азбойник!
– Давно меня так никто не называл, – расхохотался тот.
– А давай прямо сейчас схлестнёмся, выясним всё раз и навсегда? – внезапно предложил Илья.
Соловей развёл руками:
– Я бы с удовольствием. Но мою победу над тобой должен увидеть весь мир.
– Ну, раз так, тогда клянись Велесом, что будешь биться честно, – потребовал Муромец.
– Зуб даю, – отозвался разбойник.
На арене появились Даша с Егором.
– Илья, нам пора! – позвал парень.
Муромец развернулся, а Соловей вдруг бросил ему вслед:
– Ровно бьётся стальное сердце? Ты поноси пока. Я потом заберу. Егор, твоя тайна теперь у меня… – с угрозой в голосе проговорил он.
Знаменский с дочерью возвращались домой, продолжая начатый на арене спор.
– Ещё раз для непонятливых, – повторял он. – Я не хочу драться с твоим роботом, поэтому снимай Жар-Птицу с боёв.
– Может, ты просто боишься ей проиграть? – язвительно поинтересовалась Даша.
– Ты прекрасно знаешь, что я выиграю, – фыркнул Соловей. – А ты потеряешь робота, над которым так усердно работала, и будешь ненавидеть меня.
– Я и так тебя ненавижу, – отрезала девушка.
– Чего ты такая упрямая? – раздражённо проговорил Знаменский. – И правда, вся в мать…
Даша медленно повернулась к нему.
– А ты вообще любил маму? – вдруг спросила она. – Или это чувство тебе незнакомо?
– Мы сейчас не будем обсуждать эту тему, – нахмурился отец.
– А я хочу обсуждать, – заспорила девушка. – Хочу, например, узнать, почему она ушла?
Знаменский пожал плечами:
– Ну а я откуда знаю, почему она нас бросила?
– Ты мне врёшь, пап, – покачала головой Даша. – Она не могла просто уйти, даже не поговорив со мной. И ни разу не позвонить с тех пор!
– Вот сейчас хватит! – прикрикнул Знаменский. – Всё.
Дочка смотрела на него в упор, и он, не выдержав её взгляда, отвернулся…
Глава 8
Рассорившись с дочерью, Знаменский не поехал домой, а отправился в своё потайное подземелье. Под его мрачными сводами его ждал Зиновий Карлович – он стоял перед разложенными на столе фрагментами фрески с изображением Ильи Муромца и щита с солнцем.
– Так вот для кого нужно стальное сердце! – воскликнул Зиновий Карлович вместо приветствия, переведя взгляд на идола в дереве. – Велес, самый страшный бог древности! Вам нельзя его воскрешать.
– Чего не сделаешь ради вечной жизни! – усмехнулся Соловей, презрительно глядя на предавшего его помощника.
– Я думал, что служу великому богатырю Соловью, пока эта фреска не открыла мне правду, – проговорил старик. – Вы не имеете права постоянно обманывать весь мир!
– Вообще-то имею! – хмыкнул разбойник.
Он забрал у помощника трость с набалдашником в виде бульдожьей головы и внимательно её осмотрел. А затем вдруг начал ожесточённо колотить ею остатки фрески, уничтожая их на глазах у поражённого Зиновия Карловича.
– Знаешь, к чему я привык за много веков? – приговаривал Знаменский. – Предают всегда самые близкие… Это так по-человечески…
– Да, я предал, но ради правды, – заметил Зиновий Карлович.
– Прости, что разочаровал тебя, мой старый друг. – И Соловей замахнулся тростью…
Егор с Дашей сидели в технической зоне «Жар-Птицы» прямо на полу. Из окна наверху струился солнечный свет, перед ребятами лежали картонные упаковки с ломтиками картошки и прочим фастфудом; они ели, болтали и смеялись.
– Самый быстрый? – вскинула брови Даша.
– Тугарин, – ответил Егор. – Ты прикинь, как они заморочились над его механикой!
– У Тугарина ТТХ слабоваты: удар всего сто пятьдесят килограмм, – со знанием дела сообщила девушка. – А самый сильный?
– Соловей считается? – задумался парень.
– Соловей не робот, – возразила Даша.
– Ну тогда Лихо, без вариантов. Сила удара за триста кило.
– У Кощея удар сильнее, если использовать крутящий момент, – заспорила Даша. – А самый стойкий?
– Наш Муромец. По-любому, – похвастался Егор.
И тут Даша вдруг сказала:
– А я знаю вашу тайну.
– Какую? – Парень тут же напрягся.
– Кевларовая броня.
– А, да, – облегчённо выдохнул он. – Кевлар, точно. Ты молодец.
– А у меня, кстати, тоже есть тайна, – неожиданно призналась девушка. – Ты только пообещай, что никому не расскажешь.
Егор кивнул:
– Конечно, я обещаю.
– Соловей – мой отец, – сообщила девушка. – То есть Андрей Знаменский.
– Класс. Почему ты это скрываешь? – удивился Егор.
– Я хочу всего добиться сама, – убеждённо заявила девушка. – Не хочу, чтобы меня с папой сравнивали.
– Да, понимаю… – задумчиво протянул парень.
– Всё хорошо? – забеспокоилась девушка.
– Да-да… – Он предпочёл сменить тему. – Слушай, а почему ты выбрала именно Жар-Птицу?
