Кстати, этот библейский сюжет был особенно любим на Руси, именно его разыгрывали во время так называемого «пещного действа», которое показал в фильме об Иоанне Грозном С. Эйзенштейн. Может быть, дело в том, что и в нашей истории время от времени случалось нечто подобное?
Пророк при дворе
Итак, Даниил стал высокопоставленным чиновником при царском дворе. Вавилон тогда был крупнейшим культурным, религиозным и экономическим центром. Среди прочего вавилонские мудрецы занимались астрологическими исследованиями, стремясь понять ход небесных светил и уразуметь знаки, которые посылало им небо. Но единственным мудрецом, который был в состоянии проникнуть в тайны и истолковать загадочные образы, раз за разом оказывался именно Даниил, – не потому, что он особенно преуспевал в этих науках, но потому, что с ним был Бог.
Однажды царю Навуходоносору приснился сон про колоссальную статую с головой из золота, грудью из серебра, животом из меди, голенями из железа и ступнями из глины (именно отсюда пошло наше выражение «колосс на глиняных ногах»). Даниил объяснил это так: сам Навуходоносор подобен золотой голове, после него настанет иное царство, серебряное, затем медное, железное и глиняное. С одной стороны, перед нами обычная история о смене эпох, от лучшей к худшей. Но с другой стороны это некоторое пророчество о судьбах мировых империй. Вавилонян сменили персы, персов – греки, греков – римляне, но каждая империя, казавшаяся вечной и непобедимой, так или иначе, рушилась. Возможно, через два-три тысячелетия так же будут вспоминать нынешние «незыблемые» империи с глиняными ногами…
С книгой Даниила связано и другое хорошо известное выражение – «валтасаров пир». Валтасар был одним из правителей Вавилона (хотя, строго говоря, сам был тогда лишь наследником престола), а правители во все времена любили пышные пиры. Но Валтасару было недостаточно кушанья, питья и веселья, – ему было нужно утвердить свое величие, показать, что никто и ничто в мире не может быть важнее его развлечений. И тогда он велел подавать вино в сосудах, которые были вывезены из Иерусалимского храма, – это было уже прямое оскорбление Бога. Вскоре на стене появилась странная надпись: «Мене мене текел упарсин». Никто был не в состоянии понять смысла этих слов, и только Даниил дал им толкование: «Мене – исчислил (по-арамейски мана) Бог твое царствование и положил ему конец. Текел – взвешен (текилта) ты на весах и оказался слишком легким. Перес – разделено (перисат) твое царство и отдано мидянам и персам (парас)».
Начертание таинственных слов становится как бы скелетом, к которому Даниил добавляет «плоть» новых смыслов. Третье из этих слов даже толкуется двояко: «разделено» и «персы». Пророчество как единое целое обретает значение только тогда, когда соединяются оба эти смысла. Для того и нужен пророк, чтобы сложить элементы единой картины вместе.
Надо отдать должное Валтасару, – он не казнил Даниила за дурную весть, а щедро наградил его. Но сам он был убит той же ночью, а Вавилон был взят войсками персов и мидян. Есть некий предел гордыни и превозношения правителей, за которым их государство ждет окончательная гибель.
Впрочем, находиться рядом с царем – сомнительная привилегия. Всегда кто-то будет завидовать, подсиживать, выискивать слабые места. И у Даниила действительно было одно очень слабое место – его вера. Он не мог вести себя как прочие верные вельможи его господина хотя бы потому, что они почитали царя божеством (для язычников достаточно обыденное явление) и были готовы исполнить любую его прихоть. А Даниил – только ту, которая не противоречила его религиозным убеждениям. Раз за разом повторялись истории, подобные той, когда четырех юношей хотели кормить с царского стола, а они отказались.
Однажды придворные подговорили царя издать указ: «Если кто-нибудь в течение тридцати дней обратится с мольбой к богу или к человеку – к кому бы то ни было, кроме тебя, о, царь, – бросить его в яму на съедение львам». Приятно, когда тебя ставят выше богов! Царь согласился. Мы не знаем, все ли в его царстве соблюли этот нелепый запрет, но в нарушении обвинили одного Даниила (да, и в те времена законы и указы нередко принимались только для того, чтобы в режиме «ручного управления» устранить неугодных). Как ни печалился царь, а Даниила ему пришлось-таки бросить в яму на съедение львам, ведь в Персии даже царь не мог отменить действие собственных указов. И то сказать, если он бог, то он непогрешим, а все сказанное им должно в точности исполняться. Трудно быть богом…
Но Господь сохранил Даниила и во рве львином, а царь, недолго думая, бросил туда его обвинителей. Классическая иллюстрация к поговорке про яму для другого, – кстати, она ведь тоже пришла к нам из Библии.
