Но нет, — его угораздило вытащить именно эту непонятливую суку, склонную обманываться и заблуждаться, что она вольна обвести его вокруг пальца, обдурить и убежать. Пора доказать ей жестоким и быстрым способом, что она не права. И чем быстрее, тем лучше.
Даже из любопытства, как она попытается его обмануть, у него нет времени это смотреть. И он сейчас пойдет и научит эту учительницу фундаментальному закону «Как В Действительности Работает Мир». И если у него нет времени, то и ее время истекло.
Он прошел в гостиную, где остальные члены группы сидели в ожидании дальнейших действий. Некоторые умники, особенно Мэд Дог, умудрились починить телевизор. Он услышал, как «бывшая-модель-теперь-репортерша», шлюха, которую он терпеть ненавидел, рассказывала о войне банд в Лос-Анджелесе настолько искренним тоном, что хотелось засунуть два пальца в рот.
Ребята вели себя ровно. Он слышал, как Мэд Дог рассказывал длинную и запутанную историю об операции, в которой он участвовал на востоке Лос-Анджелеса. Одновременно доносился чей-то храп. Однако когда он вошел в гостиную, все были готовы к бою.
Он глянул на замершие в ожидании лица, задержался взглядом на столе, где лежали упаковки кокаина и пачки денег вокруг двух больших сумок. Всё предусмотрели.
— Пора заканчивать с этим, — сказал он. — Дмитрий. Дизон.
Двое вскочили на ноги еще до того, как он успел произнести последнее слово, — лучшая реакция в группе. Они выглядели как жестокие псы, кем они и были. Отличная пара для этого задания.
— Идите и притащите сюда ребенка, — велел он и кинул им ключи от «порше».
— Дрянь!
В состоянии ужаса Райан прыгнул на несколько ступенек вниз. Что теперь ему делать? Сотовый телефон, чудо техники, — используй его, чтобы звонить откуда угодно над землей, пока ты не слишком высоко над уровнем моря. Может, это из-за пятен на солнце, или озоновых дыр, или еще чего-нибудь, связанного с окружающей средой? Может быть, оттого, что в мире было очень много синих полуслепых синих китов и вшивая телефонная сеть?
Райан снова перегнулся через перила.
— Эй! Кто-нибудь! — позвал он. — Мне нужен детектив! Может кто-нибудь позвать детектива? Пожалуйста!
Ответа не было.
Это невероятно. Просить помощи у полицейского в полицейском участке, чтобы не получить ответа. Никто бы не поверил, если рассказать. Даже старый добрый Чад послал бы его подальше.
— Да не гони! — злился он.
— Райан! Райан!
Он подпрыгнул от неожиданности, когда понял, что это она зовет его, женщина из трубки. Он не знал, как давно она повторяла его имя.
— Райан, сколько сейчас времени? — спросила она. — Райан!
— Сейчас час двадцать, — сказал он ей. — Есть там кто наверху? — добавил он в промежуток между пролетами.
— Райан, послушай меня! — попросила она. — Мой сын заканчивает учиться в час сорок пять. Сделай что-нибудь!
— Я пытаюсь…
— Нет, послушай, — настояла она, — у них моя машина. Ты понимаешь, что это значит? Мой сын в нее сядет! Сделай что-нибудь!
— Проклятье! — она снова говорила ему, что делать. Он застыл на месте, не решаясь двинуться ни в ту, ни в другую сторону. Ее голос эхом отдавался в голове: снова и снова он слышал ее всхлипы и звук удара, когда тот парень бил ее. А теперь голос говорил о сыне и куда тот ходит в школу.
— Проклятье! — заревел он и влупил кулаком в стену. Как только он это сделал, то почувствовал себя идиотом. Пинание бетонной стены — это самое глупое времяпрепровождение в подобных обстоятельствах: больше боли принес руке, чем повреждений бетонной стенке. Так говорил ему его отец, когда Райан был значительно моложе и имел склонность лупить стены.
Но сейчас расстройство его было слишком велико, чтобы почувствовать такую незначительную вещь, как боль. Он побежал обратно вниз.
Он ворвался через лестничную дверь в помещение участка, и ему показалось, что количество людей там удвоилось, а уровень хаоса, по меньшей мере, утроился. Увернувшись от двух бандитов, которые колошматили друг друга почем зря, он схватил за рукав первого попавшегося человека в униформе.
— Офицер, у меня экстренный случай… — начал он.
Полицейский довольно грубо оттолкнул его в сторону и повернулся к бандитам, пытаясь втолкнуться между ними. Он использовал свое тело, чтобы разделить их, пока двое других полицейских растаскивали их в разные стороны.
— Райан, послушай, для этого нет времени! — настаивала она, пока он пытался выловить другого полицейского, который увертывался от Райана, делая неопределенные жесты. — Просто, пожалуйста, поезжай в школу, пожалуйста!
Райан колебался: между попытками привлечь внимание какого-нибудь копа или сделать по ее велению и вернуться назад (может быть) к неправильно запаркованной «бронко». Наилучший способ помочь ей — это заставить полицейских заняться ее проблемой, ведь полицейские могут сделать намного больше, чем он.
Проблема заключалась в том, что он умудрился найти единственный полицейский участок в Лос-Анджелесе, в котором копы были слишком заняты, чтобы услышать его. Если он все же заставит кого-нибудь из этих парней серьезно выслушать его и помочь, то, может быть, будет уже слишком поздно для этой женщины и ее сына. А поиски другого участка займут еще больше времени.