– Мама мне в детстве читала про неё, – объяснила Даша. – Я всегда представляла Жар-Птицу воительницей, сильной и красивой. Её перья сияли ярче, чем солнце… Я до сих пор вспоминаю, как мама читает мне эту сказку, хотя она давно с нами не живёт…
Парень с восхищением смотрел на девушку. Заметив его взгляд, Даша смущённо улыбнулась.
– Ты чего так смотришь? – спросила она.
– Просто ты так увлечённо рассказываешь. – Егор наклонился к ней. – Сразила наповал… Отправила в нокаут…
Они оказались очень близко друг к другу. Даша первой обняла парня и поцеловала его.
– Я вам не мешаю? – вдруг раздался голос Жар-Птицы.
Оба вздрогнули и засмеялись.
– Да нет, – хихикнула Даша.
– Она что, нас подслушивает? – удивился Егор.
– У меня же искусственный интеллект, – отозвался робот. – Так что я всегда всё слышу. Может, включить вам романтический плейлист?
Максим играл в свой любимый баскетбол на одной из площадок в центре города. При этом он не сидел в кресле, а вполне уверенно стоял на ногах! Только это были не обычные, а роботизированные – экзоноги.
– Ну как? – спросил наблюдавший за ним Знаменский.
Максим подошёл к нему, держа мяч под мышкой, и небрежно пожал плечами, но лицо у него светилось.
– Ну круто! – ответил он.
– Это новейший нейропротез, – пояснил Знаменский. – Он не только даёт импульсы к движению, но и восстанавливает повреждённые нервные ткани.
– А что взамен? – недоверчиво уточнил мальчик.
– Моё стальное сердце, – не стал юлить Соловей.
– Ага, вытащу его из Муромца ночью… – с сарказмом заметил Макс.
– Звучит как план, – одобрительно кивнул злодей.
Максим задумался, а потом прямо посмотрел на Знаменского.
– Хотите правду? – решился он. – Вы до сих пор Муромцу завидуете. Героев все любят, а вы лишь очередной разбойник. Таких в истории было полно, а Муромец – он один. У вас даже имени нет, только прозвище.
– А ты хочешь правду? – парировал Соловей. – Маленького Илюшеньку в детстве мальчишки обижали, а я заступился, и мне зуб выбили. Что же сделал наш герой? Он вместо «спасибо» дал мне это прозвище. Потому что я свистел, когда разговаривал.
– Да-а… – протянул мальчик. – Вот к чему приводят детские травмы.
– Ага, – согласился Знаменский. – Так что, меняемся? Ноги на сердце.
– Нет, – покачал головой Макс. – Я так не могу.
– Ты очень смелый, – с уважением кивнул Соловей. Казалось, он принял выбор Максима. – Протезы оставь себе. Это подарок…
Вернувшись домой, Егор опустился на скамейку во дворе и запустил на телефоне запись собственного интервью.
– Что вы чувствуете после победы? – спрашивал журналист.
– Я шёл к этому всю свою жизнь. Что я могу чувствовать? Это круто.
– А почему ваш робот проиграл Жар-Птице?
– Ну, он просто уступил девушке.
На дороге появилась Галина Михайловна. Её сопровождал Муромец, нагруженный пакетами с продуктами. Бабушка пропустила его на участок и закрыла калитку.
– Егор, вы что, уже вернулись? – нахмурилась она, увидев старшего внука.
– Я один, Макс ещё на физиотерапии. Сказал, сам вернётся, – беспечно откликнулся тот. – Его там водитель ждёт.
– У тебя брат в клинике, а ты в телефон пялишься, – недовольно покачала головой бабушка. – Чтобы в следующий раз дождался его обязательно!
– Да, ба. Хорошо, ба. Как скажешь, ба, – односложно отозвался Егор.
– Илюшенька, тебе помочь? – обратилась она к богатырю.
– Сдюжу как-нибудь, Галина Михайловна, – заявил тот, хотя и кряхтел под тяжестью покупок.
Бабушка с Муромцем зашли в дом, но Илья почти сразу вернулся, подсел к Егору и заглянул в его телефон. Скамья под ним прогнулась, но выдержала.
– Что, на себя любуешься? – неодобрительно спросил богатырь.
– Вообще-то эти интервью для промо нужны, – пояснил Егор. – Так что я для нас стараюсь.
– Ну да… – кивнул Илья. – Я тоже для людей старался. А про славу всё равно не забывал.
– Вот только не надо задвигать, что слава – это плохо, – поморщился парень.
– Не плохо, а опасно! Вскружила мне голову людская лесть, стал я самонадеян, думал, один со всем справлюсь. Вот Соловей меня на этом и подловил… – Муромец вздохнул. – Плоха та слава, которая врагу пользу приносит.
Егор недоверчиво хмыкнул:
– И какую пользу я Соловью принёс?
– Ты своими словами брата обидел! – Илья указал на телефон. – Если бы не Максим, я бы не победил. А ты всё «я сам», «я сам»! Мы же одна команда. Если рассоримся, Соловей от этого только выиграет.
Егор поднял глаза от экрана и задумался. К дому тем временем подъехало такси. А потом случилось нечто и вовсе неожиданное – из машины появился Максим на экзоногах!
Мальчик легко, с плохо скрываемой радостью на лице, подошёл к ним, а такси, развернувшись, уехало восвояси.
Егор смерил брата непонимающим взглядом.
– Ого. Не знал, что на физиотерапии выдают такие ноги, – присвистнул он.
– Да мне Соловей подарил. Круто? – похвастался Максим и высоко подпрыгнул.