О Боге эти люди предпочитали говорить в третьем лице, не обращаясь к Нему напрямую. Мол, кто мы, в конце концов, такие, чтобы требовать от Него отчета, тем более упрекать Его, как позволяет себе Иов? Впрочем, не стоит осуждать друзей Иова. Они – люди глубоко религиозные, но им нужна именно религия, то есть система взглядов и ритуалов, определяющих жизнь человека. Они искренне почитали Бога, оставаясь в рамках заданной системы. Когда-то и Иов вел себя примерно так же: приносил положенные жертвы и молитвы, но когда вся его жизнь рухнула, не осталось в ней места для спокойной, размеренной религии. Ему нужно было нечто большее.
«Пора Творцу вернуть билет»
Марина Цветаева писала в одном из своих стихотворений, повторяя мысль, высказанную некогда героем Достоевского Иваном Карамазовым: «пора, пора, пора Творцу вернуть билет». То есть не просто уйти из этого мира, но с горечью упрекнуть его Творца в том, что мир этот безнадежно плох и потому в нем невозможно оставаться. Ни Цветаева, ни Достоевский не были первыми – задолго до них то же самое говорил Иов. Его ужасают не только постигшие его беды, но и то, что вообще «мир во зле лежит» и не видно способа избавить его от зла. «Почему живут нечестивцы, и к старости их мощь лишь возрастает?.. Они проводят свою жизнь в благополучии и в преисподнюю нисходят легко… ослика у сироты уводят, у вдовы берут в залог быка, отрывают от груди сироту, у бедняка берут дитя в кабалу; нищих прогоняют с дороги, и прячутся бедные люди земли, словно в степи дикие ослы… Из селений стон умирающих слышен, и раненые о помощи взывают, но Бог их молитв не замечает».
И потому речи Иова начинаются со страшных слов – он проклинает день своего рождения, даже ночь своего зачатия, в таких словах, которые напоминают нам рассказ о сотворении мира в книге Бытия: «На заре той ночи да померкнут звезды, будет ждать она рассвета – но напрасно, проблесков зари да не увидит». Он словно хочет прокрутить пленку назад, вплоть до того момента, когда Творец создал свет, отделив его от тьмы, и начал отсчет дней этого мира.
Его собственные страдания – это прежде всего вопрос его отношений с Богом. «Но как человеку пред Богом оправдаться?.. Он налетел на меня вихрем, множит раны мои беспричинно; не дает мне перевести дух, горечью переполняет меня. Меряться ли силой с Ним, могучим? Судиться ли – но как Его вызвать?.. Он смеется над отчаянием невинных; отдана земля во власть нечестивцев, а Он судьям глаза закрывает – и если не Он, то кто же?!»
На упреки друзей он отвечает: «Умолкните и дайте мне сказать, а там – будь что будет. Он меня убьет, и нет надежды, но я буду твердить Ему, что я прав, – ив этом будет мое спасение!» Иов действительно настаивает на своей правоте и непорочности, и автор книги с самого начала подчеркивает, что Иов был совершенно безупречным человеком. Трагизм ситуации доведен до конечного предела, это уже не просто частная несправедливость судьбы, это вопиющий и совершенно необъяснимый пример незаслуженного страдания.
В конечном счете, речи Иова есть не что иное, как иск Богу: «Вот моя печать – и пусть Всесильный ответит, пусть мой обвинитель напишет свиток!» Иов не похож на атеиста, у него нет ни малейшей тени сомнения в том, что Бог существует (впрочем, в древности в этом вообще мало кто сомневался). Но он похож на богоборца, который бросает Богу вызов. И Бог его принимает, «Обвинитель» отвечает обвиненному, но не совсем так, как того ожидал Иов, а вместе с ним и читатель.
Встреча как ответ
Бог, собственно говоря, ничего и не отвечает. Казалось бы, Он мог согласиться с друзьями Иова и найти какое-то объяснение для каждого конкретного случая человеческих страданий. А если таких объяснений нет, легко мог сослаться на козни сатаны или просто сказать, что это было такое испытание: вроде как экзамен сдан на «отлично», молодец.
Но Бог поступает иначе. Он Сам обрушивает на Иова град вопросов: «Где ты был, когда Я землю основал? Скажи, если сведущ и разумен. Ты ведь знаешь, кто размер ее наметил и кто натянул над ней шнур, во что погружены ее устои и кто положил краеугольный камень при общем ликовании утренних звезд и радостном крике сынов Божьих?.. Доводилось ли тебе повелевать Утру и Заре назначать место, чтобы взялась она за края Земли и нечестивцев с нее стряхнула, преобразила ее, как печать – глину, и обагрила, как полотно?.. Есть ли у дождя отец? Кто порождает капли росы? Из чьего чрева выходит лед и кто вынашивает небесный иней, когда застывают, как камень, воды, сковывая поверхность бездны?.. Знаешь ли ты уставы неба, утвердишь ли на земле их порядок?»
В этих словах звучит упрек: да кто ты такой, Иов, чтобы спорить с Богом? Свое ничтожество перед Богом осознавал и сам Иов, но не это главное. Бог показывает Иову, как сложно, но вместе с тем и разумно устроен этот мир. Человек не может повелевать зарей и дождями, не может даже понять природы этих процессов. Конечно, сегодня мы куда лучше Иова разбираемся в астрономии и метеорологии, но на смену этим вопросам пришли другие, и человек по-прежнему в изумлении стоит перед многими тайнами материального мира. И если мы не в состоянии регулировать движение светил или облаков, то можем ли мы отмерять добро и зло?
