имо, могли обратить к Израилю язычники. Но здесь недвусмысленно сказано, что Отрок не был виновен ни в чем, тогда как грехи израильтян – постоянная для всех пророков тема.
Другие полагают, что здесь пророк имеет в виду себя самого. Да, мы знаем, как часто верная проповедь навлекала на пророков гонения и даже мученическую смерть, и церковное предание действительно рассказывает, что за свою проповедь Исайя много пострадал при царе Манассии. В конце концов, царь приказал убить его, перепилив деревянной пилой, чтобы причинить как можно больше мучений. Но все же… не слишком ли громко звучит такое заявление о себе самом? Не имеет ли пророк в виду кого-то другого?
Уже в древности среди иудеев возникла надежда на приход великого царя, который установит царство праведности и справедливости на земле. Такого царя из числа потомков Давида называли Помазанником – на древнееврейском это слово звучит как «Машиах» (отсюда русское «Мессия»), а на древнегреческом как «Христос». И поэтому можно согласиться с теми, кто видит здесь указание на приход такого царя. Но именно Исайя говорит об удивительных вещах: славе Мессии будет предшествовать страдание за грехи других людей! Его победа не будет легкой прогулкой, Ему придется пройти через боль и даже смерть. Но все окончится Его победой, которая принесет благие плоды и другим людям.
Стоит ли удивляться, что через пять с лишним веков эти слова сочли пророчеством о судьбе Иисуса из Назарета? Конечно, тот, кто произнес их, не знал и не мог знать историю Его жизни. Но ведь пророк говорит не только от себя, он передает ту весть от Бога, которую порой и сам не понимает до конца.
Новый мир
В особенности это касается тех страниц книги, где пророк описывает некий новый мир, в котором все будет иначе, чем теперь. «Я творю новое небо и новую землю, а о прежних и память исчезнет, на ум они никому не придут. Вечными будут радость и ликование о сотворенном Мной; Я творю Иерусалим радостным, народ его – веселым!.. Не успеют они позвать, как Я отвечу, еще не кончат говорить, как Я услышу. Будут вместе пастись волк и ягненок, будет лев, как вол, питаться травой, а пищей змею будет прах. Не будет на святой Моей горе ни пагубы, ни гибели, – говорит Господь».
О чем же это? Конечно, трудно ожидать, что волки и львы в буквальном смысле когда-нибудь станут травоядными. Можно понимать эти слова в духе басен дедушки Крылова: хищные и кровожадные люди, которых можно уподобить волкам, больше не будут губить своих безответных соседей, похожих на ягнят.
Но можно увидеть здесь описание иного, лучшего мира, где не будет ни старости, ни болезней, ни смерти, даже среди животных. На что будет похож этот мир? И как будет выглядеть лев, которому незачем охотиться? Об этом можно только догадываться – даже в наше время мы ничего не знаем наверняка об этом мире.
Пророк уверен только в одном: этот лучший мир будет предназначен не для одних иудеев, но для всего человечества. Сейчас эти народы могут быть слепцами, не ведающими Бога язычниками, но настанет время, когда жители Иерусалима вернутся в свой город, а все люди обратятся к своему Творцу. «Не бойся, Я с тобою!» – ответит Он. – «С востока приведу твое племя, с запада его соберу; северу скажу: “Отдай их”, – и югу: “Не держи у себя!” Приведи сыновей Моих издалека, дочерей Моих с краев земли, – всех, кто именем Моим назван, кого для славы Своей Я сотворил, создал и устроил».
В чем же смысл религии?
Но пока люди живут на прежней земле, и их отношения с Богом облекаются в форму конкретной религии с ее устоявшимися формами: обрядами, молитвами, постами. Поэтому и теперь пророку приходится говорить и о том, зачем нужна эта религия, что дает она человеку. Пророк изображает диалог между верующими, которые гордятся тщательным исполнением всех предписаний, и Богом, Которому они думают послужить. «Что ж Ты не видишь, как мы постимся, знать не хочешь, как смиряем свои души?» – спрашивают они. И Господь отвечает: «Да вы в день поста творите, что пожелаете, угнетаете работников своих! Поститесь вы для ссор и раздоров, кулаки распускаете от злобы. Будете поститься, как сейчас, – голос ваш в выси не услышат. Такой ли пост Я избрал – день, когда смиряет себя человек, голову склоняет, как тростник, ложится на рубище среди пепла? Это ли зовете вы постом, днем, угодным Господу? Вот какой пост Я избрал: разбей оковы неправды, сними ярмо угнетения, измученных отпусти на волю, уничтожь всякое ярмо! Раздели с голодным твой хлеб, нищего странника введи в свой дом, а увидишь нагого – одень его, ведь от собственной плоти не отвернешься! Тогда, как заря, воссияет твой свет, исцеление к тебе поспешит, праведность твоя пойдет пред тобою, а слава Господня – по твоим стопам. И вот тогда позовешь, и Господь ответит, ты возопишь, и Он отзовется».
Религиозность, которая не обращает внимания на стоящего рядом с тобой человека, совершенно бесполезна. Отношения с ближним – школа твоих отношений с Богом. Об этом долго и подробно будут говорить авторы Нового Завета. Но об этом уже знал Исайя из Иерусалима, знали те, кто пошел по его стопам, и знал тот пророк, который продолжил его книгу. Может быть, ее продолжал даже не один человек.
