Я же перевернул первое же отчетно-выборное, после чего сам оказался в комитете комсомола. И партийным куратором у нас была Лидия Аркадьевна – милейший человек.
Их с самого детства отрезали от заграницы. Им не давали встречаться с иностранцами, а если вдруг такое случалось – то забирали всё, что иностранец давал бедному ребёнку.
Ужас, правда? А в моей замечательной стране были клубы интернациональной дружбы. Мы общались с американцами, англичанами, немцами. И с западными – тоже. Переписывались даже. Чехи и словаки вообще были как родные. Французов, правда, не помню. А когда с транзитного самолета сняли пожилого шотландца с сердечным приступом – его не спрятали от народа в спецлечебнице, как это произошло бы в их мире – а положили в ветеранскую палату к деду. И сестра бегала к ним переводить. И потом даже бандероль с какими-то сувенирами пришла. И её никто не отобрал. Ведь это была не их – наша страна.
А еще мне жалко их родителей. Они были такие хорошие – но их всегда затирали злые начальники. Денег всегда не хватало, и они искали какие-то шабашки, а злые начальники им запрещали эти шабашки искать. И работали с ними всегда плохие люди – они всё время завидовали. Их родителей тоже загоняли – в партию. Один из НИХ почему-то очень гордился, что комбайны, которые изобретал его папа, очень плохо работали. Хотя папа был очень талантливый.
И моя мама была очень талантливая. Но её "изделия" почему-то работали. И я гордился именно этим. Наверное, потому, что это было в другой стране. А начальник у неё был "жук", но почему-то это было скорее похвалой. Он был чернявый и очень хитрый – я хорошо его помню. А ещё мама была изобретателем. И статьи писала. И её за это не наказывали, а наоборот – платили деньги. И почему-то в партию её никто не загонял.
А ещё им врали. Все. Газеты, радио, телевизор, учителя. Даже родители. Одна девочка спросила папу, почему он слушает Аркадия Северного, – ведь это враг? А папа ответил: потому что врага надо знать в лицо. А сам просто его любил, этого Северного. Ещё этот папа рассказывал, что заставляли его прислушиваться во время олимпиады к разговорам с иностранцами, и докладать куда надо, а при возможности разговоры сводить к правильным. Но ведь ему уже не было веры, правда?
Став старше, я заметил, что реальности разошлись не в момент моего рождения. В "их" стране кабанчика приходилось резать ночью, чтоб не забрал комиссар… А в моей в это время уже и комиссаров-то не было, в начале 70-х.
Они жили в какой-то странной "верхней вольте с ракетами" – а мы в великой мировой державе.
Даже Великая Отечественная Война у нас оказалась разной. В их реальности – врага "завалили мясом", воевал некий странный субъект под названием "простой мужик". Коммунисты отсиживались в тылах. Все. Поголовно. На одного убитого немца приходилось четыре, а то и пять убитых "простых мужиков". Но "простой мужик" таки победил. Вопреки всем. И коммунистам в тылу, и Жукову, который спал и видел, как побольше "простого мужика" извести. И командирам, которые только с ППЖ развлекаться могли и пить трофейный шнапс, добытый "простым мужиком". А особенно – вопреки лично тов. Сталину. Танки у нас были плохие. Автоматы плохие. Самолеты плохие. Но только те, которые наши. Союзники поставляли нам хорошие. Вот именно хорошими танками "простой мужик" и победил. Но злой Сталин забрал у "простого мужика" все плоды победы, а самого "простого мужика" посадил в ГУЛАГ. Такой он был нехороший.
В моей реальности – тоже была война. Но в ней воевали все. И партийные и беспартийные. Все советские люди – кому позволяло здоровье и возраст. И даже кому не позволял – шли воевать тоже. Коммунист дед Иван Данилович, до войны – сельский учитель, погиб при прорыве у местечка "Мясной Бор". Коммунист дед Федор Михайлович Гаврилов, до войны – директор школы, прошёл всю войну, был ранен, награждён орденами и медалями. Потери на той войне были страшными. Но именно потому, что враг не щадил гражданское население. А солдат погибло почти столько же, сколько у врага и его союзников вместе на восточном фронте. Потому, что воевали хорошо – и быстро учились. И была техника, которую производила наша, советская промышленность. Отличная боевая техника. Было тяжело – но моя страна победила.
Мы – жили, строили, думали о будущем, учились. Нас волновали мировые проблемы.
А они – думали, как свалить эту мерзостную систему. И самое страшное – свалили. И тут реальности на короткое время пересеклись – потому что исчезла и моя страна. Мы, те, кто был в ней счастлив – даже не подозревали, что своё счастье нужно защищать, держаться за него зубами и ногтями. Вот и не защитили.
А дальше – миры вновь разошлись. У "них" настало счастье – ведь появились бананы, колбаса, женское бельё и свобода.
А у нас началась полоса трагедий – разваливалась наука, производство, вчерашние союзные республики охватил огонь войны, в котором бывшие советские граждане убивали бывших же советских. Старики остались без защиты и гарантий.
