ождали Господа в Его торжественном шествии – и потому им уподоблены четыре апостола, составивших письменное свидетельство о земной жизни Христа.
Для Матфея таким символом стала человеческая фигура, потому что он подробно и полно описывает человеческую сторону жизни Христа: говорит о Его земном происхождении и связи с израильским народом.
Символом Марка был избран лев, изображающий силу и мощь Иисуса, ведь и сам его текст, наполненный энергией и движением, подобен прыжку мощного зверя. Именно поэтому в Венеции всюду можно увидеть льва с раскрытой книгой, и этот же лев оказался на гербе Черногории, в которую вошли бывшие венецианские колонии на адриатическом побережье.
Луку связывают с тельцом, жертвенным животным, поскольку в его тексте особенно подробно и полно рассказывается о страданиях и крестной смерти Спасителя, о принесенной Им жертве ради спасения всех людей.
Символом евангелиста Иоанна служит орел – птица высокого полета с очень острым зрением. Разглядеть житейские мелочи можно и вблизи, но только с высоты, при орлином зрении, становятся видны не только каждая из них в отдельности, но и общая панорама, и подлинный масштаб вещей. Именно таково и Евангелие от Иоанна.
28. Лука – врач, художник, повествователь
Не очевидец, а историк
Матфей и Марк были свидетелями многих евангельских событий, а вот о Луке такого не скажешь. Предание называет его одним из семидесяти апостолов, но Евангелия его не упоминают, и по его собственному тексту никак не скажешь, что он говорит как очевидец. Упоминание о нем встречается только в книге Деяний, и то не в самом начале, а там, где рассказывается о том, как он сопровождает апостола Павла (который, кстати, тоже никак не участвовал в евангельской истории). Упоминается он и в некоторых посланиях Павла как его самый верный и близкий спутник и даже как личный врач. Из тех же источников мы знаем, что Павел страдал каким-то серьезным заболеванием, так что помощь Луки была для него необходима. Кстати, взгляд врача виден и на страницах его Евангелия: описывая исцеления больных, Лука уточняет, какой именно болезнью они страдали.
Но, казалось бы, какое право имел такой человек рассказывать об Иисусе, когда еще были живы и всем известны непосредственные свидетели тех событий? Но и сегодня далеко не всегда мы знаем о случившемся от очевидцев, чаще нам рассказывают об этом историки. Таким историком был и Лука. Как он сам говорит в предисловии к своему Евангелию, о жизни Иисуса тогда повествовали многие (и наверняка не все правдиво), так что стоило тщательно расспросить очевидцев, сравнить все доступные источники и составить наиболее полное и достоверное повествование. Именно так он и поступил. Видимо, этот текст был создан в Риме в начале 60-х годов, где Лука находился вместе с апостолом Павлом, и скорее всего, при его участии.
Как и о других синоптиках, мы знаем о Луке довольно мало. Родился он, по преданию, в Антиохии Сирийской, одном из крупнейших городов того времени, где сразу после Воскресения возникла христианская община. Вероятнее всего, он был не евреем, а греком (единственным среди всех новозаветных авторов!), и уж во всяком случае, он получил хорошее образование и прекрасно писал по-гречески. Предание называет его врачом и художником (иконописцем, как принято говорить в церковной традиции), именно он написал первый портрет, или икону, Богородицы. В этом нет ничего необычного: в те времена такой узкой специализации, как сегодня, не было, и человек, сведущий во врачебном искусстве, вполне мог разбираться в живописи и историографии.
Во всяком случае, именно его Евангелие, единственное из четырех, рассказывает так подробно историю Рождества и даже один эпизод из детства Иисуса: как вместе с семьей Он отправился на праздник в Иерусалим и как потом задержался в доме Отца Своего, то есть в Храме. Иосиф к моменту написания Евангелия уже давно умер, так что рассказать обо всем этом ему могла только Дева Мария – может быть, рассказывала Она как раз в то время, когда он писал Ее портрет?
Любовь к деталям и притчам
Для Евангелия от Луки характерны точность и внимание к деталям. Мы не знаем наверняка, был ли он художником, писавшим кистями и красками, но он совершенно точно был художником слова и мастером повествования, не упускавшим ни одной значимой подробности.
Например, только он рассказывает о благоразумном разбойнике, обратившемся ко Христу уже на кресте. В этом нет ничего удивительного: ученики Иисуса почти все разбежались, а те, кто оставался у Креста, едва ли прислушивались к словам разбойников, распятых вместе с Ним. Но Лука нашел и такого свидетеля, который расслышал и запомнил разговор Иисуса и того самого покаявшегося разбойника, которому была обещана скорая встреча с Ним в раю.
Как Матфей приводит в деталях ветхозаветные пророчества, как Марк подчеркивает силу и величие Иисуса, так Лука особенно подробно говорит о Его жертвенной смерти и ее спасительном значении для человечества.