Пророк Исайя действительно сумел подняться над временем, и потому его книга оставалась новой и актуальной во времена вавилонского плена и во времена земной жизни Христа. Такой остается она для нас и сегодня.
Предположение, что не всю книгу Исайи писал один и тот же человек, многим кажется скандальным. То ли Библия теперь – недостоверная книга, то ли, напротив, современные ученые – безбожники, которые хотят ее таковой выставить.
Но прежде, чем давать такие оценки, мы можем посмотреть на еще одну книгу – Притчи Соломона. Кто написал ее? Первый ответ, который сам напрашивается, – конечно же, царь Соломон! Но если вчитаться, мы увидим: сама книга свидетельствует, что она не была написана Соломоном в том виде, в каком мы ее сейчас знаем. Во-первых, она содержит слова и других мудрецов (по именам названы Агур и Лемуил, но там могли быть и другие). Во-вторых, даже притчи собственно Соломона окончательно собрал не он – часть его изречений передавалась из уст в уста и была записана спустя несколько веков, как сообщает нам и сама эта книга. 25-я глава начинается словами: «Это притчи Соломона, которые собрали мужи Езекии, царя Иудейского». Значит, эту главу точно не записывал Соломон, и мы даже не можем быть уверены, что все его изречения вошли в нее точно в том виде, в котором он их произнес – все-таки между ним и этой записью сменились поколения.
Примерно то же самое мы видим и в Псалтири, которую привычно связывают с именем царя Давида. Но вот псалом о том, как израильтяне тоскуют на реках вавилонских, сочинил явно не он: при нем еще не был построен Храм, о разрушении которого скорбел автор псалма. Очевидно, что перед нами целая поэтическая традиция, и Давид – самый яркий в ней поэт, как и Соломон – главный мудрец среди прочих мудрецов Ветхого Завета. Нечто подобное можно сказать и об Исайе как о самом главном пророке.
Но авторитетность этим книгам придает вовсе не чье-то личное авторство. Их читают и почитают не потому, что они были написаны какими-то особыми людьми, ведь великие герои веры Ной или Авраам не оставили нам никаких книг, а автор или авторы книг Руфи и Царств – своего имени. До нас дошли книги, которые были отобраны общиной верующих, и именно эта община признала их своим Священным Писанием, сохранила и передала нам. Имена в заглавиях этих книг – не обязательно указание на авторство в современном смысле слова, а, скорее, напоминание о тех великих людях, чьи жизни стали эпизодами Священной Истории, чьи слова легли в основу Священного Писания.
17. Иоиль, Аввакум, Наум, Иона: пророки разрушения
Иоиль, очевидец нашествия
Пророки долго и упорно предупреждали израильтян: если не измените свой образ жизни, вас ждут самые настоящие бедствия. Но тогда, как, впрочем, и сегодня, людям совсем не хотелось думать о неприятном, а еще меньше хотелось отказываться от привычного образа жизни и связанных с ним удовольствий. Может быть, как-нибудь проскочим?
Не получилось, и в речах других пророков зазвучали уже иные мотивы. На оба царства, Израильское и Иудейское, нападали враги, народ страдал от природных катастроф – но это была не бессмысленная жестокость врага, не слепая мощь природы. За всем этим стоял замысел Божий, и если люди готовы были услышать его и принять, они могли прекратить постигшее их бедствие. И более того, даже в самый мрачный час Господь не оставлял Свой народ, Он напоминал, что новое начало всегда возможно.
Одним из таких «пророков разрушения» был Иоиль. Никто точно не знает, когда он жил и проповедовал. Мы даже толком не понимаем, о чем именно он говорил: то ли о нашествии саранчи, которая сожрала все посевы, то ли о вторжении безжалостных врагов, погубивших страну хуже саранчи… А может быть, о том и другом сразу? И если о врагах, что это были за враги: ассирийцы, вавилоняне или кто-нибудь еще?
Зато мы знаем, где звучала его проповедь, – в Иудее, причем в те времена, когда в ней стоял Храм. Правда, и тут мы не уверены: тот ли Храм, который был построен Соломоном, или же второй, восстановленный после возвращения израильтян из вавилонского плена? Точно не известно, ведь история, увы, имеет свойство повторяться, и повторяется, как правило, не самое радостное и светлое в ней. «На землю Мою вторгся народ могучий, неисчислимый, зубы у него, как у льва, клыки у него, как у львицы. Лозу Мою он опустошил, смоковницу Мою ободрал, донага ее обнажил и бросил, ветви ее побелели. Рыдай, как одетая в рубище дева рыдает о юном женихе! Прекратились в доме Господнем хлебные приношения и возлияния, в трауре священники, служители Господа».
Этот народ захватчиков так могуч, что пророк даже как будто любуется им: «Распространился, как заря по вершинам, народ многочисленный и мощный, какого не бывало издревле и уже не будет впредь… Перед ним земля – как Эдемский сад, позади – разоренная пустыня, и ничто не укроется от него… Бегут они, как богатыри, как воины, всходят на стены, каждый идет своей дорогой, не сбиваясь с пути». Мы привычно воспринимаем любое бедствие как нечто черное и страшное, не видим в нем ничего такого, чем можно любоваться… Но оказывается, своя красота, свой порядок, свой смысл есть и в разрушении. И в чем же может заключаться этот смысл?