Но это уже совсем другая история.
Западофилия
Пишет Michael de Budyon: "В позднем СССР существовало тотальное преклонение перед всем западным. Как массовое явление это началось после войны, когда вернулись миллионы солдат из Европы, а советские люди ощутили вал ленд-лизовских товаров, причем по всей номенклатуре. И вот уже через три года после "победоносной войны" Сталин начинает борьбу против "космополитизма и низкопоклонства перед западом". Затея эта, как вы понимаете, никакого успеха не имела.
При Хрущеве процесс пошел резко по нарастающей, а при Брежневе, вследствие увеличивающегося информационного и технологического отставания СССР, так вообще приобрел откровенно уродливые формы. За западными товарами бегали все, ну может быть, кроме самых откровенных лузеров, удовлетворявшихся колбасой за два двадцать, солеными огурцами в трехлитровой банке и пивом "Жигулевское". Интеллигенты бегали за западной литературой, мажоры – за западными вещами, меломаны – за западной музыкой, просто "приличные люди" за западной электроникой, дети собирали пустые банки из – под западного пива и западных сигарет, а потом выставляли их в квартире на полочке или делали роботов и пирамиды. Да и сама система, чувствуя собственную отсталость перед Западом, стремилась обеспечить статус иностранца на территории СССР значительно более высоким, чем статус советского гражданина. Лучшие гостиницы – иностранцам. Лучшие места в ресторанах – иностранцам. Лучшие проститутки – иностранцам. ВИП-места на стадионах – иностранцам. Лучшая обслуга – иностранцам. Иностранец всегда прав. Тем более, если он из капиталистической страны. Ну и так далее. Те, кто жили при СССР, все хорошо помнят. Самое главное – иностранцу позволялось больше! И закончилось это не хорошо. Люди перестали считать эту страну своей. Лучшие дипломаты и разведчики начали убегать на запад. Начали убегать спортсмены и артисты.
К середине 80 – ых годов Западу было очевидно, что в СССР на него готовы работать практически все, кто их интересует, если "труд" будет адекватно (по советским меркам) оплачен, а сам индивид приобщен к достижениям западной цивилизации хотя бы на элементарном уровне. Это уже была полная победа, хотя бы потому, что сама советская элита давно мечтала стать частью элиты западной. Вот почему СССР развалился без единого выстрела".
Что ж, написано резко, но достаточно верно (не буду придираться к тому, что, скажем, разведчик-перебежчик – не просто не "лучший", но вообще профнепригоден).
Однако – есть нюансы. И существеннейшие. Скажем, "при Хрущеве процесс пошел по нарастающей…" и так далее. Помните, не раз говорилось, что не надо путать деяния партийной номенклатуры с собственно социализмом? Да, к середине 80 – х ситуацию можно было назвать буквально идолопоклонством перед Западом. Причем именно оно, реализованное Горбачевым не только в бытовом плане, но и в политическом, и привело к развалу СССР.
Коллекционирование Пивных Банок – было. Как папуасы, честное слово…
Из того же времени: помните словечко "фирмА" – именно так, с ударением на последнем слоге? Пришло оно из спекулянтского жаргона и призвано было обозначать восторг от заграничного ширпотреба. Служить "эмоциональным знаком качества". Американские джинсы – фирмА! Итальянские туфли – фирмА! Японский кассетник – тем более фирмА… Независимо от качества, кстати. Это сначала в "Березках" были действительно брендовые вещи, а потом массово пошли "Pawasonic" или там "Abbibas" – и ведь брали китайщину нарасхват. Потому что – ярко и блестит.
И чем активнее идеология боролась с потребительством и вещизмом, тем трепетнее и раболепнее воспринимал простой советский обыватель все иностранное. Это, кстати говоря, очень связано и с восприятием идеологии к тому времени – см. далее.
Я уже приводил логическую цепочку: "стремление к красивым этикеткам – от обывательщины, а обывательщина – от потери Идеи и замены её животными потребностями". Этот феномен в разных аспектах мы рассмотрим далее, а сейчас хотелось бы раскрыть тему "космополитизма и низкопоклонства перед западом". Что под этим имелось в виду во времена Сталина? Ну не могли же народные массы, только что проявляющие героизм и прочие качества Белого Человека, так скоропостижно скатиться в обывательщину – уже в 1947-м.
Борьба с космополитизмом
Вот вам для начала цитата. В. Кабо, "Дорога в Австралию":
"Это не значит, что антисемитизм тоже исчез – нет, он существовал, как и прежде. И официально всё ещё не одобрялся. Поэтому с такой искренней радостью были встречены многими, очень многими, первые газеты, в которых были названы подлинные имена евреев, замаскировавшихся под псевдонимами. Псевдоним еврея – и рядом, в скобках, его настоящая, еврейская фамилия. Чтобы не вводил в заблуждение русский народ. Так начиналась кампания 1948–1949 года, которая на словах провозглашала борьбу с космополитизмом и низкопоклонством перед Западом, а на деле была просто еврейским погромом, начатым сверху, задуманным Сталиным в каких-то его политических целях".