И вот, наконец, эти события состоялись: воплощение, служение, распятие и Воскресение Христа. Они показали нам, насколько серьезен и отвратителен человеческий грех, но не это главное. Они явили нам, до какой степени мы дороги Богу и до какой степени Он готов смириться и разделить нашу земную участь, чтобы вернуть нас к Себе. Наконец, они восстановили разорванную связь и открыли для каждого из нас возможность войти в новое соглашение человечества с Богом, называемое простыми словами «Новый Завет». Отныне принадлежность к народу Божиему определяется не происхождением, а только готовностью принять на себя это звание, увидеть во Христе своего Спасителя, начать жить по Его заповедям, стать частью Его Церкви, где постоянно совершается Евхаристия – символическое повторение Тайной вечери накануне распятия. И не случайно она тоже называется «бескровной жертвой» – ведь теперь множество жертвенных животных заменены воспоминанием о том, что раз и навсегда свершилось на Голгофе.
Слово «жертва», как и любое слово, недостаточно полно и точно выражает суть всего этого, но оно, пожалуй, выражает ее лучше, чем какое бы то ни было другое слово.
23. Почему в Библии такое значение придается именам?
«И дали ему такое-то имя, ибо…»; «недаром имя его таково…» – в Библии мы то и дело встречаемся с подобными выражениями. Но неужели имя действительно определяет судьбу человека? А что означают переименования, которые тоже встречаются в библейских рассказах?
Мир, полный имен
Когда у нас родилась вторая дочь, мы долго думали, как ее назвать. Некоторые имена явно не подходили к ее сморщенному младенческому личику, некоторые не нравились нам. Наконец, мы остановились на имени Дарья. «Ура! – закричала ее четырехлетняя сестра, – ей можно будет подарки дарить!» Такой подход к наречению имени может показаться нам смешным и наивным, но когда-то люди считали его самым правильным. Именно так относились к именам библейские авторы.
С древности и до наших дней люди спорят, что такое имена вещей: случайно наклеенные ярлыки или отражение их таинственной сущности. Сегодня чаще дают первый ответ, но в древности более естественно звучит второй. Вот как начинается аккадская поэма о сотворении мира «Энума Элиш» (конец II тысячелетия до н. э.):
Когда вверху не названо небо,
А суша внизу была безымянна,
Апсу первородный всесотворитель,
праматерь Тиамат, что все породила,
Воды свои воедино мешали.
Тростниковых загонов тогда еще не было,
Тростниковых зарослей видно не было.
Когда из богов никого еще не было,
Ничто не названо, судьбой не отмечено,
Тогда в недрах зародились боги,
Явились Лахму и Лахаму и именем названы были.
Иными словами, пока элементы мира не названы, мир еще и не сотворен. Вызвать из небытия – только половина дела, вторая половина – «дать имя». Примерно так и описывает это Библия: «И сказал Бог: Да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от тьмы. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью» (Быт 1:3–5).
В библейском рассказе о сотворении мира наречение имени служит последним штрихом, которым Творец завершает Свое творение. С момента сотворения человека он тоже включается в этот процесс: «Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привел к человеку, чтобы видеть, как он назовет их, и чтобы, как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ей» (Быт 2:19). Творец в определенном смысле слова уступает здесь человеку Свое право нарекать имя, приобщая его тем самым Своему творчеству и Своей власти над сотворенным миром.
Кстати, в последующие века люди немало спорили над толкованием этого места: по своему ли выбору Адам давал каждому животному имя или же он угадывал то имя, которое изначально было ему ирисуще? По сути, это вопрос о природе языка, об употреблении имен и слов: они произвольны или же отражают некие объективные качества называемых предметов? Сегодня мы более склоняемся к первой точке зрения, но в древние времена популярнее была вторая. И в любом случае в книге Бытия мы видим, что наречение имени вовсе не случайный акт, – оно, по сути, завершает творение, устанавливая или подтверждая свою власть над сотворенным миром.
Не случайно и Христос дает в один из самых важных моментов Своему апостолу новое имя: «Я говорю тебе: ты – Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Мф 16:18). Природное имя этого человека было Симон, но Христос отныне называет его «камнем» (по-гречески таково значение имени Петр), и под этим именем он известен и нам. Это уже не простой рыбак с именем Симон, а великий апостол… Примерно по тем же причинам новое имя дается и сегодня при монашеском постриге: тот же самый человек начинает новую жизнь, поставляется на особое служение.
Что означает имя?
Но что означают имена? Многие из них обладают ясным и недвусмысленным значением. Например, Тамара (в русском переводе – Фамаръ) – это финиковая пальма, замечательное растение, которое давало людям и изысканную пищу, и строительный материал. Но далеко не всегда смысл имени раскрывается так просто, причем это касается не только Библии, но и многих других древних текстов. Например, главного героя шумеро-аккадского эпоса аккадцы называли Гильгамеш (так вошло и в русский язык), но шумеры произносили его имя как Бильгамес.