К тому же ситуация вряд ли будет лучше в окрестных участках. А может, даже и не только в окрестных. С этой войной банд или наркоторговцев, или кого там еще, все должно быть сумасшедшим. Такое, конечно, случалось в Лос-Анджелесе, в нем все возможно. «Сегодня знаменательный день, — думал несчастный Райан, — для тех, кто набрал номер 911».
«У меня есть маленький мальчик, ясно? Езжайте в школу Ваймен в Вествуде».
Он выбежал в переднюю дверь.
— 1)где ты сейчас?
Должно быть, она спросила об этом уже в тысячный раз за последние тридцать секунд. Это начинало сводить Райана с ума.
— Я только что выехал с Сансета, — как можно спокойнее сказал он.
— Тогда поверни налево и потом вперед еще две мили. Быстрее! Ты должен поторопиться!
«Нет, черт тебя дери», — хотел он огрызнуться, но с трудом успокоил себя.
— Расслабься, а?
Как только эти слова вылетели из его уст, он понял, какую чушь сказал, и поморщился. «Где эти чертовы копы, когда они тебе действительно, действительно нужны? Вот что я хотел бы знать», — думал он. Он смотрел по сторонам в поисках полицейских с радаром, которых в любой другой день было пруд пруди, но не сегодня.
Он круто повернул направо, зная, что это слишком для его «бронко». Протестующе заскрипели шины.
— А вообще, чего хотят эти ребята? — спросил он женщину.
— Я не знаю, — беспомощно ответила она. — Я преподаю естествознание и биологию в пятом классе. Что может быть кому-либо нужно от меня?
«Интересная точка зрения», — подумал Райан.
— А ваш муж? Он богат?
— Что? Нет, он риэлтер, — ее голос дрожал. — Не могу даже представить, из-за чего это могло произойти.
К пущему смятению Райана, она снова начала плакать. Прямо в телефон, конечно, и прямо в его ухо, а оттуда в мозг. Черт побери, у него скоро кончатся силы слушать этот бесконечный плач.
Никогда в жизни до этого он не слышал такого сильного и долгого плача. Он не мог поверить, что обычная женщина способна плакать так интенсивно и долго, как эта, и, должно быть, у нее скоро кончится жидкость в организме.
Конечно, у нее были причины, чтобы пореветь. Но господи, она плачет, и плачет, и плачет, и плачет, и еще немного плачет. Даже если все действительно плохо — он пытается помочь ей, но вряд ли сможет что-нибудь сделать с ее бесконечными всхлипами и стонами под ухом.
Он попытался расспросить ее о чем-нибудь важном, что поможет спасти жизнь ее и ребенка. Но вместо нормальных ответов получал только вариации на тему: «Я не знаю», сопровождаемые истерическими срывами и ведрами слез.
Проклятье, имеет эта женщина представление о том, что такое пробираться сквозь пробку в Лос-Анджелесе, когда у тебя под ухом все время кто-то ревет и умоляет ехать быстрее? «Я вел машину, как маньяк, выскальзывая и вновь заезжая в пробку». Ему действительно крупно повезло, что он не устроил какую-нибудь аварию на дороге.
Нет, ему крупно повезло, что он не устроил целую серию аварий.
Тут он понял, что впереди идущая машина, с надписью «Автошкола Тагерт», не собирается уступать ему дорогу. И вряд ли разгонится выше предела в тридцать пять миль в час в ближайшем обозримом будущем.
«Великолепно», — подумал он и в сердцах ударил по рулю.
— Эй, бабуля! — крикнул он, высовываясь из машины насколько возможно. — Давай же! Поднажми!
С тем же успехом он мог бы попросить старушку отрастить крылья и взлететь. Тяжело дыша, он включил правый поворотник в тот момент, когда серый «мерседес» скользнул в образовавшееся там место. Водитель «мерседеса» тут же сбросил скорость до тридцати пяти миль, оставляя Райана в одиночестве наслаждаться веселым разговором по телефону.
Выражение «ярость на дороге» приобрело новый смысл для Райана. Если его голова взорвется, то этот парень и лучший ученик автошколы будут виноваты.
В невероятно длинном списке «Чему Нельзя Позволять Случаться» пункт «поездка глубоко в пробке на многополосном хайвэе» резко пошел вверх и обошел даже орущих младенцев в кинотеатрах, плохое обслуживание в ресторанах и беспорядочное использование смайликов в текстах.
Он был заперт позади двух тормозов, которые, черт их дери, похоже, и не подозревали, что кто-то пытается объехать их. Такого рода фигня заметно укорачивает жизнь. Его, Райана, жизнь, которая протекает без Хлоэ.
«А как насчет другой фигни, например, быть похищенной, запертой на чердаке и избитой? — спрашивал тоненький голосок в его мозгу. — Такая же дрянь? Пли даже похлеще?»
Райан вдавил кнопку клаксона на руле, несмотря на то что было уже очевидно, что парень в «мерседесе» просто не хочет слышать его. Поэтому «мерседесы» остаются такими желанными машинами — огромное удовольствие от вождения и тихой поездки, которую вы можете себе обеспечить за рулем этого автомобиля. С минимальным ко