В "Манифесте" написано, что "нет ничего смешнее высокоморального ужаса наших буржуа по поводу мнимой официальной общности жен у коммунистов" – т. е., казалось бы, инсинуация и никакой общности не предполагается. Тем не менее, в 20-х годах существовала теория "стакана воды", которая заключались в отрицании любви и сведении отношений между мужчиной и женщиной к инстинктивной сексуальной потребности, которая должна находить удовлетворение без всяких "условностей", как утоление жажды (заняться сексом так же просто, как выпить стакан воды).
Однако такая "свобода" не прижилась. Ленин, кстати говоря, сразу раскритиковал таких вот озабоченных пролетариев: "Конечно, жажда требует удовлетворения. Но разве нормальный человек при нормальных условиях ляжет на улице в грязь, и будет пить из лужи?".
Отвлеклись. Но пример, думаю, нагляден: к социализму надо относить именно то, что свойственно социализму per se, а не локально-частные проявления.
Последующий период, довоенный, по понятным причинам являлся временем проб и ошибок (вспомните хотя бы ситуацию с колхозами и др. "перегибами на местах"). Индустриализация требовалась архисрочно – понятно, что тщательно планировать и минимизировать количество щепок при рубке леса было просто невозможно. Таким образом, и здесь надо отслеживать, какие события могут относиться к социализму непосредственно, а какие – нет.
Период войны – форс-мажор по определению. Но и после Победы нельзя сказать: "всё, теперь остались проявления именно социализма".
В самом деле, социализм – это, если использовать терминологию начального периода, именно Советы, которые шли "от народа" с его пониманием справедливости. Коммунистическая партия – это совсем другой вопрос, из серии "все равны, но некоторые равнее других". Еще Нестор Махно выдвигал концепцию "за Советы без коммунистов", что показательно. Таким образом, рассматривая исторические факты, надо учитывать не только "имманентное социализму либо преходящее", но и "от социализма или же от коммунистов".
Понятно, что во времена СССР "руководящая роль партии" превозносилась и была догматом, поэтому и насаждались лозунги вида "народ и партия едины" и пр. Удивительно другое, – почему сейчас даже махровые антикоммунисты стараются умалчивать об этом факте. Впрочем, забегая вперед, заявлю, что те, кто ненавидит коммунистов так, что "аж кушать не может", никогда не отделяют негативные последствия коммунистической идеологии от положительных проявлений социалистической идеи. В самом лучшем случае позиция выглядит как "да, было и в СССР что-то положительное, и это надо бы применять, но ни в коем случае не упоминать, откуда заимствовано".
XIX съезд
Для иллюстрации тезиса необходимости отделения деяний КПСС от социализма как такового приведу (в сокращении) фрагмент из книги Ю. И. Мухина "Убийство Сталина и Берии".
Съезд этот интересен тем, что, начиная от Хрущева, любую память о нём партноменклатура старалась тщательно уничтожить. При Брежневе начали выпускать стенограммы всех съездов ВКП(б) и КПСС и следующих за ними пленумов ЦК, на которых происходили выборы руководящих органов. Выпуск начали интересно – со стенограмм I-го и сразу ХХ-го съездов партии. А когда издание этих документов довели до материалов XVIII съезда ВКП(б), то на нем печатание стенограмм и прекратили. Почему? Ведь XIX съезд – это публичное мероприятие, парадное. На нем присутствовали делегации всех зарубежных компартий, масса журналистов. Что же здесь скрывать?
Это так, но на этом съезде Сталин выступил всего лишь с небольшой заключительной речью и только. А вот на пленуме ЦК, сразу после съезда, на мероприятии закрытом, он сказал главную речь и говорил 1,5 часа. И если издавать материалы XIX съезда, то надо было издавать и стенограмму пленума. А это уже невозможно было сделать.
Ж. Медведев писал: "… личный архив Сталина был уничтожен вскоре после его смерти…". Оцените, насколько страшны были для последующей номенклатуры идеи Сталина, что эта номенклатура боялась их даже хранить! А XIX съезд – это была та часть идей Сталина, которую ожидовлённая партноменклатура боялась особенно сильно.
Историки пишут, что решение Сталина созвать съезд ВКП(б) было неожиданным для аппарата партии. Сталин принял это решение в июне 1952 г., а уже в августе был опубликован проект нового устава ВКП(б), т. е. Сталин созывал съезд именно для этого – для изменения статуса партии и её организационной структуры.
Начнем, казалось бы, с пустяка. Название "Всесоюзная коммунистическая партия (большевиков)" менялось на "Коммунистическая партия Советского Союза". Первое название объявляло всем о независимости партии от государства, от Советской власти. Слово "всесоюзная" обозначало просто территорию, на которой действует эта часть всемирного коммунистического Интернационала. До роспуска Коминтерна в 1943 г. на титульном листе членского билета ВКП(б) внизу было написано: "ВКП(б) – секция Коммунистического Интернационала".
