Павел был арестован командиром римского гарнизона – выглядело это, скорее, так, что он был взят под охрану. Тем не менее, раз против апостола было выдвинуто обвинение, значит, Павла должны были судить. Его под стражей переправляли от одного местного правителя к другому, но внятные и серьезные обвинения так и не прозвучали, и все шло к тому, что Павла отпустят на свободу. И тут Павел неожиданно потребовал суда у самого императора! Это была одна из привилегий римского гражданина, и никто не мог отказать ему в ней. С точки зрения обычного человека, требовать такого суда было безумием: это значило, что Павла под стражей немедленно отправят в Рим и там он будет ждать до тех пор, пока у императора не появится время лично заняться его делом, – ждать, может быть, не один год. И разумеется, исход был совершенно непредсказуем, а все это время он оставался бы узником.
Но зато Павел прекрасно понимал: вся огромная машина римской государственности будет работать на него. Ему теперь гарантирован проезд в столицу и проживание в ней – что может быть лучше! А оковы… что ж, он привык называть их «узами Христа» и вовсе не тяготился ими. К тому же обращение с ним было достаточно гуманным, а центурион, которому было поручено доставить Павла в Рим, проникался к нему все большим уважением и однажды даже спас ему жизнь. Дело было так: корабль, перевозивший Павла и других узников в Италию, попал в шторм и сел на мель у берегов Мальты. Судно уже разваливалось под ударами волн, и охрана хотела перебить узников, чтобы они не разбежались, но центурион ради Павла организовал спасательную операцию, и все остались целы. А для Павла это стало поводом проповедовать Христа еще и на Мальте!
Книга Деяний заканчивается прибытием Павла в Рим, но на этом не заканчивается история апостола. Он прожил еще два года в Риме в заключении, был освобожден, но не перестал проповедовать христианство – так что при императоре Нероне (в конце 60-х годов) его ждал новый арест, новые обвинения и на сей раз смертная казнь.
«Пишу вам, братие…»
Самое интересное в апостоле Павле – его собственная личность, ведь это единственный из апостолов, кто оставил так много писем. В Новом Завете его имя носит целых четырнадцать посланий (всех остальных книг, включая Евангелия, – всего тринадцать), хотя, возможно, не все из них написаны непосредственно Павлом: так, Послание к Евреям несколько отличается и по стилю, и по содержанию от остальных. Но в любом случае, даже если что-то и было дополнено учениками, все послания отражают характерное для апостола видение Бога и человека. Павел, кстати, собственноручно не писал писем: он диктовал секретарю, как это часто бывало в античные времена, а сам только подписывал свои письма кратким приветствием.
Некоторые из его посланий – настоящие богословские трактаты, и прежде всего Послание к Римлянам. Именно его берут обычно за основу создатели различных трудов по богословию Нового Завета. Но в основном послания обращены к конкретным общинам и даже отдельным людям, говорят непосредственно об их проблемах, дают им ответы на их вопросы. Апостол Павел не был сухим теоретиком или морализатором, он погружался в кипение жизни, все пропуская через сердце, ни к чему не оставаясь равнодушным. Может быть, закончить наш разговор об апостоле Павле стоит несколькими цитатами из его посланий, в которых особенно ярко видны его характер, темперамент, убеждения.
«…Я, обрезанный в восьмой день, из рода Израилева, колена Вениаминова, еврей от евреев, по учению фарисей, по ревности – гонитель Церкви Божией, по правде законной – непорочный. Но что для меня было преимуществом, то ради Христа я почел тщетою. Да и все почитаю тщетою ради превосходства познания Христа Иисуса, Господа моего: для Него я от всего отказался, и все почитаю за сор, чтобы приобрести Христа… Говорю так не потому, чтобы я уже достиг, или усовершился; но стремлюсь, не достигну ли я, как достиг меня Христос Иисус» (Филиппийцам).
«…Мы неизвестны, но нас узнают; нас почитают умершими, но вот, мы живы; нас наказывают, но мы не умираем; нас огорчают, а мы всегда радуемся; мы нищи, но многих обогащаем; мы ничего не имеем, но всем обладаем» (Коринфянам).
И наконец, слова, которые могут нам объяснить, почему Павла часто называют «основателем христианства». Он вовсе ничего не «изобрел», но так говорил о себе: «Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живет во мне Христос» (Галатам). Он показал с необычайной силой и яркостью, что это значит – быть христианином. Павла не было с Иисусом во время Его земной жизни, но едва ли кто бы то ни было когда бы то ни было сделал больше для распространения Благой Вести об Иисусе, нежели Павел.
В апостольские времена христианство принимали как иудеи, так и язычники. Иудеи при этом вовсе не расставались со своей прежней верой – напротив, в Евангелии они видели исполнение ветхозаветных пророчеств и обетований. Они продолжали праздновать те же праздники, соблюдать те же обычаи и правила, что и прежде, только добавили к этому веру во Христа как Спасителя. Такое направление называют сегодня иудеохристианством.
