Носит Девушка платье простое,
Загрубелые руки у ней,
Бьется сердце ее золотое
В такт с сердцами рабочих парней,
И враги все недаром страшатся
Ее смелых шагов боевых,
Ведь, Мятежница Девушка наша
Благородней их!{156}
Между Флинн и Хиллом завязалась переписка. Это была большая, серьезная дружба двух товарищей по классовой борьбе. Флинн много сделала, чтобы мобилизовать общественное мнение на спасение поэта. В газете «Солидерити» она писала о посещении в тюрьме Хилла: «Еще не было движения, которое оставило бы свой отпечаток на всемирной истории без песни, никогда не было побеждающего движения без песни… Хозяева считают своих рабочих «бессловесной подгоняемой кнутом скотиной», инстинктивно чувствуют опасность со стороны забастовщиков, которые объединяются не в безмолвной апатии, а смеясь и распевая… Они ненавидят песню, они боятся ее, они с радостью раздавили бы ее! Вот почему они упрятали нашего Джо Хилла в тюрьму… Я призываю вас — помогите Джо Хиллу «раздувать пламя недовольства», «бороться и петь немного дольше»{157}. Поэт послал последнее «прощай» Флинн за несколько часов до казни.
Перед лицом смерти раскрылось все благородство Джо Хилла. Он просил, чтобы средства, собранные на его защиту, шли на общее рабочее дело. В тюрьме поэт воочию ощутил великую силу рабочего единства, ту, что он славил в своих стихах. Как известно, Джек Лондон подписывался в письмах: «Ваш во имя революции». В конце многих писем Хилла стоит: «Ваш во имя Единого большого союза». Адвокат Хилтон, отстаивавший интересы Хилла на заключительной фазе процесса, писал ему: «…я восхищен Вашей мужественной, отважной позицией, ибо по-настоящему храбрых людей немного». Встречая смерть, Хилл телеграфировал друзьям, «уоббли»: «Не плачьте обо мне. Организуйтесь». Этой убежденностью пронизаны его жизнь и его творчество. Лейтмотив стихотворения «Встань, рабочий!» в его рефрене:
Восстаньте, пленники мученья!
Боритесь за освобожденье,
Рабам от рабства избавленье
Даст Союз Большой{158}.
Так проходит через американскую литературу идея солидарности. Уитмен славит всечеловеческое братство. Беллами и Хоуэллса вдохновляют в обществе будущего взаимопомощь и альтруизм, противостоящие разобщенности и конкурентной борьбе, порожденным частнособственнической системой. Поэзию Джо Хилла и всю литературу ИРМ одушевляет пафос содружества людей в его революционно-классовом, интернационалистском выражении. С большой силой зазвучит он у многих писателей в пору «красных тридцатых».
19 ноября 1915 г. ранним утром Джо Хилл был выведен на тюремный двор и посажен на крашеный табурет. Он просил не завязывать ему глаза. Перед ним выстроили пять наемных стрелков. В винтовки было вложено пять патронов, четыре боевых и один холостой. Каждый из стрелявших мог втайне надеяться, что холостой достанется именно ему. Врач прикрепил к груди Хилла вырезанное из бумаги сердце. Его и поразили четыре пули.
На траурной церемонии, состоявшейся в Чикаго, звучали песни поэта, говорили о бессмертии Джо Хилла, было прочитано «Завещание», которое Хилл написал перед казнью и в которой он просил:
Чтоб ветры весело в полях
Развеяли цветам мой прах,
Чтоб увядающий цветок
Опять воскреснуть к жизни мог{159}.
Со смертью Хилла начинается вторая жизнь этого человека, ставшего легендой.
Историк Вернер Иепсен пишет: «То обстоятельство, что подобная легенда могла родиться и обрести такую жизнестойкость, является грустным комментарием к нашей практике взаимоотношений в промышленности. Эта легенда питается чувством отчаяния и разочарования рабочих»{160}.
И это справедливо. Почти за традцать лет до гибели Хилла Хеймаркетское дело потрясло американцев. Позднее вся страна была — взбудоражена процессом Сакко и Ванцетти. В десятках произведепий, романах, стихах, пьесах, не говоря о множестве специальных историко-социологических исследованиях, увековечена судьба двух итальянцев, ставших жертвами классового предвзятого суда. Кампания в защиту рабочего лидера Тома Муни, эта «американская дрейфусиада», приковала внимание многих мастеров культуры. Даже такой далекий от левого движения человек, как либеральный критик Генри Менкен, горячо выступал в защиту Муни; для него процесс над рабочим лидером был выражением глубокой порочности, разъедающий американскую систему. В 50-е годы, в разгар «холодной войны», казнь Розенбергов вызвала не только протесты во всем мире. Появились десятки художественных откликов на это событие.
Легенда о Джо Хилле обладает поистине удивительной силой. Американские трудящиеся хранят память о нем, потому что Джо Хилл воплощает их стремления, идеалы — непокорство, дух бунта, социальный протест, свойственные лучшей части рабочего класса.