Звериные царства и Сын Человеческий
Но главное в книге Даниила – не истории из жизни царского двора (тут перечислены далеко не все), а удивительные пророчества о «конце времен». Они довольно сложны для понимания и до сих пор вызывают споры: что именно имеется в виду под тем или иным образом? Перед нами проходит череда диких кровожадных зверей: лев, медведь и барс сменяли друг друга, а последним в этой череде оказался непонятный зверь с десятью рогами. Самое вероятное толкование – это великие империи, сменявшие друг друга на Ближнем Востоке: ассирийская, вавилонская, персидская и, наконец, царство Александра Македонского, разделившееся после его смерти на несколько самостоятельных государств.
Действительно, могучие правители древности (да только ли древности?) любили изображения страшных хищников. В различных музеях ныне хранятся статуи и рельефы из их дворцов: огромные небывалые звери, например быки с человеческими головами и орлиными крыльями. Обычный человек, оказавшись перед такой статуей, чувствовал всю свою ничтожность и никчемность в сравнении с великой государственной машиной. Только и он знал: ни одно земное государство не вечно. Кстати, книга Даниила рассказывает, как тот же царь Навуходоносор, ослепленный собственным величием, на время утратил человеческий разум и вел совершенно звериный образ жизни, пока не пришел в себя и не прославил Единого Бога. Сегодня гербы государств и городов тоже несут на себе изображения львов, орлов и других хищников… и нередко человек приносится им в жертву.
Но в завершение этого звериного парада происходит что-то совершенно особенное: «Вот, с облаками небесными шел как бы Сын Человеческий, дошел до Ветхого днями и подведен был к Нему. И Ему дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему; владычество Его – владычество вечное, которое не прейдет, и царство Его не разрушится».
Здесь Даниил явно говорит еще об одном царе, который никого не будет устрашать и угнетать, а будет вести себя так, как подобает человеку. Само выражение «сын человеческий» встречается в этой книге несколько раз, оно относится ко всем людям вообще и к Даниилу в частности. То есть этот новый царь ничем, по сути, не будет отличаться от простых людей, никак не будет превозноситься перед ними – и при этом он приблизится к «Древнему днями», то есть к Богу, Который неизмеримо старше всех империй и царств, Который Один властен изменить их судьбы. И все они будут положены под ноги этого человека…
Когда через несколько веков простой плотник из Назарета назовет себя Сыном Человеческим, это выражение, с одной стороны, будет самым скромным титулом, который только можно найти. Есть священники, есть книжники, а вот Он – просто Человек. Но с другой стороны, люди услышат в этом наименовании намек на пророчество из книги Даниила: Он и есть Тот Самый долгожданный Царь! Поверить в это будет нелегко, и пойти за Ним отважатся немногие…
Но пока до этого еще было далеко. Даниил записывал свои удивительные видения и размышлял о судьбах своего народа. Народ был угнетен, унижен, подавлен, и Даниил всей душой жаждал поднять его с колен. Но он не бранил врагов, не предавался мечтаниям о славном будущем, а молился о прощении грехов – своих и всего народа: «Молю Тебя, Господи Боже великий и дивный, хранящий завет и милость любящим Тебя и соблюдающим повеления Твои! Согрешили мы, поступали беззаконно, упорствовали, и отступили от заповедей Твоих, и не слушали рабов Твоих, пророков. У Тебя, Господи, правда, а у нас на лицах стыд, у царей наших, у князей наших и у отцов наших, потому что мы согрешили пред Тобою… И ныне, Господи Боже наш, изведший народ Твой из земли Египетской и явивший славу Твою, услышь, Боже наш, молитву раба Твоего и воззри светлым взором на опустошенное святилище Твое. Воззри на опустошения наши и на город, на котором наречено имя Твое; ибо мы повергаем моления наши пред Тобою, уповая не на праведность нашу, но на Твое великое милосердие. Господи, услышь! Господи, прости!»
Эти слова произнес не кто иной, как Даниил – великий мудрец и пророк, добившийся признания у своего народа и высокого положения в Вавилонской, а затем и в Персидской империях, муж, прославленный многими чудесами и видениями. Но он, в отличие от правителей Вавилона, не гордился своей славой или даже праведностью, а лишь надеялся на милость Божью к Его униженному народу и всему человечеству. Чтобы принять Сына Человеческого, нужно прежде всего самим оставить звериный облик и стать людьми, – и об этом книга Даниила напоминает многим поколениям своих читателей.
Великие империи на древнем Ближнем Востоке сменяли друг друга, – и их отношение к маленькому народу, жившему между славными торговыми городами Финикии и еще более знаменитым Египтом, было не одинаковым. Первой державой, завоевавшей Ханаан (а не просто подчинившей его себе, как делали египтяне), стала Ассирия. К концу VIII века до н. э. ей удалось уничтожить Северное (Израильское) царство. Ассирийцы первыми стали практиковать насильственные переселения: народом, лишенным родины, было куда легче управлять. Поэтому значительная часть десяти северных колен Израиля была выселена из Палестины, а на их место были пригнаны другие народы. Потомки этого смешанного населения со временем стали называться самарянами, – они и иудеи смотрели друг на друга как на врагов.