В приемной появился Новосельцев, входит в кабинет.
Новосельцев. Вы меня вызывали, Людмила Прокофьевна?
Калугина. Вы принесли отчет?
Новосельцев. Да, вот он, пожалуйста! (Протягивает Калугиной папку.)
Калугина(просматривает отчет). Видите… когда захотите, вы умеете работать.
Новосельцев. А я вообще люблю свою работу. Современная жизнь без статистики невозможна.
Калугина(продолжая листать отчет). Вы знаете, Анатолий Ефремович, я пришла и увидела этот букет. Кто бы это мог принести?
Новосельцев(стесняется взглянуть на Калугину). Понятия не имею!
Калугина. И я понятия не имею! (Ждет, чтобы Новосельцев признался в том, что букет принес он.)
Новосельцев. Я догадался. Это Шура!
Калугина. Какая Шура?
Новосельцев. Из месткома. Бубликов, оказывается, жив. А венки Шура уже купила. Девать их некуда. Вот она раздирает их на букеты и раздает женщинам. (Добавляет для убедительности.) Я ей сам это посоветовал!
Калугина. Увы! Я пришла задолго до начала рабочего дня, а букет уже стоял. То, что Бубликов жив, выяснилось позже!
Новосельцев. Значит, моя версия с венками ошибочна!
Калугина. Кто же мог сделать?
Новосельцев. Вы подозреваете, что я приволок этот веник?
Калугина. Это не веник, а красивый букет! И я подозреваю, что именно вы притащили его, но у вас не хватает мужества сознаться!
Новосельцев. С какой стати я буду дарить вам букеты?
Калугина. А почему мне нельзя подарить цветы?
Новосельцев. Вообще-то можно. На день рождения или на Новый год. Но я этим заниматься не собираюсь!
Калугина(больше сдерживаться не может). Почему вы все время врете?
Новосельцев(упрямо). Не дарил я вам цветы! (Он так далеко зашел, что отступать некуда.) Что я, белены объелся?
Калугина(кричит). Сначала цветы приносите, а потом приходите и оскорбляете! Заберите свой веник обратно! (Хватает букет и швыряет им в Новосельцева.)
Новосельцев(растерянно). Никому из ваших сотрудников… швырнуть в лицо… вы бы не позволили. (Шепотом.) Неужели вы ко мне неравнодушны?
Калугина(в ярости). Еще одно слово, и я запущу в вас графином!
Новосельцев(совершает открытие). Если вы это сделаете, значит, вы меня полюбили!
Калугина. Уходите! Кто вам позволил посещать меня в не приёмные дни? Если у вас ко мне дело, запишитесь у секретаря!
Новосельцев(все еще находится под влиянием сделанного открытия). Хорошо, Людмила Прокофьевна… Извините, Людмила Прокофьевна… Больше это не повторится, Людмила Прокофьевна… (Пятясь, уходит, унося букет.)
Новосельцев в приемной.
Верочка(удивленно). За какие заслуги вас наградили цветами?
Новосельцев. Запишите меня на прием, Верочка!
Верочка(ничего не понимает). В эту среду уже все занято!
Новосельцев. Запишите на следующую!
Верочка. Хорошо! (Записывает.) По какому вопросу?
Новосельцев. До следующей среды я придумаю! (Некоторое время стоит, как бы в рассеянности, потом отворяет дверь кабинета Калугиной, кидает в проем букет и возвращается к себе.)
Тотчас на его столе звонит телефон.
(Снимает трубку.) Я слушаю!
Калугина(она у себя в кабинете, говорит в трубку). Анатолий Ефремович, вы извините меня, пожалуйста, я вспылила… я себя неприлично вела… а как вы ушли, я сразу подумала, может быть, действительно не вы принесли этот злосчастный букет…
Новосельцев(грустно). Нет, это на самом деле я!..
Калугина. Нет у вас ни стыда, ни совести! (Кидает трубку.)
Опять утро в том же учреждении. Новосельцев занимает свое рабочее место. Верочка снимает плащ. Кабинет Калугиной пуст.
Появляется Ольга Петровна, заходит в приемную. В руках у нее конверт.
Ольга Петровна(Верочке). Юрий Григорьевич здесь?
Верочка. Пока не пришел.
Ольга Петровна(отдавая Верочке конверт). Пожалуйста, поработайте еще раз почтальоном!
Верочка. Передам обязательно и с удовольствием!
Ольга Петровна(интонация Верочки показалась ей подозрительной). В этом письме… мои предложения об улучшении учета в легкой промышленности.
Верочка(с нарочитой серьезностью). Я вас так понимаю! Это ведь очень важно – улучшить учет именно в легкой промышленности.
Ольга Петровна с независимым видом покидает приемную. В конце коридора показывается Самохвалов. Ольга Петровна останавливается, ждет.
Ольга Петровна(с улыбкой). Доброе утро, Юрий Григорьевич!
Самохвалов(улыбнулся в ответ). Ты меня заставишь входить в кабинет через окно. (Идет в приемную.)
Верочка. Юрий Григорьевич, вам письмо! (После паузы.) Рыжова принесла… (С интересом следит за выражением лица своего шефа, но Самохвалов непроницаем.)
Самохвалов(сухо). Спасибо. (Сует письмо в карман.) И вот что… вызовите-ка мне Шуру.
Верочка(снимает трубку). Шура, зайдите к Юрию Григорьевичу!
Самохвалов направляется к себе.
(Останавливает его.) У вас в кабинете полотеры. Вы зайдите пока к Людмиле Прокофьевне.
Самохвалов. А разве ее нет?
Верочка. Она на совещании.
Самохвалов входит в кабинет Калугиной. Шура появляется в приемной.
Юрий Григорьевич не там (показывает на дверь в его кабинет), а там (показывает на кабинет Калугиной.)
Шура(азартно). У нас сенсация! Рыжова по уши врезалась в Самохвалова и забрасывает его письмами!
Верочка. Этого не может быть! Откуда вы узнали?
Шура. Я вам расскажу по порядку! (Тараторит.) Мне позвонила Инна Николаевна по секрету, а ей, тоже по секрету, сообщила Елена Ивановна, Елене Ивановне Шмуглякова, в общем, все, конечно, по секрету… Шмуглякова узнала от Толи Степанова, тому рассказала Люся Стулова из планового отдела, а ей позвонила Алена Коровина, Алена дружит с Верочкой… (осеклась), то есть, простите, с вами…
Верочка(с возмущением). Но я же просила ее никому не рассказывать!
Шура(философски). Чтобы узнали все, достаточно рассказать кому-нибудь одному! (Заходит в кабинет Калугиной, где Самохвалов дочитывает очередное письмо Ольги Петровны.)
Самохвалов. Шура, у меня к вам деликатное дело… Даже не знаю, как к нему подойти… Меня беспокоит душевное состояние одной из наших сотрудниц.
Шура. Соображаю, о ком вы говорите.
Самохвалов. Кроме вас, еще кто-нибудь соображает?
Шура. Весь коллектив!
Самохвалов(усмехнулся). Информация поставлена у нас хорошо. (Шуре.) Тогда тем более надо помочь ей выйти из кризиса, протянуть руку помощи. Вот, почитайте! (Передает ей письмо.)
Шура(берет письмо, мнется). А… зачем?
Самохвалов. Читайте!
Шура. Вслух?
Самохвалов. Можно вслух.
Шура(едва слышно). «Дорогой, любимый мой Юра!..» Дальше читать?
Самохвалов. Да.
Шура. Но это… кажется… личное?
Самохвалов. У меня нет и не может быть ничего такого, что я должен скрывать.
Шура(читает). «Я знаю, что докучаю тебе своими письмами, но это сильнее меня». (Комментирует.) Если знает, зачем пишет?
Самохвалов. Но это сильнее ее!
Шура(читает дальше). «Я не представляла себе, что со мной может такое твориться. По ночам у меня бессонница, а снотворное уже не помогает. На работе все из рук валится». (Комментирует.) Недаром у нас в учреждении падает производительность труда. (Читает). «Все, кроме тебя, не имеет значения, все для меня пустота!» (Вновь комментирует.) Как пустота? Вокруг столько прекрасных людей! (Разводит руками.)
Юрий Григорьевич, вы хотите, чтобы местком помог вам написать достойный ответ?
Калугина появилась в приемной.
Калугина. Почты много?
Верочка. Порядочно. Вот, разбираю…
Калугина берет папку с почтой, листает.
В кабинете Самохвалов продолжает «деликатный» разговор.
Самохвалов. Я знаю, Шура, что у вас трезвый взгляд на жизнь. Что-то я устал от этой истории и невольно чувствую себя виноватым. (Спохватившись.) Между нами ничего нет и быть не может. Мне так жаль Ольгу Петровну. Она стала всеобщим посмешищем. Ее нужно спасти!
Шура. Мы спасем! Мы ее на местком пригласим!
Самохвалов(делает вид, что колеблется). Что ж, я не возражаю… Только разговаривайте, пожалуйста, мягко, без окрика.
Шура. Понимаю. Юрий Григорьевич, поручение щекотливое. Но мы справимся.
Самохвалов. Возьмите остальные письма.
Шура(берет письма). Я подколю их к делу.
Калугина берет папку с почтой и входит в кабинет.
Калугина. Здравствуйте, товарищи!
Самохвалов. Извините, Людмила Прокофьевна мы заняли ваш кабинет. (Выходит.)
Шура прячет за спину письма, врученные ей Самохваловым.
Калугина. Что, Шура? У вас ко мне дело?
Шура(трагически). У нас ЧП! Рыжова без памяти втрескалась в Самохвалова и осаждает его страстными письмами!
Калугина(нахмурилась). С чего это вы взяли.
Шура(показывает письма). Вот их сколько!