. Каждая значительная фаза социальной борьбы масс находила и осознавала себя в песне. Свои песни были у рабочей организации «Рыцари труда» и участников Пульмановской забастовки 1894 г., у сторонников единого налога Генри Джорджа и Народной партии, активной в последнее десятилетие XIX в. Позднее почти каждая крупная стачка или острая схватка между трудом и капиталом находила отзвук в песне.
Целая эпоха в истории политической песни связана с деятельностью ИРМ. Организация эта была создана в 1905 г. на конгрессе в Чикаго и противостояла гомперсовской АФТ, представлявшей квалифицированных, высокооплачиваемых рабочих, «белых аристократов труда». Несмотря на анархо-синдикалистские ошибки, программа ИРМ была действенной, революционной. Ирмовцы, или «уоббли», как их называли, ратовали за создание Единого большого союза пролетариев посредством прямых насильственных действий (их чаще пропагандировали, нежели практиковали на деле). В канун и период первой мировой войны ИРМ была застрельщиком крупнейших стачек в Лоуренсе (1912) и Патерсоне (1913). Голос ее агитаторов и вожаков раздавался всюду, где развертывалась борьба против бесчеловечных условий труда, нищенской заработной платы и бесчинств охранников. Позиции ИРМ были особенно прочны на Западе, в среде неквалифицированных рабочих, иммигрантов, лесорубов, горняков и портовиков.
Но не только с политической борьбой была связана деятельность ИРМ. В ее недрах зарождалось новое революционное искусство. На знамени организации были начертаны слова: освобождение, образование, организация. Как и литература чартистов в Англии, революционеров 1848 г. Германии, коммунаров во Франции, поэзия ИРМ стала значительным этапом в развитии рабочей революционной политической лирики на Западе. Начиная с 1909 г. ИРМ ежегодно выпускает «Маленький красный песенник»; с 1912 г. в нем начинают появляться стихи Джо Хилла. Материалы песенника носили ярко выраженный агитационный, пропагандистский характер.
Один из лидеров ИРМ, знаменитый рабочий вожак Билл Хейвуд, говоря о новом пролетарском искусстве, заметил: «…я думаю, что оно будет вызвано к жизни революцией. Я думаю, что оно будет туманней, чем искусство буржуазное. В нем будет присутствовать социальный дух… Высшим идеалом художника станет создание песни, которую запоют рабочие, создание драмы, которую массы пролетариев смогут исполнять непосредственно на улицах»{144}. Песни стали неизменными боевыми спутниками американских пролетариев в их классовых выступлениях в эти годы. Известный журналист Рэй Станнард Бэйкер так писал о знаменитой стачке в Лоуренсе в 1912 г.: «Это движение в Лоуренсе было необычным, поющим движением. Впервые мне довелось видеть стачку, которая пела! Я не скоро забуду тот поразительный подъем и энтузиазм, который охватывал людей различных национальностей на митингах забастовщиков, когда они переходили на общепонятный язык песни»{145}.
А в 1913 г. произошло событие, которого не знала американская драма. На сцене Медисон Сквер-гардена, крупнейшего нью-йоркского зала, состоялось драматическое представление, режиссером которого был Джон Рид. Оно воспроизводило события забастовки на ткацких фабриках в Патерсоне, причем роли исполняли сами участники этой стачки{146}. Позднее, в первые годы Октябрьской революции, на площадях многих русских городов, под открытым небом родились новые формы революционного искусства — массовые, многотысячные представления, нередко воспроизводившие эпизоды классовой борьбы.
ИРМ издавало более шестидесяти периодических изданий: газет, журналов, альманахов, выходивших на русском, шведском, испанском, итальянском, еврейском, литовском и других языках, на которых говорили их читатели{147}.
У ИРМ были свои художники, карикатуристы, графики. Нередко популярные стихи и песни печатались в виде листовок, снабженных броскими иллюстрациями или карикатурами. Особой популярностью пользовались плакаты, выражавшие в образах, наглядных, четких, перед-ко сатирически заостренных, основные идеи, политическую философию ирмовского движения, они призывали к пролетарскому единству, обличали своекорыстие капитала, ненасытную алчность профита и т. д.
В литературе ИРМ прежде всего в поэзии отразились главные этапы и события этого движения: крупнейшие стачки в Лоуренсе и Патерсоне, т. е. «битва за свободу слова» в начале 10-х годов, антимилитаристские выступления в годы войны, кампания в защиту арестованных и томящихся в тюрьмах ирмовцев, солидарность с Октябрьской революцией.
Конечно, массовая поэзия ИРМ была неоднородным явлением. Появлялось немало стихов декларативных, художественно слабых. Большинство поэтов ИРМ не было профессионалами, они не имели необходимого образования, писали стихи в свободное время после тяжелого рабочего дня. Показательно, что ирмовцы почти не создавали прозаических произведений: для этого у них просто не было необходимых условий, времени.
