, я не в курсе… – начал было парень, но договорить не успел: Тимур вдруг схватил его и потащил прочь.

Егор и глазом не успел моргнуть, как очутился на крыше. Охранник Знаменского держал его за грудки прямо над пропастью – стены больницы уходили на много этажей вниз. Рядом, скрестив руки на груди, стоял Знаменский и всё так же спокойно смотрел на Егора.

– Я ничего не знаю! – в панике кричал тот. – Честно! Ничего не знаю!

– Андрей Иванович, ну вы же видите, что мальчик ничего не знает, – осторожно заметил Зиновий Карлович и попросил: – Отпустите его.

– Нет, не надо отпускать! – возразил Егор, переведя взгляд вниз.

– Где сердце? – снова спросил Знаменский.

– Я правда без понятия, – проговорил парень. – И даже если упаду, точно не вспомню.

Знаменский – он же Соловей-Разбойник – упрямо продолжал допрос:

– Что твой отец собирался рассказать на пресс-конференции?

– Да я его год не видел. Откуда мне знать?! – с досадой воскликнул Егор.

– Так что, отпускать? – оглянулся на шефа Тимур.

Парень запротестовал:

– Нет, не надо!

Соловей прищурился.

– Если узнаю, что ты мне соврал, пострадаешь не только ты, – пригрозил он и сделал знак охраннику.

Егор кивнул, нервно сглотнув. Тимур втащил его обратно на крышу и оттолкнул в сторону. Знаменский направился к выходу, охранник двинулся за ним. Егор присел на корточки, чтобы отдышаться.

– А вы такой же смелый, как ваш отец, – проговорил Зиновий Карлович, прежде чем последовать за остальными.

Егор выдохнул, опустился на пол и увидел над головой огромный щит, рекламировавший бои «Железных героев» на Робоарене.

Глава 4

Когда Максима выписали из больницы, бабушка и старший брат привезли его в их деревенский дом. Они приехали на такси, из которого мальчик перебрался в инвалидное кресло, и все вместе направились во двор.

Макс остановился, разглядывая баскетбольную стойку с сорванным кольцом, болтающимся на единственном креплении.

– Папа так и не починил… – с грустью протянул он.

Бабушка вздохнула и позвала внуков:

– Пойдём домой.

В домике Галина Михайловна сразу начала хлопотать по хозяйству и готовить обед.

– Максик, я нашла для тебя лучшую клинику, – приговаривала она, накрывая на стол. – Мы с Егором будем по очереди возить тебя на реабилитацию. И они сказали, что у тебя очень хорошие шансы на выздоровление!

Егор непонимающе взглянул на неё.

– Погоди, ба, – перебил он. – У меня скоро «Железные герои». Мне некогда с Максом возиться.

– Ну, найди время, пожалуйста, – попросила та. – Подождут твои роботы.

– Такой шанс раз в жизни бывает! – вскинулся парень.

Максим оглянулся на брата.

– Долго ты будешь делать вид, что ничего не случилось?! – нахмурился он. – Что папа просто в командировке. А я, не знаю, просто ногу сломал…

Егор спокойно выдержал его взгляд.

– И что теперь, не жить, что ли? – парировал он, встал и посмотрел на брата сверху вниз. – Знаешь, с тобой с самого детства таскались: «Максик хочет в баскетбол», «Максик такой талант»… А теперь ждёшь, чтобы тебя все жалели?

– Ты просто эгоист! – заявил младший.

Бабушка, устав слушать их перепалку, резко стукнула кулаком по столу, и братья замерли – такого они от неё не ожидали.

– Замолчали оба! – прикрикнула она и серьёзно сказала: – Егор, теперь ты старший в семье! И ты в ответе за брата. Ему нужна твоя поддержка.

– Ничего мне не нужно! – запротестовал Макс. – Особенно от этого…

– Ну и хорошо! – заявил Егор. – Знаешь, не надо было никуда с папой ехать.

Младший обиженно взглянул на брата.

– Ты совсем дурачок, да? – покачала головой Галина Михайловна, укоризненно глядя на Егора.

Он направился к лестнице, а бабушка проговорила, словно пытаясь убедить саму себя:

– Всё будет хорошо.

* * *

Ночью Егор долго ворочался с боку на бок и никак не мог уснуть. В тишине слышалось поскрипывание старого баскетбольного щита, покачивающегося под собственным весом во дворе. Наконец, Егор приподнялся на кровати и взглянул на спящего напротив Максима. Рядом стояло его кресло…

Парень встал и посмотрел в окно. Подумав минутку, Егор быстро оделся и вышел во двор. Там он приставил лестницу к стойке, поднялся по ней и закрепил щит.

Галине Михайловне тоже не спалось. Она вышла на кухню, завернувшись в плед, посмотрела через окно во двор, увидела Егора, орудующего шуруповертом, и едва заметно улыбнулась. Кажется, отношения братьев ещё можно спасти: вон Егор сам переживает о своих неосторожных словах.

А тот, закончив, спустился на землю и удовлетворённо оглядел свою работу…

* * *

Наутро Максим выехал в кресле во двор и сразу заметил починенную стойку. Услышав шаги, мальчик оглянулся на брата и хмыкнул:

– Смотрю, не спалось?

– Слушай, Макс, я вчера лишнего наговорил, – смущённо признался Егор и попросил: – Не злись, ладно? Твоё здоровье важнее всего. А роботы подождут…

Младший брат молча слушал, буравя взглядом землю.

– Просто я не знаю, как жить дальше… – проговорил он наконец, поднимая глаза.

Егор присел на корточки и обнял брата, на глазах у которого выступили слёзы.

– Что-нибудь придумаем, братишка, – пообещал он. – Прости меня…

Егор вытер слёзы с его лица. А Макс сунул руку в карман и протянул ключи от машины.

– Всё забываю… Папа просил передать.

Егор удивлённо взглянул на связку. Братья переглянулись. Через минуту они уже приблизились к гаражу. Егор дёрнул на себя ворота, и они поддались. В полутьме гаража проступили очертания старенького автомобиля. Егор, а вслед за ним и Максим в кресле оказались внутри.