Только они вышли за ворота постоялого двора, как рядом появился человек.
– Ты ли десятник Алексей?
Незнакомец обратился к Алексею, но ответил Онуфрий:
– Бери выше, он сотник уже!
Говор незнакомца был жесткий, с акцентом, и Алексей сразу насторожился. Он схватился за нож, но выхватить из ножен его не успел: незнакомец был в плаще, скрывающем руки, и ножом ударил без замаха.
Клинок проскрежетал по железу. Броню он не пробил, тут сила побольше нужна, повесомей – меч.
Алексей отскочил и выхватил нож.
Онуфрий ничего не успел понять, но тоже выхватил нож.
– Разве я тебя знаю? Зачем напал?
– Ты рыцаря нашего, комтура фон Рихтера убил.
– В честном бою… Ну так ведь и он убить меня мог! А ты исподтишка, как наемный убийца.
– Я слуга его военный и обет дал – убить тебя.
– Так что тебе мешает? – Алексей сделал шаг вперед. Теперь у него в руках нож, на теле – кольчуга, и он видит врага. И просто так его не убить. Но он ливонца убить должен, пусть другим наука будет.
Алексей сделал ложный выпад ножом. Ливонец отклонился и сам выбросил вперед руку с ножом, однако Алексей нанес ему удар носком сапога по колену. Длинный плащ смягчил удар, но все равно носок сапога достиг цели.
У незнакомца непроизвольно вырвался стон, он покачнулся, и Алексей ударил его острием ножа в грудь. На ливонце брони не было, и клинок достиг цели. Но укол был несмертельный, до сердца не достал. Вернее – ливонца ожидала отсроченная смерть. Продырявленное легкое наполнится кровью, и смерть наступит к утру, а то и к исходу суток.
– Зря ты приехал в Новгород и нашел меня, – сказал Алексей. – Смерть ты свою здесь нашел!
Ливонец был еще при силах, хотя рана кровоточила и давала о себе знать. Немец кинулся вперед, вложив в бросок все силы и злость, однако нож опять ударил в кольчугу. Зато Алексей снова нанес ему удар своим клинком – на этот раз в живот, и левой рукой отшвырнул нападавшего.
Ливонец упал на спину и дышал тяжело. Нож выпал из его руки.
– Сдохнешь, как собака, – наклонился над ним Алексей, – а я цел и без царапинки.
– Будь ты проклят, русский… – проговорил слабеющим голосом ливонец и испустил дух.
– Ну совсем немчура обнаглела, – выругался Онуфрий. – То земли наши отбирают, а как отдохнуть решили от трудов праведных – так и поесть толком не дадут.
Оба направились к воинской избе. Ливонец напал первым и получил свое. А что труп на улице – так их через день находят. Кто ушибся до смерти, другому тати ночные по голове колотушкой дубовой или кистенем из-за пары медяков в калите ударили…
Пока шли, Онуфрий спросил:
– Ты знал? Только не отпирайся. Раньше ты, в трапезную идучи, кольчугу под рубаху не надевал.
– Князь посоветовал.
– Ну у тебя и советники! Высоко взлетел!
– Он прав оказался. Кабы не кольчуга, лежать бы мне на улице с распоротым брюхом.
– Это верно! Бог отвел.
– На Бога надейся, а сам не плошай, – ответил пословицей Алексей.
– Всегда тебе везет. Везунчик ты, счастлив твой ангел! – позавидовал Онуфрий.
– Ты о происшествии помалкивай.
– Само собой, я же тебе друг и приятель…
Однако в воинской избе обнаружились три прорехи в одежде – на плаще и рубахе. Алексей огорчился и решил утром заштопать – владеть иглой, как и многие дружинники, он умел.
Убийство ливонца прошло для города незамеченным.
Шли месяцы. Дружина новгородская вновь набрала силу. Новики приобрели навыки, хотя опытными воинами назвать их было еще нельзя. Зато по численности новая дружина сравнялась с прежней. В дружину стремились прийти молодые парни не только из Новгорода, но и из других городов: Луги, Пскова, Великих Лук, даже из Торжка. Как же, князь удачлив, каждый боевой поход оканчивается победой. А где победа – там и слава, там трофеи. Молодым слава поболее трофеев нужна – перед односельчанами да девками покрасоваться.
Ливонцы притихли, на новгородские земли не посягали, но периодически нападали на соседние литовские племена. Теснимые немцами, многочисленные и разрозненные племена искали новых земель на востоке. Мелкие набеги совершали регулярно. Люди по большей части лесные, они пробирались звериными тропами, нападали на новгородские и псковские деревни и села, брали пленных, угоняли скот. Напасть на города у них не хватало сил, да и разрознены были, пока к власти не пришел князь Миндовг.
Первые пробы сил прошли в боях с ливонцами, причем и победы были, когда завели рыцарское войско в болото, где значительная часть ливонцев утонула в болотной жиже.
Набеги литовцев нанесли ощутимый урон: они жгли избы и посевы, разоряли пасеки, рыбаки в приграничье боялись заниматься рыбной ловлей.
Набеги были стремительными. Налетели, похватали что можно – и назад в леса.
