Путем слома кабалы процентов одним ударом можно устранить финансовую нищету; одним махом мы почувствуем твердую почву под ногами; сразу нам должно стать и станет ясно, что с этой несчастной кредитной экономикой мы зашли в дебри…
Мы должны осознать, что фактически крупный ссудный капитал, и только он, является изгоем всего трудящегося человечества. На проценты от ссудного капитала работает вся масса трудящихся. Средние и мелкие капиталисты ничего не имеют от их прекрасных процентов, не могут ничего от них иметь, ведь эти проценты без остатка забираются у них в виде налогов – будь то в форме прямых или косвенных налогов, сборов, гербовых сборов или иных платежей, всегда трудящийся народ – тот, кто попался на удочку, а рыбак – крупный капитал.
Слом кабалы процента является радикальным средством для окончательного и длительного оздоровления наших государственных финансов. Слом кабалы процента означает возможность отказа от давящих прямых и косвенных налогов, так как производственные предприятия государства поставляют в казну достаточное количество средств, чтобы из них финансировать все социальные и культурные задачи государства. Исходя из данной финансовой точки зрения, слом кабалы процента придаёт труду во всех профессиональных областях присущее ему первое место. Деньги снова займут одну лишь им приходящуюся роль, а именно: быть на службе в сложной системе нашего народного хозяйства. Они вновь станут тем, чем они являются по своей сути – оплатой за произведенную работу – и таким образом расчистится путь к более высокой цели: ухода от неистовой жадности к деньгам, имевшей место в нашем столетии.
Должен быть создан крепкий фронт всего трудящегося населения, начиная от не имеющих собственности рабочих, которые, как мы видели, подвергаются очень сильному давлению косвенных налогов для удовлетворения ссудного капитала, затем весь буржуазный слой служащих, крестьянского и ремесленного среднего слоя, которые почувствовали господство власти денег в виде недостатка жилья, земельных, банковских и других процентов, вплоть до ведущих умов, изобретателей, директоров нашей крупной промышленности, которые все в той или иной мере находятся в когтях крупного ссудного капитала, для которых в качестве основной жизненной задачи всегда стояло зарабатывание ренты, процентов, дивидендов для играющих за кулисами денежных властителей. