И второй день прошел в хлопотах. Алексей к шорнику дружинному пошел – ремни у сбруи потерлись, заменить требовалось. Потом лошадью занялся: ноги и пузо в грязи, негоже. Отмыл скотину, щеткой обиходил, из гривы и хвоста репьи вычесал, а потом, отступив на пару шагов, с удовольствием посмотрел на дело рук своих.
Затем взялся за свою одежду, кое-что постирал, другое выбил о коновязь. Меч наточил, маслицем смазал. Кольчуга без повреждений оказалась – как и шлем, а вот щит требовал ремонта. Железная окантовка по его окружности кое-где, попав под удары шведов, оказалась повреждена, но сам щит выдержал. Пришлось Алексею к щитнику идти с поклоном.
За делами и вечер настал. Но только Алексей спать собрался, как появившийся посыльный вызвал его к сотнику. Удивился Алексей: для рядового гридя непосредственный начальник – десятник, это как командир отделения в армии. Сотник десятникам приказы отдает, а те уже руководят дружинниками. Иерархия и единоначалие, как в любой армии мира во все времена.
У сотника была своя изба.
Алексей подошел, постучавшись, вошел. Было удивительно и непривычно увидеть в вечернее время сотника Онуфрия вместе с князем. За одним столом с ними еще человек незнакомый сидел.
Алексей поприветствовал начальников.
– Садись, разговор есть.
Алексей уселся на лавку. Грехов за собой он не знал, поэтому не тревожился.
– Как служба идет? – поинтересовался сотник.
– Хорошо. Оружие в готовности, лошадь подкована и вычищена. Коли будет княжья на то воля, хоть сейчас в поход на ворога.
Князь улыбнулся. Ну да, начальство бравые ответы любит.
Сотник повернулся к князю:
– Великий князь! О сем воине я говорил тебе. Он под рукой Евпатия Коловрата воевал – десятником. В бою на ижорских землях я за ним приглядывал – завсегда в первых рядах видел. Напорист, смел, не одного шведа живота лишил.
– Славно! – Князь внимательно поглядел на Алексея, как будто увидел его впервые. А может, и так, ведь под его началом тысяча дружинников, запомнишь ли все лица? А щиты да шлемы да кольчуги у всех одинаковы. Конечно, князю не все равно, кто будет руководить десятком, от стойкости и боевого умения десятка иной раз многое зависит. Струсит десяток, отступит, в брешь противник ворвется – порушится монолитный строй. А с другой стороны – у князя таких десятников сотни набираются, невелика птица.
– Будешь ли верно мне и Новгороду служить, как служил? – Князь огладил небольшую бородку.
– Буду, княже, иначе не пришел бы в Новгород. Ты удачлив, княже, прости меня за смелость, и тебе предстоят великие победы.
– Ишь ты! – удивился князь. – Не хочу слова твои за лесть считать. А вот десятником быть заместо убитого Петра – предложу. Возьмешься ли?
– Возьмусь, княже, дело знакомое.
– Значит, так тому и быть. – Князь повернулся к Онуфрию. – Занеси в писцовую книгу.
– Благодарю за доверие, княже. Оправдаю.
– Надеюсь. Выпил бы я чарку доброго вина с тобой да с Онуфрием, да дела не позволяют, времени нет. Ступай с Богом!
Алексей кивнул – в пояс кланяться у новгородцев не принято – и вышел.
Когда заявился в воинскую избу, некоторые дружинники поинтересовались:
– К самому сотнику вызывали?
– Выше бери, к князю!
– Да ну! А зачем?
– С сегодняшнего дня я десятник вместо убитого Петра.
Все удивленно замолчали. Некоторые уже не один год служат, но десятниками не стали, Алексей же без году неделя – и уже продвинулся.
Десятник – должность невысокая, однако же и привилегии есть: доля в трофеях выше, маленькая, но власть над гридями, а также возможность не стоять под дождем и снегом, когда десяток в караул заступает. Но и спрос и ответственность выше. Однако Алексею к этому не привыкать.
Вот чего у дружинников не было, так это зависти. Десятник, как и воины его десятка, так же нес все тяготы службы. Случись бой – будет стоять плечом к плечу перед врагом со своим десятком, только спрос с десятника выше. Опростоволосился воин – сбруя ветхая, оружие ржавчиной тронуло, – в первую очередь выволочку от сотника или воеводы десятник за нерадение получит. Понятно, воина он позже вздует, в караул лишний раз поставит или еще как, но выслушивать нарекания неприятно. И приходилось десятнику не только за своим конем или оружием смотреть, но и за десятком.
Хотя, по правде сказать, десяток Алексею достался хороший, старался в свое время убитый Петр. Все гриди старослужащие, службу знают и дорожат ею, все сами без напоминаний делают.