Но основное отличие этого Евангелия от остальных – это его литературное изящество. Лука сочетает разные стили (к сожалению, в современных переводах эта черта его книги обычно пропадает): тут мы видим и изысканную греческую прозу, и поэтические гимны (единственные во всем Новом Завете), и торжественное повествование в стиле Ветхого Завета, и афористичные изречения. Лука явно писал для взыскательной и образованной эллинистической публики, которую надо было не просто впечатлить новыми мыслями, но и преподнести эти мысли в изящной форме, иначе они и читать не станут.
Вершина его литературного мастерства, пожалуй, притчи. Именно у Луки мы встречаем те истории, которые прекрасно знакомы даже людям, не открывавшим Библии: например, о блудном сыне или о богаче и Лазаре. Притчи вообще занимают существенную часть в этой книге: это небольшие истории, для понимания которых не нужно обладать какими-то глубокими познаниями в истории или палестинской географии, да и вообще почти ничего не нужно знать, чтобы понять общий смысл… а вот проникнуть в глубинные смыслы бывает уже не так просто. Перед нами проходит череда бытовых сценок, которые легко запомнить, но сделать из них однозначные выводы получается не всегда.
Почему, например, Христос похвалил неверного управителя? Тот знал, что скоро лишится должности, и стал вызывать к себе должников своего господина, чтобы списать их долги. И господин… похвалил его за это! Но ведь он, на самом деле, обманул его – за что же тут хвалить? До сих пор толкователями предлагаются разные ответы. Одни говорят, что такова и была воля самого господина, другие – что управитель лишь отказался от «откатов», тех дополнительных процентов, которые брал в свою личную пользу. Но у Луки Сам Христос дает разгадку этой притчи, говоря: «Приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители». Мало у нас «праведного» богатства, которое получено безупречным путем и не вызывает нареканий, но и «неправедное» можно обратить во благо, поделившись с другими, уменьшив их долг перед Господом. Тогда и они заплатят тебе благодарностью, которая не обветшает, которую никто не похитит.
Лука, как мы видим, не стремится к прямой назидательности (поступай хорошо и не поступай плохо), он, скорее, выражает свою мысль метафорами. Вот притча о блудном сыне… но разве этот сын – ее главный герой? Беспутный юноша, который оскорбил отца, растратил его деньги, а потом к нему вернулся, – это очень понятный образ, такое в жизни порой действительно происходит. Тут и говорить особо не о чем. Но притча эта заставляет нас удивиться другому: совершенно нелогичным кажется поведение отца. Он не препятствует своему дерзкому сыну уйти, терпеливо ждет его возвращения и выходит навстречу, только завидев его. Имеет право сурово наказать его, но прощает, не дав даже договорить, и возвращает прежнее достоинство. Не так ли ожидает нашего покаяния Небесный Отец? Вот и выходит, что притча вовсе не о блудном сыне, а о терпеливом и бесконечно любящем отце.
А может быть, эта притча еще и о старшем брате? Он так старательно выполнял все повеления, он был образцовым сыном – и ему, конечно, совсем не понравилось, что отец проявил милость к этому распутному юноше, которого он и братом своим не хотел теперь называть. Разве это справедливо? Но оказывается, что быть сыном отца можно только в том случае, если твой самый беспутный брат остается для тебя братом. Да и о многом другом можно было бы говорить в связи с этой притчей, она не похожа на басню, в которой только одна, очевидная всем мораль. Эта история дает нам сразу много уроков, раскрывается разными своими гранями в зависимости от того, как мы посмотрим на нее.
А еще Лука – мастер художественной детали. Вот он описывает, как Иисус исцелил десять прокаженных, и они пошли в Храм, чтобы отныне жить среди прочих людей здоровыми и счастливыми. Только один возвращается поблагодарить Целителя… «и это был самарянин». Презираемый иноплеменник, чужак! Может быть, остальные девять терпели его, лишь пока все они были прокаженными изгоями, а теперь они идут в Храм, куда самарянину хода нет, и ему ничего не остается, как отделиться от них? А может быть, он вспомнил о простой человеческой благодарности именно потому, что ему невозможно было исполнить обряд? И как вообще так получилось, что самый дальний, самарянин, вдруг стал самым ближним, как и в другой притче, говорящей о милосердии? Есть над чем задуматься.
Или возьмем рассказ о том, как после Тайной вечери Иуда торопится совершить предательство… Лука завершает этот рассказ всего тремя словами: «Была же ночь». Казалось бы, излишнее напоминание, и так мы уже знаем из всего повествования, что время позднее… и только тут мы понимаем, что речь идет не просто о времени суток, но о тьме, которая сгустилась над городом Иерусалимом, вошла в душу Иуды и надеется теперь взять верх и над Иисусом. Он и горстка учеников, слабых и непонятливых, – вот единственный свет в этой ночи, но она обязательно сменится рассветом.