И все же глубоко значителен этот взлет художественной, творческой активности масс в той живительной атмосфере, с которой был связан расцвет ИРМ накануне первой мировой войны. Бытовало множество песен, написанных анонимными авторами из рабочей среды. Некоторые популярные песни перерабатывались. Вся литературная, т. е. в сущности, песенная продукция ирмовцев имела фольклорные истоки, была одной из форм народного творчества. И хотя политическая тема, бесспорно, главенствовала в поэзии ИРМ, неверно видеть в ней лишь некую иллюстрацию к текущим лозунгам. Не была она и однотонной, а ее жанровый диапазон отличался широтой: ирмовцы любили и призывную патетику, и насмешку, и юмор, и пародию, и лирическую интонацию.
Так, популярностью пользовалось стихотворение ирландского социалиста Джеймса Конелла «Красный флаг», написанное им во время стачки лондонских докеров 1889 г. В Америке ирмовцы пели его на мелодию «Мериленд, мой Мериленд». «Гимном американского рабочего движения», по словам одного из критиков, стала песня видного поэта-«уоббли» Ральфа Чаплина «Солидарность навсегда». В широких и торжественных строфах гимна поэтически формулировались основные требования рабочих. Для Ральфа Чаплина (1887–1961) время пребывания в рядах ИРМ связано с наибольшей творческой активностью; он выпустил два значительных поэтических сборника «Когда падают листья» (1917) и «Решетки и тени» (1922), писал очерки, выступал в качестве художника и был редактором одного из ведущих ирмовских изданий газеты «Солидерити». Другой поэт ИРМ, Чарлз Эшли, печатал свои стихи и очерки в радикальных журналах 10-х годов, в частности в «Мэссис» и «Либерейторе»; в дальнейшем он вступил в ряды компартии.
Талантливым поэтом ИРМ был Артуро Джиованитти (1884–1959), итальянец по происхождению, активный участник классовых битв; во время знаменитой стачки в Лоуренсе он был арестован и брошен в тюрьму. Там он написал свою знаменитую поэму «Шаги», которую критики сравнивают с уайльдовской «Балладой Редингской тюрьмы». Луис Антермейер, радикальный поэт и критик, находивший в творчестве Джиованитти «удачную соразмерность между пропагандой и искусством», писал о «Шагах»: «Это поразительная вещь, которой может гордиться наша литература»{148}. Поэт выразил чувства своего лирического героя с помощью оригинального ритмического рисунка. В широких, набегающих, подобно волнам, строфах поэмы передан ее эмоциональный накал, безысходность и отчаяние, охватывающие узника одиночной камеры:
Я слышу шаги над головой всю ночь напролет.
Они приближаются и уходят. И снова они приближаются
и уходят.
И так всю ночь напролет.
Их приближенье — вечность в четыре шага, и вечность
в четыре шага —
их удаленье. А в промежутках — молчание, ночь,
бесконечность{149}.
В 1914 г. Джиованитти обнародовал сборник «Стрелы в воздухе», пронизанный революционными настроениями и оптимизмом. В нем он сумел соединить столь свойственную ему романтическую приподнятость и патетику с бытовой достоверностью в том, что касается рабочих. Постоянный автор «Мэссис», а затем «Либерейтора», Джиованитти был одним из первых американских поэтов, приветствовавших Октябрь.
Буржуазные критики обычно «не замечают» поэзии ИРМ, ей нет места в академических и учебных курсах истории американской литературы. Если о ней и идет речь в специальных работах, то как о некоем экзотическом явлении, не связанном с основным художественным течением в США. А между тем многие песни ирмовцев стали фольклором, а сама борьба «уоббли» оставила заметный след в американской литературе, например в романах Эптона Синклера и Дос Пассоса. Из рядов ИРМ вышла драйзеровская Эрнита, героиня одноименной повести. Колоритная фигура несгибаемого бунтаря против капитала, «уоббли» Янка в пьесе Юджина О’Нийла «Косматая обезьяна» — свидетельство симпатий драматурга к ирмовскому движению.
Джо Хилл был не только талантливейшим поэтом-самородком, вышедшим из рядов ИРМ. Он стал символом самого движения. Его скромное наследие, всего около двух десятков песен, имело общеамериканское звучание. И одна из причин этого в том, что Хилл был выразителем настроений и чувств многих своих соотечественников. И сама его поэзия во многом вырастала из народного творчества. Это определяло ее долговечность.
Джо Хилл (настоящее имя Джоэль Хегглунд) родился в Швецип в 1879 г. в многодетной семье бедного железнодорожного кондуктора, в которой господствовали религиозные, весьма консервативные воззрения. Отец, музыкант-самоучка, играл на самодельном органе, и любовь к музыке передалась сыну. Позднее он писал, что она «была у него в крови»; также самостоятельно он научился играть на аккордеоне, гитаре и скрипке, своем любимом инструменте. Тогда в детстве, по свидетельству его сестры Эстер, Хилл стал сочинять песни-дразнилки. После смерти отца 10-летнему Хиллу пришло