А дальше Бог говорит о том, что ни одно существо в этом мире не оставлено Его заботой: «Кто устраивает для ворона охоту, когда взывают его птенцы к Богу и рыщут в поисках пищи? Кто пустил на волю скакуна, избавил от пут дикого осла, которого Я поселил в пустыне?» Если даже нечистая птица ворон и такое неблагородное животное, как дикий осел (Иов еще сравнивал с ним бездомных бедняков), получают все необходимое, то человек и подавно может на это рассчитывать.
Так неужели Иов все-таки настаивает на том, чтобы вершить правосудие самому? «Может, мощью ты подобен Богу и, как Он, говоришь в раскатах грома? Тогда… волю буйному гневу дай, взгляни на гордеца – и покори его, а нечестивых – раздави на месте! Разом их с пылью смешай, в подземелье в оковах заточи!» Опыт XX, а теперь уже и XXI веков показывает, что происходит, когда человек сам выбирает, кто чист, а кто нечестив, и начинает «давить нечестивых». Никакие стихийные бедствия, никакие болезни и катастрофы не породили столько невинных страданий, сколько причинили друг другу сами люди в концлагерях и на фронтах мировых и локальных войн.
Под конец разговора Бог упоминает двух животных – Левиафана и Бегемота (на древнееврейском слово «бегемот» означает просто «зверь»). Это огромные, страшные существа, с которыми не под силу справиться человеку – только Сам Бог может одержать над ними победу. Некоторые толкователи утверждают, что речь идет о крокодиле и гиппопотаме, которых сегодня можно увидеть в любом зоопарке. Но едва ли эти зоологические версии справедливы, тем более что Левиафан оказывается огнедышащим змеем (по описанию он больше всего похож на дракона).
Другие толкователи видят здесь намек на сатану, упомянутого в самом начале книги: дескать, Бог таким образом указывает Иову на источник его несчастий. Однако почему бы ему в таком случае не сказать все напрямую?
Скорее всего, перед нами – мифологические образы: Дракон и Чудище (так можно их назвать), которые символизируют жуткие и неподвластные человеку силы, действующие в этом мире и в нашей собственной душе. И пока они действуют рядом с нами и внутри нас, с человеком будет происходить много такого, что приводит его в ужас. Только в этой книге Бог ничего еще не говорит о том, как с ними справиться.
Иов теперь отвечает Богу: «Только слух о Тебе я прежде слышал, а теперь своими глазами увидел, потому от прежнего я отрекаюсь и раскаиваюсь средь праха и пепла». Может быть, теперь он раздавлен величием Бога? Вряд ли, на него это совсем не похоже. Видимо, Иов действительно нашел то, что искал, точнее, Того, Кого искал.
Раньше, когда все у него было хорошо, он просто жил в своем уютном мире, где была и семья, и достаток, и религия. И только когда все стало очень плохо, когда он пережил трагедии других людей и свою собственную, он обратился к Живому Богу с живыми и искренними вопросами, и они не остались без ответа.
В конце концов, благополучие Иова было восстановлено: у него родились новые дети, вернулось и богатство, но Библия упоминает об это как-то вскользь, как о чем-то сравнительно маловажном. Книга Иова – не о благополучии и бедствии, а о тайне страдания, которая не может быть разрешена с помощью простых ответов и формул, но может стать поводом для встречи Бога и человека.
А что же друзья Иова? Они, по слову Божию, говорили о Нем «не так верно, как раб Мой Иов», и теперь должны принести в жертву семь быков и семь баранов (просто огромная жертва по меркам Ветхого Завета!). Тогда Иов помолится о них, и они будут прощены.
Бог никого не обвиняет. Те, кто предпочитает говорить о Боге правильные слова в третьем лице, тоже получат то, что искали, когда исполнят положенные ритуалы в семикратном объеме. От них не требуется даже молитв – за них помолится Иов. Ведь для беседы Бог избрал не их, а его – того, кто обратился к Нему лично…
«Богоугодный богоборец» – такое парадоксальное определение дает Иову наш современник и соотечественник Ф. Козырев, и с ним трудно не согласиться.
Бог ждет от человека предельной честности и откровенности, а не формально правильных, но безразличных слов.
Не «за что», а «для чего»
Книга Иова – это один большой вопрос человечества к Богу. Ответ дан в виде встречи – мало кому из невинных страдальцев Бог открыл Себя явно и непосредственно, как это было с Иовом. В Ветхом Завете такое богоявление вообще было событием исключительным, его удостаивались исключительные люди, например Моисей, да и то по особой просьбе.
Потому и можно сказать, что ответ на заданный в этой книге вопрос содержится в Новом Завете, прежде всего в Евангелиях, которые рассказывают о встрече Бога лицом к лицу не с одним человеком, но, по сути, со всем человечеством. И там это тоже не некая абстрактная формула, где по одну сторону знака равенства будут какие-то грехи, ошибки или прочие причины, а по другую – страдания живого человека. Нет, это рассказы об исцелениях и воскрешениях, о том, что в присутствии Бога прекращается всякое страдание вопреки любым правилам и законам природы этого мира.