Тактика их сильно отличалась от ливонской. Рыцари, если захватывали земли с населенными пунктами, старались застолбить их за собой, оставались. Избы не жгли, посевы не вытаптывали, людей без нужды не трогали – зачем уничтожать то, что уже принадлежит ордену?
Литовцы жалили, как разъяренные осы, и допекли князя Александра – после ливонцев и шведов он считал их третьей угрозой для Новгорода. Для начала князь распорядился устроить засеки, но эффект был мал, невозможно было огородить всю землю неприступным валом и поваленными деревьями. Тогда князь поставил заставы, каждая – из десятка дружинников. Но литовцы находили лазейки, особенно в труднодоступных местах. Кроме того, заставы забирали много сил, едва ли не половина дружины была рассеяна на многие версты.
Как-то в один из вечеров князь конным возвращался в кремль – Алексей как раз проверял караулы. Увидев Алексея, князь соскочил с коня. Алексей и караульные дружинники поприветствовали Александра Ярославича.
Князь был озабочен.
– Прогуляемся, сотник?
Вопрос отказа не подразумевал, и Алексей пристроился рядом.
Князь неспешно направился к своему терему. Прислуга подхватила под уздцы княжеского коня и повела его в конюшню.
– Как служится, Алексей?
– Слава богу, без неприятностей.
– Зазнобой не обзавелся?
– Без необходимости.
– Годы идут, как бы не пожалел..
Алексей пожал плечами. Не объяснишь же, что в Москве есть любимая женщина, когда и Москвы-то нет еще, деревенька на ее месте.
– Вот скажи мне, Алексей… У Византии тоже беспокойные соседи есть и земли обильные?
– А как же, князь! Легионы приходится держать.
– Как же кесари границы охраняют?
– Заставы есть, как у тебя, княже. А еще – конные разъезды. На месте не стоят. Противник с другой стороны постоянно видит катафрактов, и мерещится ему, что силы велики, остерегается нападать.
– А кто это – катафракты?
– Тяжеловооруженная конница, вроде рыцарей ливонских.
– Велик ли каждый разъезд?
– По десятку, от заставы к заставе путь проходят. В случае, когда на другой стороне скапливаются войска, гонца военачальникам посылают. И еще – нападения упреждать надо.
– Это как? Самим нападать? Это же война!
– Нет. У империи золота много. Подкупают людишек с другой стороны, чтобы не пакостили, а буде воины появятся – сообщили чтобы. Тогда подготовиться успевают. Затраты, конечно, есть, но они сторицей окупаются.
– Предателей покупают?
– Можно и так сказать.
– Кто один раз предал, тому веры больше нет.
– Истинно баешь, княже. Но если несколько доносчиков говорят одно и то же, надо насторожиться и перепроверить. Поговорка у византийцев есть: кто предупрежден – тот вооружен.
– Мудро сказано…
– Если бы император и его окружение глупы были, империя пала бы давно. Соседи у Византии алчные, все земель новых хотят, трофеев – навроде литвинов.
– Э-э-э, дикий народ, язычники!
– Склонить их надо бы к принятию христианства. Одна вера, одни обычаи и традиции – сообща Ливонскому ордену противостоять можно.
Князь зыркнул остро на Алексея:
– Ты как мои мысли прочитал! Интересно с тобой говорить, но и опасно.
– Вот не думал!
– Непотребно, когда люди ниже тебя достоинством, а умнее и соображают быстро.
– Тут ты не прав, княже.
– Ну-ка, ну-ка… – Князь остановился буквально в трех шагах от крыльца, заинтересовавшись.
– Когда князь или боярин вокруг себя людей опытных и умных собирает, то честь ему делает. Потому как они подсказать ему разумное могут, ошибок меньше будет. И умаления достоинств нет, все равно за успех, за удачу, за победу князя славить будут, многие лета помнить. И еще. Коли князь умными людьми себя окружил, стало быть – оценить их способен, сам умен и дальновиден. В чем же здесь непотребство?
– Интересный поворот, не задумывался как-то, не приходилось… Однако же на службе ты, отвлекаю. Ступай.
Алексей пошел к караулу, князь же некоторое время смотрел ему вслед.
Десятник Твердила сочувственно покачал головой, когда Алексей подошел:
– Выволочку князь устроил?
– Нет, о делах говорили.
– С простым сотником – и о делах?! Ты ведь не боярин служивый.
– То князю решать, с кем говорить.
Князь к советам Алексея прислушался, через неделю появились конные разъезды. Поперва стычки с литвинами почти ежедневно были. Не ожидали они, что не успеют на новгородские земли зайти, как дружинники русские уже тут. Каждая вылазка для литовцев стала оборачиваться боком. Потери они несли, а трофеев нет. Как говорится, пошли по шерсть – да сами вернулись стрижеными.
Зато жители довольны были. Летом у селянина забот много, каждый день на счету: землю вспахать, посеять, потом огороды – овощи сажать, пропалывать. За заботами время летит быстро – вот уже и уборка на носу. А набеги от дел отвлекали. Будешь ли в поле спокойным, когда в сторону деревни время от времени посматривать надо – не горит ли?
Конные разъезды воевода менял каждую неделю – для дружинников служба в разъездах и развлечение, и боевой опыт.
Когда разъезды натыкались на литвинов, те быстро уходили на свои земли. Пытались дружинники преследовать их уже на литовской з