«Что мне делать, если он появится?»
«Поступи согласно новому закону, — Азалия смотрела строго, без сочувствия. — Усмири, запрети обращаться. На время войны. Узкий круг будет знать правду. Потом, в мирные годы, позволишь Ар-Хангу превратиться перед подданными. Никто не осудит истинную связь, если не заставлять воинов сражаться крылом к крылу с драконом смерти».
Эльса не осмелилась спорить. Её разрывали обида — супруг сбежал, и, похоже, не собирался возвращаться — и облегчение. Эльса сознавала пользу и ответственность королевской власти над драконами. Не хотела смешивать семейные будни и право приказа в смертельной опасности. И, в то же время, прекрасно понимала: при малейшем её колебании приказ отдаст мать. Воля коронованной дракайны неоспорима. И неизвестно, чем это в итоге обернется для строптивого Арха.
Их атаковали на пути домой, после подписания договора. Восемнадцать отступников, ядовитых предателей, переметнувшихся под руку Кенгара. Нападающие были обвешаны защитными амулетами, поглощавшими морозные выдохи. Это помогло им пройти сквозь периметр обороны и добраться до Азалии.
Эльса плохо запомнила бой. Паника подтолкнула её к попытке обращения. Тело ответило вспышкой боли, затуманившей зрение и сознание. Двадцать ледяных драконов бились насмерть, защищая королеву, соправителя и их дочь, временно лишенную крыльев. Первыми смерть от ядовитого дыхания и отравленных зубов приняли военный советник и его супруга, пытавшиеся встать живым щитом между нападавшими и Азалией. Эльса увидела и почувствовала, как дрогнули, сбились с ритма крылья. Как окаменевшее тело матери устремилось вниз, к серой океанской глади. Помнила, как её подхватили мощные лапы — не знала, кто это, только надеялась, что не выронит. Навсегда запомнила падение на крохотный утес и бой Себерта с тремя ядовитыми драконами. Как отец — израненный, отравленный — смог продержаться в воздухе больше суток? Откуда взял силы донести Эльсу до берега? И даже успокаивал на песке, пресекая бесполезные попытки обратиться.
«Не паникуй. Прекрати, ты так навредишь ребенку».
Их нашли, доставили во дворец. Возле постели Себерта собрались самые искусные целители королевства. Эльса верила в лучшее — несмотря на то, что целители отводили взгляды и отмалчивались. Себерт потратил слишком много сил, тело и кровь пропитались ядом. К счастью, разум отца оставался ясным. Без его советов Эльса едва не наделала ошибок.
«Что значит „отложила коронацию“? Немедленно собирай Большой Совет! Ты — особенная, Эль. Это может подтолкнуть тех родичей, которые мысленно примеряли корону. Никто из двоюродных братьев и сестёр не посмеет сорвать ее у тебя с головы, но поддастся соблазну, если корона будет лежать в сокровищнице».
Глава 6.2Эльса. Склоки родственников
Промедление аукнулось. Общины, не пожелавшие присоединиться к войне с людьми, разграбили оленьи стада и овчарни, прикрываясь «перемещением законной доли в доступные амбары». Вслед за ними, набивая кладовые впрок, вышли на охоту остальные. Поголовье скота растаяло, как сугроб на ярком солнце. Приказ Эльсы об усиленной охране стад и хранилищ и казни за воровство попросту проигнорировали. Родич давал послабление родичу. За годы браков в замкнутом мирке между собой породнились все общины. Сейчас, когда каждое семейство заботилось о личной кладовой, навести порядок было практически невозможно.
— Так надо их того… погонять от души, — подал голос Арх, когда Эльса уже утомилась от крика. — Я могу. Если ты позволишь.
Эльса осеклась и задумалась. Предложение звучало заманчиво. Мародеров-пацифистов, не желавших заглядывать дальше собственного носа — сегодня доедим оленей, а что завтра? — вдохновляла безнаказанность. Подданные еще не знали о беременности молодой королевы и временной невозможности обращения — официального объявления не было, только шепотки — но не сомневались в том, что она не сможет ни устраивать засады, ни преследовать нарушителей закона.
Дракон смерти будет для них сюрпризом.
— Мне надо посоветоваться с отцом.
Арх наморщил нос, пробурчал:
— Начнет тварью обзываться.
— Не смей плохо говорить об отце, — отчеканила Эльса. — Он спас жизнь мне и нашему ребенку.
Ар-Ханг помрачнел, подполз под бок, глухо выговорил куда-то в ткань:
— Я должен был тебя нести. Я бы тебя не уронил. А я сбежал. Ты когда-нибудь простишь?
— Не переживай, беглец, — без злобы посоветовала Эльса. — Кто бы тебе меня нести позволил?
Судя по упрямому выражению лица Арха…
«Что гадать — как могло бы быть? Зачем разбирать кто, что и кому был должен? Всё уже случилось. Теперь надо дальше жить».
Выплеск эмоций помог — полегчало. Эльса велела Арху не высовывать нос из покоев — тот немедленно забрался в постель, пропитывая простыни запахом дракона и моченых яблок — и отправилась на встречу с представителями общин. Её затянул круговорот жалоб, предложений, требований. Ворохи бумаг, доклады — большинство из них Эльса малодушно откладывала «на потом», надеясь, что Себерт выздоровеет и возьмет на себя канцелярские заботы.