Жизнь Джо Хилла, поэта, пролетария, становится действенным образцом. И здесь вспоминаются слова В. И. Ленина о воспитательном воздействии, которым обладает героический пример. Живой, непосредственный рассказ о таких революционерах, как Бабушкин, писал он, «будет лучшим чтением для молодых рабочих, которые будут учиться… как надо жить и действовать всякому сознательному рабочему»{161}.
В самом начале 20-х годов Ральф Чаплин выпустил краткий биографический очерк о Джо Хилле. Эптон Синклер включил тексты ирмовских песен в свою пьесу «Поющие тюремпые соловушки», написанную в защиту «уоббли», томящихся в тюрьмах. Ее герой Ред Адамс, воспевающий братство пролетариев, имеет своим прототипом Джо Хилла. Эта пьеса ставилась в 20-с годы в Гринвич-Вилледж.
В фольклорном сборнике Карла Сэндберга «Мешок американских песен» (1927) Джо Хилл был назван «крупнейшим поэтом-песенником и единственным художником, песни которого в наши дни исполняются боевыми отрядами американского пролетарского движения»{162}.
В 1925 г. молодой поэт Альфред Хейз написал стихотворение «Джо Хилла видел я во сне». Несколько лет спустя Эрл Робинсон положил его слова на музыку. Так родилась знаменитая песня о Джо Хилле. Своего лучшего исполнителя она нашла в лице Поля Робсона. Песня сыграла особую роль в увековечении памяти Джо Хилла, она как-то органически воплотилась в неповторимом голосе певца. Когда в Лондоне Робсон пел ее перед безработными уэльскими шахтерами, то аудитория, как свидетельствует очевидец, «была ошеломлена силой и красотой робсоновского исполнения». Ныне ее знают во всем мире.
Наступили «красные тридцатые». В это время общественного подъема и недовольства песни Хилла обрели новую значимость. Песня «Пирог в небе», высмеивающая Армию спасения, стала особенно популярной в среде безработных. Само выражение «пирог в небе» не только выражало настроения людей в эпоху депрессии, голодных, разоренных кризисом; оно стало речением и, по мнению одного из исследователей, оказалось «самым ценным вкладом, внесенным «уоббли» в американский словарь».
Появился ряд исследований, посвященных Хиллу и поэзии ИРМ. Образ Хилла привлек внимание еще одного поэта — Кеннета Петчена, автора знаменитого стихотворения «Джо Хилл слушает молитву» (1935): это поэтический рассказ о последних минутах «менестреля рабочего класса», который под дулами винтовок вспоминает всю свою жизнь. Образы Джо Хилла, как, впрочем, и других героев ИРМ — Билла Хейвуда и Уэсли Эвереста, возникают на страницах созданной в 30-е годы трилогии Джона Дос Пассоса «США».
В послевоенные годы во времена маккартизма вокруг имени Джо Хилла разгорелась острая полемика. Уоллес Стегнер напечатал в 1948 г. в «Нью рипаблик» статью, в которой «обосновывал вину» Хилла за якобы совершенное им убийство и попутно обвинял ИРМ в том, что оно намеренно превратило его в мученика и использовало в своих целях. Статья вызвала резкую отповедь левых кругов. Группа «уоббли» в знак протеста пикетировала редакцию журнала, напечатавшего клеветническую статью. Был создан комитет «Друзья Джо Хилла». Тогда Уоллес Стегнер выпустил роман «Проповедник и раб», содержащий художественную версию своего домысла. В ответ появилась пьеса Барри Стэвиса «Человек, который никогда не умирал» (1951); в пей изображался заговор против поэта, инспирированный магнатами медной промышленности. В финале пьесы друг Хилла Эд Роуэн произносил пророческие слова: «Они убили тебя, Джо, по твой голос никогда не будет заглушен. Джо Хилл никогда не умрет, ибо нельзя уничтожить рабочий класс»{163}. Время подтверждает справедливость этих слов.
О той роли, которую сыграл Джо Хилл в его жизни, рассказывает солдат Джек Мэллой из романа Дж. Джонса «Отсюда в вечность» (1951). Школу ИРМ проходит Эдди Спаас, один из героев романа Александра Сакстона «Большая Среднезападная»: он горячий поклонник песен Джо Хилла.
Известный историк-марксист Филипп Фонер, обратившись к материалам процесса над поэтом, пишет свое исследование «Дело Джо Хилла» (1964). Год спустя он издает сборник писем Хилла со своими комментариями.
Резко возрос интерес к поэту у него на родине, в Швеции, где было создано «Общество Джо Хилла», вышло несколько сборников его стихов, был снят о нем художественный фильм. А в 60-е годы, в пору подъема негритянского и антивоенного движения в США, поэты-«фолкпики» (Пит Сигер, Джоан Баэз, Дин Рид) словно бы приняли эстафету из рук Хилла.
Дух и идеи народного поэта, говорит Гиббс Смит, автор нового, богатого по материалу исследования о Джо Хилле (1969), и сегодня вдохновляют забастовщиков и пикетчиков в Америке.