Новое название намертво привязывало партию к государству, партия становилась как бы собственностью СССР, структурным подразделением Советской власти. Было Правительство Советского Союза, Министерство обороны Советского Союза, теперь вместо ВКП(б) стала и Коммунистическая партия Советского Союза.
Дальнейшие изменения были уже кардинальными. Вместо Политбюро ЦК партии полагалось сформировать только Президиум. Бюро – это суверенный руководитель, состоящий из нескольких человек, бюро свои решения ни с кем не согласовывает. А президиум – это всего лишь представители другого руководящего органа, и он лишь часть вопросов может решать самостоятельно. Замена Политбюро на Президиум означала, что партия лишается органа, непосредственно руководящего всей страной, и ей создается орган, который руководит только партией и то, – в перерывах между пленумами ЦК.
В докладе об этом говорится, хотя и очень кратко, но и столь же определенно: "В проекте измененного Устава предлагается преобразовать Политбюро в Президиум Центрального Комитета партии, организуемый для руководства работой ЦК между пленумами. Такое преобразование целесообразно потому, что наименование "Президиум" более соответствует тем функциям, которые фактически исполняются Политбюро в настоящее время. Текущую организационную работу Центрального Комитета, как показала практика, целесообразно сосредоточить в одном органе – Секретариате, в связи с чем, в дальнейшем, Оргбюро ЦК не иметь".
Но и это не всё. Состав Президиума был определен в 25 членов и 11 кандидатов (имеющих совещательный голос). Большинство из этих 25 человек были не партийные, а государственные деятели, которые подчинялись Председателю Совета Министров и, соответственно, Верховному Совету. Таким образом, власть в партии перешла от партийной номенклатуры к Советской власти (строго говоря – её номенклатуре).
Сталин, подчинив партию Советской власти, восстановил действие Конституции СССР в полном объёме. Сделал, по сути, то, что и Петр I, который русскую православную церковь сделал структурой государственного аппарата управления.
Интересно и то, что, несмотря на трехмесячное обсуждение нового Устава и на то, что этот Устав на съезде докладывал Хрущев, партноменклатура, похоже, совершенно не догадывалась о том, что задумал Сталин. Свое намерение подчинить партию Советской власти он держал в тайне от аппарата ЦК и когда на пленуме он достал из кармана список и зачитал пленуму свои предложения по персональному составу Президиума, для партаппаратчиков это было шоком. Хрущев вспоминал:
"Когда пленум завершился, мы все в президиуме обменялись взглядами. Что случилось? Кто составил этот список? Сталин сам не мог знать всех этих людей, которых он только что назначил. Он не мог составить такой список самостоятельно. Я признаюсь, подумал, что это Маленков приготовил список нового Президиума, но не сказал нам об этом. Позднее я спросил его об этом. Но он тоже был удивлен…. Некоторые люди в списке были мало известны в партии, и Сталин, без сомнения, не имел представления о том, кто они такие".
А Сталину было наплевать на то, что предложенные им люди "были мало известны" партийной номенклатуре. Главное, что они были известны Советской власти, поскольку зарекомендовали себя работой именно в её органах.
В номенклатуру пёрли не для того, чтобы работать. Но так как, пока там упражняются в болтовне, жиреют и ищут, что и где хапнуть, работать кому-то всё таки надо, и необходимо было, чтобы людьми руководил тот, кто разбирается, что и как надо делать. Конечно, им нужен был Сталин.
Без Сталина на посту Генерального секретаря, без Сталина в качестве вождя партии партноменклатура теряла власть, дающую материальные выгоды. Для того, чтобы секретарю обкома или райкома, приехавшему в колхоз, положили в багажник баранчика; чтобы директору завода или ректору института можно было дать команду устроить на работу или учёбу дорогое, но тупое чадо или чтобы дать отмашку прокурору прекратить уголовное дело на "своих", необходимо, чтобы все руководители на местах испытывали страх перед партийным руководством.
Для того, чтобы стряхнуть с себя власть партноменклатуры, государственному аппарату нужно было немного: не давать этим придуркам своих отчётов, отчитываясь только перед своими прямыми руководителями. Не имея данных, к которым можно прицепиться, партаппарат становился беспомощным. Но как ты не дашь партаппаратчикам свой отчёт, если они – люди Сталина, вождя страны?
А вот если бы Сталин ушел из ЦК и остался только председателем Совмина, то тогда сам бог велел послать партноменклатуру на хрен и не отчитываться перед ней, экономить бумагу. Вождя-то в ЦК уже нет, там 10 штук каких-то секретарей – и только. Что эти секретари сделают человеку, назначенному на должность с согласия Предсовмина Сталина? Попробуют интриговать? А они понимают что-нибудь в деле, в котором собрались интриговать, т. е. обвинять в плохой работе? Ведь напорют глупостей и Сталин их самих после этого повыкидывает из ЦК.