Обед с отцом, ставший традицией — ела Эльса, Себерт пил травяной отвар из кубка — сегодня прошел в пикировке и повышении голосов до опасного тона.
— Явился твой беглец? Тварь поганая!..
— Папа, будьте снисходительнее, — попросила Эльса, разрезая моченое яблоко. — Это отец вашего внука все-таки. Хочет помочь, переполнен раскаянием. Продуктов, вот, притащил, хоть и невкусных, а много. Старается. Давайте лучше подумаем, как его к делу пристроить. Может, я его стада охранять отправлю? В Гейзерную долину, куда сейчас перегоняют неприкосновенный запас.
Себерт закашлялся, отставил кубок.
— Больше некого, — напомнила Эльса. — Я только что выслушала сетования об отбивающихся стадах. Инистый конвой позволил зарезать и унести двести голов оленей. Такими темпами до долины никто не доберется.
— Ты подвергла меня соблазну.
— Какому?
— Ответить «да» и оставить тебя вдовой, — усмехнулся Себерт. — Твой беглец выстоит в бою с десятком. Может быть, с двумя десятками. Три дюжины ледяных драконов пожертвуют частью отряда, но разобьют замороженное тело на осколки. И будут в своем праве — неизвестно откуда взявшийся дракон смерти подлежит немедленному уничтожению.
— Что мне делать⁈
Тарелка ударилась об стену. Эльса чувствовала, как ярость переполняет тело, вымещает болью невозможность обратиться.
— Успокойся, — Себерт промокнул испарину на лбу батистовой салфеткой. — Ты последовательно вредишь себе и ребенку. Так нельзя.
— Что. Мне. Делать.
— Отложи встречу с представителями Совета и отправляйся под бок к своей твари.
— И что это решит?
— Будешь спокойной на свадебной церемонии, — Себерт скривился, демонстрируя отвращение. — Мы слабы. Смерть Азалии и моя немочь лишила нас всех козырей. Твой муж — оружие. Его надо легализовать. Официальный обряд в главном храме — лучший способ предъявить оружие подданным. Я счастлив, что не буду присутствовать на твоей свадьбе по состоянию здоровья! Счастлив, слышишь? Держи тварь на привязи и не позволяй ему бродить по дворцу и парку. Убить не смогу, но ослепить сил хватит.
— Он не будет выходить из наших покоев, — пообещала Эльса.
— Иди, — Себерт бессильно откинулся на подушки. — Мне надо отдохнуть. Чуть позже я вызову придворных и отдам распоряжения. Пойдете в храм через три дня.
Если Себерт был последователен — называл Арха тварью и обещал искалечить, то блудный муж каждый раз выкаблучивался по-новому, изо всех сил стараясь преподнести сюрприз.
— А зачем нам в храм? — чайные глаза просветлели, как после встречи с ломтем лимона. — У нас орнамент уже появился. Мы женаты, Эль. Зачем второй раз?
— Какой второй? — закипая, спросила Эльса. — Мне что, по королевству бегать и всем чешую на запястье под нос пихать? Как ты это себе представляешь?
— Я не знаю, — Арх смотрел так преданно, что закрадывались подозрения в слабоумии. — Я думал, все потом сами поймут. Ну… ты же уже беременная. Скоро видно будет.
Наградила Ледяная Змея родственниками. Скучать не позволят.
— Отец велел устроить церемонию в храме, — растеряв аргументы, сообщила Эльса. — Надо — значит сходим. Через три дня. Понял?
Глава 7.1Ар-Ханг. Свадьба
На самом-то деле Арх прекрасно понимал, что без церемонии в Храме Ледяной Змеи не обойтись. Истинную связь всегда подкрепляли клятвами у алтаря, обещая себе и миру, что примут волю высших сил в полной мере: не ограничатся короткими встречами, а будут воспитывать детей в общем доме.
Общий дом? Родовой особняк по-прежнему разрушался. Мандариновые деревца ожили — на зависть всему королевству, на радость Эльсе, которая поедала мандарины вместе со шкурками, кажется, даже косточки разжевывала, и уверяла, что это единственное лекарство, помогающее ей от тошноты. Арх летал к деревьям по ночам — Эльса строго-настрого запретила ему обращаться днем — и чувствовал себя приблудой и вором. Что впереди? Жизнь примака во дворце, под бдительным оком папаши Себерта, желающего, чтобы дочь водила неудобного зятя на поводке? И бежать некуда и незачем — бегал уже, хватит! — и ходить по струночке невыносимо. Грела надежда, что после свадьбы Эльса пристроит его к делу, позволит овечьих да оленьих расхитителей гонять. Иначе недолго и рехнуться.
В ночь перед свадьбой Арх нарвал с деревьев целое ведро мандаринов. Маленькое ведро, но все равно можно гордиться: хватит и на перекус для Эльсы, и на свадебный дар, на два блюда. Арх верил, что ожившие деревья — первое доказательство того, что Ледяная Змея не ошиблась, связала тех, кто сможет прожить долгую и счастливую жизнь. Вторым подтверждением служила тоненькая лоза, пробившаяся сквозь ворох промерзших бурых листьев дворцового винограда. Эльса водила Арха посмотреть на виноградник тайно, опасаясь ссоры с Себертом. Наверное, на ссору все-таки нарвалась — слуги наушничали папаше, словно им за это продукты в голодный год выдавали. А ведь не за плату доносили, по велению души.