Хуже было то, что десятников отвлекали на обучение новиков. В учебных боях в пару к новику ставили опытных воинов, а то и вовсе десятник весь день молодых упражнениями натаскивал. Но и польза от этого была, присматривали себе десятники способных людей. Неспособных отсеивали, а ловких да хватающих на лету к себе в десяток брали. Иной раз десяток доходил до тринадцати-четырнадцати человек – движение в десятках было всегда. После боев были потери, уходили по болезням, по возрасту, иные – найдя более спокойный образ жизни. Скопив немного деньжат, открывали свое дело, к чему способны были. Говоря современным языком, происходила ротация кадров. А некоторые, как Алексей, на повышение шли. На место погибших сотников ставили десятников из толковых гридей, проявивших себя в боях, потому состав десятка за год обновлялся на треть.
Князь был молод, но умен и хитер. Кроме того, он периодически советовался по важным вопросам с отцом – после нашествия моголов Александр решал важные для себя и Руси вопросы.
Бороться сразу с двумя угрозами – Западом и моголами – невозможно, не хватит сил. Княжества раздроблены, нет одного объединяющего начала, а да и будь оно – нет достаточно войск. Вся Русь исчислялась количеством около пяти миллионов человек населения, и общая численность дружинников у всех князей насчитывала десять-пятнадцать тысяч. Ополчение, собранное в период нападения сильного врага, могло дать еще тысяч сто-двести. Но оно плохо обучено, большинство ополченцев – пешцы, и нет мобильности, поскольку нет верховых лошадей. Остальное население – старики, женщины, дети и монашествующие для ополчения не подходят. Кроме того, в ополчение надолго призвать нельзя. Кто-то должен пахать землю, сеять хлеб, ловить рыбу, ковать железо – без этих молодых мужчин жизнь через некоторое время просто замрет.
После раздумий Александр принял важное решение – от моголов можно откупиться данью. Десятина от всех доходов – нагрузка серьезная, учитывая, что надо платить еще и в княжескую казну на содержание княжества.
Но моголы, получив дань, на большее не претендовали, поскольку понимали: нельзя резать курицу, несущую золотые яйца. Поэтому они не посягали на земли княжеств, власть князей и на вероисповедание.
А вот Ливонский орден, а также его союзник Швеция хотели всего: захватить земли, население их сделать рабами, поставить во власти своих людей, обратить аборигенов в католическую веру… Не захотят принять римскую унию – так даже лучше, огнем и мечом уничтожить недовольных, все равно рабов хватит для обработки земель. А в городах должны жить рыцари и их прислуга, миссионеры.
Александр посчитал, что моголы – меньшее зло, чем орден или шведы, и решил: с моголами договариваться и откупаться, а орден, соседа злокозненного и коварного, бить нещадно. Орден силен рыцарями, ему покровительствует римский папа, но не хватает земель, и поэтому выбор невелик. Либо орден одолеет Новгород, либо Александр должен уничтожить ливонцев. Мир если и будет, так только временный, пока рыцари не наберут достаточно сил, чтобы выступить самим, без союзников.
Алексей о раскладе сил в Новгороде и окружающих его землях знал и Александра поддерживал. Одного только он не мог понять: неужели стремление к власти сильнее братских чувств? Ведь через несколько лет Александр поведет моголов на брата своего, и тот вынужден будет, спасая свою жизнь, бежать в Швецию.
Все свои силы, все умение и опыт Алексей бросил на выучку своего десятка. Хоть воины и были опытными, не одну сечу прошли, а без должных и ежедневных упражнений навыки теряются. И физической форме своих подопечных он уделял не менее третьей части времени, отведенного для занятий. Конечно, глухое недовольство было, кому охота бегать с камнем на плечах? Но уже через месяц воины втянулись, жирок растрясли.
В свободные дни – когда они случались – Алексей выходил в город. По пятницам и субботам в храмы ходил, на службы церковные. Во-первых, крещен был и православным себя считал, а во-вторых, выделяться не хотел, ведь службы посещали все.
В один из таких вечеров, уже после службы, он попал на торговую площадь. Увидев толпящийся народ, подошел поближе.
Взобравшись на пустую бочку, один из местной знати, обличьем купец богатый, обличал князя Александра. Де трусоват он оказался, нет чтобы шведов полностью на ижорских землях разбить, дабы ни один не ушел, а корабли захватчиков потопить или сжечь – князь дал уйти неприятелю.
– Не такого князя вольный Новгород себе хотел! – с пеной у рта доказывал купец.
Народ был в растерянности: ведь Александр шведов побил и с ижорских земель изгнал, а добивать врага до конца значило практически потерять дружину. Купец этого не понимал либо осознавал, но говорил специально, чтобы смутить народ.
И люди не знали, как воспринимать ими услышанные речи. Кто-то поддерживал купца, говорили – прав он, князь трусоват оказался. Другие начали кричать, что все, что купец бает, – лжа, что гнать купца надо в шею. Ведь все видели, как князь с обозом трофеев с битвы вернулся. Оружие трофейное и шатры видели все, и это было зримым доказательством.
– Молод князь, опыта и мудрости ему не хватает, придет еще все! – говорили третьи.
Стерпеть обвинения в адрес князя Алексей не мог. Он пробился сквозь толпу к говорящему, ухватил купца за полу кафтана и стянул его с бочки.
К Алексею сразу бросились двое, явно люди поддержки купца, и стали размахивать кулаками. Но после четкого отпора, получив по паре чувствительных ударов, трусливо затесались в толпу.