Истолковать его, казалось бы, нетрудно: бильга означает «предок» или «старик», а мес– «герой» или «юноша». Может быть, это «предок-герой»? Вполне вероятно. Или «старик-юноша»? Тоже возможно, ведь покровителем Гильгамеша выступало солнечное божество Уту, а о солнце можно сказать, что оно каждый день рождается и умирает. А к этому можно добавить, что вообще-то слово мес означало определенную породу деревьев, а слово бильга можно перевести как «ветвь, побег». Тогда у нас получится «ветвь дерева мес».
Кстати, и имя самого первого человека, Адама, получает в книге Бытия своеобразное двойственное объяснение. Собственно, адам и значит «человек», и это слово связывается со словом адама, «почва, земля». Книга Бытия говорит: «…всякий полевой кустарник, которого еще не было на земле, и всякую полевую траву, которая еще не росла, ибо Господь Бог не посылал дождя на землю, и не было человека (адам) для возделывания земли (адама), но пар поднимался с земли и орошал все лицо земли. И создал Господь Бог человека (адам) из праха земного (афар-хаадама)…» (2:5–7). Таким образом, почва, земля оказывается не только материалом, из которого созидается человек, но и, напротив, точкой приложения его творческих усилий. Землю можно считать здесь образом нашего материального мира: с одной стороны, человек создан Богом из его элементов, а с другой – без человека созданный Богом мир не сможет полноценно плодоносить.
Часто имя состояло не из одного слова, а из целой фразы. Если разделить на слоги имя Ми-ха-ил, у нас получится древнееврейский вопрос «кто как Бог?». Все семитские народы, кстати, любили имена, оканчивающиеся на – ил или – эль, что означает «Бог». Например, Гавриил – это «мощь Божья». Могли слова идти и в другом порядке: Елиезер (он же по-гречески Лазарь) – «Бог помог»; именно так, кстати, звали безвестного нищего из притчи о нищем и богаче (Лк 16:19–31), а еще друга Иисуса, которого Он воскресил накануне Собственной смерти (Ин 11). Очень значимое имя!
А есть ли имя у Самого Бога? В книге Исход Моисей спрашивает Его об этом и получает такой ответ: «Я есмь Сущий. И сказал: так скажи сынам Израилевым: Сущий послал меня к вам» (Исх 3:14). Слово «Сущий» появилось еще в древнегреческом переводе (Септуагинте), но еврейский текст можно понять, скорее, так: «Я есть Тот, Кто Я есть». Бог не называет никакого имени, Он лишь утверждает Свое существование, более того – свое присутствие в жизни Моисея. Я есть и Я с тобой, – говорит Он, – и этого достаточно. Действительно, имя нужно нам, чтобы выделить одного человека из толпы других, но Единый Бог не нуждается в таком выделении.
Тем не менее древние евреи обращались к Богу в том числе и по имени, уже хотя бы потому, что другие народы давали своим божествам имена, и говорить о «боге вообще» было невозможно. Это имя, берущее свое начало как раз от процитированного отрывка из Исхода, звучало очень похоже на выражение «Я Есть», хотя мы сегодня точно не знаем, как именно его произносили; самая распространенная реконструкция звучит как Яхве или Ягве. Дело в том, что имя Божие всё же было слишком священным, чтобы употреблять его в повседневной жизни, и его стали заменять словом адонай, т. е. «мой Господин, Господь», – из еврейского эта традиция перешла и во многие языки мира, включая русский.
Иногда это имя произносят как Иегова, но это, на самом деле, полное недоразумение. В этом слове соединились согласные ИГВ от имени Яхве и гласные ЭОА от слова адонай (только первая из них читается иначе). Это связано с тем, что изначально древнееврейский текст Библии записывался почти одними согласными. Значки для гласных были добавлены только в раннем Средневековье, и евреи, не желая произносить подлинное имя Божие и заменяя его словом адонай, добавили к этим согласным и соответствующие значки для гласных. То, что получилось в результате, можно было бы прочитать как йегова, хотя, конечно, никто никогда так это слово не читал. Поэтому можно сказать, что вероучение свидетелей Иеговы начинается с неверного прочтения того самого имени, которое они так почитают.
Имя как пророчество
Если имя понималось как отражение сущности человека, то одновременно оно могло быть и пророчеством о его будущем. Вот как, например, получил свое имя один из патриархов, Иаков. Он был одним из двоих близнецов, причем из чрева матери он вышел, держась за пятку своего брата. Имя