А дальше все было просто. Пилат пытается договориться с иудейскими вождями, чтобы все-таки отпустить Иисуса. Раз уж не удалось признать Его невиновным, то может быть, удастся амнистировать ради праздника по обычаю? Но толпа (теперь уже вся толпа, а не только вожди) требует отпустить разбойника Варавву. Тогда Пилат идет еще на одну уловку: он подвергает Иисуса жестокому бичеванию, после которого человек оставался едва живым… но все-таки живым. Может быть, толпа, увидев Его окровавленным и обессиленным, удовлетворится этим? Можно будет просто отпустить Его, а раны от бичей, что ж, они затянутся через несколько недель или месяцев. Но и это не помогло.
Пилат сначала признал Невинного виновным на словах, потом подверг Его наказанию – и вот он уже должен приговорить Его к смерти. Матфей описывает сцену, как Пилат умывает руки и говорит: «Невиновен я в крови Праведника Сего; смотрите вы». Он принимает решение, но возлагает ответственность за него на толпу, которая это решение подсказала. Толпа, впрочем, не против. Выражение «умыть руки» стало с тех пор крылатым и означает «снять с себя ответственность за происходящее». Но значит ли это, что совесть Пилата чиста? Совершить страшный грех можно по горячему собственному желанию, как первосвященники, из расчета, как Иуда, по настроению, как толпа. Или под давлением обстоятельств. Именно это произошло в случае Пилата, и он ничуть не лучше прочих.
Матфей повествует, как сразу после распятия первосвященники и фарисеи пришли к Пилату и попросили его выставить стражу у гробницы Иисуса, «чтобы ученики Его, придя ночью, не украли Его и не сказали народу: воскрес из мертвых». Они, собственно, предчувствовали, что так и повернутся события, – видимо, тоже помнили о пророчествах Иисуса. Пилат ответил: «Имеете стражу; пойдите, охраняйте, как знаете». С него было довольно, он не желал больше иметь никакого касательства к этой истории.
Историк Иосиф Флавий рассказывает, как завершилось наместничество Пилата в Иудее. Религиозные споры и возмущения могли происходить не только в Иерусалиме: однажды толпа самарян по какому-то своему поводу собралась на священной для них горе Гаризим, причем многие были с оружием. Все это выглядело крайне подозрительно. Пилат отправил против них воинов, которые одних перебили, а других разогнали. После этого Пилат приказал казнить «зачинщиков». Знакомый стиль…
Самарянская община не стерпела такого насилия, пожаловалась на Пилата его начальнику, легату Сирии Вителлию, и тот в 36 году сместил Пилата с должности, отправив его в Рим к императору Тиберию для разбирательства. Дальше источники расходятся. Есть апокриф, который утверждает, что Тиберий осудил Пилата на смерть, но это маловероятно. По другим данным, Тиберий умер, пока Пилат добирался до Рима, а как с ним обошелся новый император, Калигула, мы точно не знаем. Церковный историк Евсевий Кесарийский пишет, что его отправили в ссылку, где он покончил жизнь самоубийством. Есть также версия, что его позднее казнил император Нерон… В любом случае это была довольно заурядная судьба жестокого и циничного римского администратора, чья жизнь зависели от прихоти еще более жестоких и циничных императоров.
Есть, правда, и апокрифы, которые повествуют об обращении Пилата в христианство, в Эфиопской Церкви он даже был канонизирован, но это, скорее всего, вымысел. К сожалению, мы ничего не знаем даже о судьбе его жены, которая еще во время суда уговаривала мужа не вредить Иисусу. В апокрифах встречаются более подробные рассказы о ее заступничестве перед мужем, говорится о ее обращении в христианство и называется ее имя: Клавдия Прокула. Некоторые отождествляют ее с римлянкой Клавдией, упомянутой во 2-м Послании к Тимофею, но и это не вполне достоверно.
Иисус Христос умер на Кресте у стен Иерусалима на холме под названием Голгофа, то есть «череп». Это была самая позорная и мучительная казнь, какую только знали в античности: человека прибивали к столбу с поперечной перекладиной, и прибивали так, чтобы не задеть крупных кровеносных сосудов. В такой позе он не мог нормально дышать: чтобы сделать вдох, ему надо было приподняться на собственных пробитых ногах. С каждым разом сделать это было все труднее, и он постепенно погибал от удушья, обезвоживания и болевого шока. Христос висел, обнаженный и обессиленный, на виду у всех. «Сойди с креста», – издевались над Ним проходящие мимо, а ведь распятый не мог даже руки поднять… Тут не только боль, но и крайнее унижение и беспомощность.
Пожалуй, даже среди убежденных атеистов нет сегодня людей, которые не соглашались бы с тем, что Иисус действительно жил в то время в Палестине и умер на Кресте. Но вот значение этой смерти люди понимают по-разному. Христиане с самого начала видели в ней искупительную жертву. Подобно тому как в Ветхом Завете верующие отдавали жизнь животного вместо своей, так и Христос принес Себя в жертву за всех людей. Говоря иначе, принял на Себя удар зла, направленный на все человечество, нацеленный в каждого из нас.