Однако по мере того, как многие иудеи отвергали весть о Христе, а все больше язычников принимали ее, встал вопрос о том, как быть с ними. Многие христиане считали, что они должны сначала тоже стать иудеями: сделать обрезание, соблюдать пищевые ограничения и другие правила, и лишь затем могут быть приняты в христианские общины.
Павел решительно возражал против такого подхода: спасает не ветхозаветный Закон, а вера во Христа. Поэтому нет никакой нужды совершать обрезание или соблюдать ветхозаветные пищевые запреты, хотя ничего дурного в них нет. Закон, как выражался Павел, «детоводитель ко Христу» – детоводителем, по-гречески «педагогом», назывался раб, который отводил ребенка в школу и забирал из школы, следил за его поведением, но сам его не обучал.
Именно такое отношение стало нормой и в христианской Церкви, когда бывшие язычники составили в ней большинство (это случилось уже в I веке).
40. Первые христиане: у истоков Церкви
Рядом с апостолами
Мы говорили до сих пор о великих апостолах или их противниках – но ведь в мире гораздо больше людей маленьких, не особенно знаменитых. И в то же время именно они составляют основу любого общества, любого народа или религиозной общины. Немало таких людей мы встречаем и в Новом Завете – о них говорится мало, но эти скупые слова каждый раз открывают нам что-то важное и значимое о христианстве. Лишних и случайных людей в этой книге нет.
Некоторые из них появились на страницах Евангелий еще до воскресения Христа. Вот, например, Симон из африканского города Киринеи. Видимо, он приехал в Иерусалим как паломник на праздник Пасхи. Когда Иисус изнемог под тяжестью Креста, римские воины велели первому попавшемуся человеку нести Его Крест. Этим человеком и оказался Симон. Но может ли жизнь человека остаться неизменной после того, как он стал, пусть и невольно, причастником крестных страданий Христа? Евангелист Марк называет Симона отцом Александра и Руфа – вероятно, этого же Руфа упоминает и Павел в Послании к Римлянам. Значит, его семья стала христианской, причем сыновья были хорошо известны первым христианским общинам. По Преданию, эта семья переселилась в Рим, Руф стал апостолом из числа семидесяти (местом его служения называют Грецию и Испанию), а Александр – мучеником, пострадавшим в Карфагене.
О самом Симоне больше ничего не говорится, но сама эта картина – человек несет крест за того, кто сам не в силах его нести, и этим незнакомцем оказывается Христос – многое открывает нам.
Есть в Новом Завете и отрицательные примеры – это еще один Симон, о нем говорится в книге Деяний, он занимался всяческим колдовством и попросил апостолов за деньги наделить его теми способностями творить чудеса, которые у них были. Еще бы, это наверняка удесятерило бы его умения и, следовательно, доход, а за такое надо платить! Апостол Петр сказал в ответ: «Серебро твое да будет в погибель с тобою, потому что ты помыслил дар Божий получить за деньги». Симон понял его и попросил помолиться о нем, чтобы его не постигла беда. Еще об одном подобном отрицательном примере мы поговорим немного ниже, но сначала – о рождении Церкви.
Общение и общность
Христианская Церковь может считать своим днем рождения Тайную вечерю, на которой Христос заключил со Своими учениками Новый Завет, дав им вкусить Своей Плоти и Крови под видом хлеба и вина. Но чаще таким днем рождения считают праздник Пятидесятницы, приходящийся на пятидесятый день после той Пасхи. Именно тогда на апостолов сошел Святой Дух, а их проповедь была услышана и понята многоязыкой толпой паломников из разных стран. В этом и был образ Церкви: она жива Святым Духом, а не достоинствами и умениями входящих в нее людей, и она несет весть о Христе всем людям, какого бы происхождения они ни были, на каком бы языке ни говорили, к какой бы культуре ни принадлежали. Причем она делает это так, чтобы главное было понятно каждому, а не на особом священном языке. В этом заключалось одно из принципиальных отличий Нового от Ветхого Завета, который имел отношение только к одному народу.
В книге Деяний вскоре после описания Пятидесятницы мы встречаем историю первого мученика Стефана. Он в числе других семи был избран диаконом. Но диаконы тогда занимались совсем не тем, чем сегодня. Как только апостольская проповедь стала привлекать в Церковь множество людей, встали и практические вопросы. Христиане жили одной семьей, и это означало, в частности, что бедные кормились за счет богатых, – но чтобы распределение денежных и других материальных средств было справедливым и не прерывалось, кому-то следовало за этим следить. У апостолов были другие задачи, так что роль социальных работников и стали исполнять диаконы (по-гречески «служители»).
Но это совсем не значит, что они заботились лишь о раздаче продовольствия, – напротив, сама общность имущества и жизни была свидетельством о Христе, а лучше сказать – жизнью во Христе. Эта новая жизнь привлекала одних и вызывала раздражение других. Стефан был еще и ярким проповедником, его привели на суд в Синедрион, и он вместо того, чтобы защищаться, заговорил как обвинитель: «Жестоковыйные!.. Вы всегда противитесь Духу Святому, как отцы ваши, так и вы».