Зло по-прежнему существует в этом мире, люди страдают, терпят унижения и умирают. Но христиане верят, что смерть и воскресение Христа стали победой над злом, и не только в том смысле, что после смерти для человека открыта возможность жить в вечности с Богом и другими людьми, получив прощение грехов благодаря вере во Христа. Сами страдания, сама смерть отныне не бессмысленны для верующего, это лишь его личная часть пути, который прошел прежде него и ради него Христос. И ведет этот путь в то самое Царствие, о котором Он говорил.
38. Никодим, Иосиф, Гамалиил – фарисеи за Иисуса
Никодим, тайный ученик
Уже не раз говорилось, что в евангельские времена в Палестине было два основных религиозных течения: саддукеи и фарисеи. Саддукеи, к числу которых принадлежали главные священники, сначала не обращали особого внимания на учение Иисуса, а уж когда обратили, тогда стали добиваться Его казни, и добились. С фарисеями все было несколько иначе: их интересовали не только и не столько обряды, сколько тонкости толкования библейского текста и на необычного Проповедника они сразу обратили внимание. Их встречи с Иисусом почти всегда выглядели как столкновения. Они спорили, обличали, многие тоже желали Ему смерти…
Но все же для многих фарисеев Иисус был не просто врагом, которого следовало уничтожить, – Он был носителем особой точки зрения, которую следовало оспорить, а значит – сначала понять. А там, где понимание, там возможно и принятие. Мы не знаем ни одного ученика Иисуса из числа саддукеев, но среди фарисеев такие были. Их было немного, но они сыграли заметную роль – достаточно сказать, что фарисеем изначально был Павел, о котором пойдет речь в следующей главе.
Но Павел был далеко не первым. Евангелист Иоанн рассказывает о фарисее Никодиме, члене Синедриона и тайном ученике Иисуса. В самом начале своего повествования Иоанн говорит о том, как Никодим пришел к Иисусу тайно, ночью, – уже тогда этот визит был для него небезопасным. При этом у него не было сомнений, он сказал Иисусу: «Мы знаем, что Ты учитель, пришедший от Бога; ибо таких чудес, какие Ты творишь, никто не может творить, если не будет с ним Бог». Да, можно знать много и разбираться в богословских тонкостях, но от этого добро не перестает быть добром, а зло – злом, и если ты их распознал, то выбор очевиден.
Иоанн передает содержание беседы Иисуса с Никодимом, она слишком длинна, чтобы приводить ее здесь. Речь шла прежде всего о рождении свыше, которое должен получить каждый человек, чтобы войти в Царствие Божие. Никодим не понимал, переспрашивал, Иисус терпеливо объяснял. Именно в этой беседе прозвучали слова Иисуса, которые часто называют «малым Евангелием», потому что они выражают самую суть христианской веры: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную».
В другой раз на страницах того же Евангелия мы встречаем Никодима на собрании других фарисеев. Они решают вопрос, как им следует относиться к Иисусу, и их решение определяется достаточно просто: «Уверовал ли в Него кто из начальников, или из фарисеев?» Для них важна не истина, а корпоративная солидарность. Раз начальство и все наши против, никто из нас не может быть за… Никодим возражает: «Судит ли закон наш человека, если прежде не выслушают его и не узнают, что он делает?» Но ему фактически заткнули рот: как бы то ни было, из Галилеи точно не следует ждать никаких пророков, и если Никодим ждет, – он и сам, верно, один из этих полуязычников-галилеян, с ним и толковать нечего.
Наконец, там, где рассказывается о погребении Иисуса, Иоанн говорит, что Никодим принес благовония, которыми натирали мертвое тело. Ему не удалось отвести от Учителя удар, но он смог воздать Ему посмертные почести. В похоронах он принял участие вместе с Иосифом Аримафейским, о котором речь пойдет дальше.
Предание говорит, что Никодим принял крещение, был изгнан из Иудеи, а после смерти Гамалиил похоронил его рядом с первомучеником Стефаном (первым христианином, который был убит за проповедь Христа).
Иосиф Аримафейский и похороны Иисуса
Еще одного члена Синедриона и вместе с тем тайного сторонника Иисуса звали Иосифом, он происходил из города Аримафеи. Но если Никодим успел встретиться с Иисусом и о многом поговорить, то про Иосифа мы ничего подобного не знаем. Похоже, он прислушивался к этому странному Проповеднику издалека, – то ли потому, что не хотел лишних конфликтов с другими духовными вождями иудеев, то ли просто не случилось повидаться, так ведь тоже бывает.
Но зато все четыре евангелиста единогласно рассказывают, что именно он устроил похороны Иисуса после казни (Лука особо оговаривает, что к приговору и казни сам он не имел никакого отношения). Тело казненного преступника в принципе могли отдать родственникам, но кто их знал в резиденции римского наместника? А вот Иосиф был человеком видным, наверняка лично знал Пилата. Он легко мог просить его об одолжении, и вот теперь, когда, казалось бы, все пропало и не о чем было уже заботиться, он попросил отдать ему тело, чтобы, по крайней мере, достойно его похоронить.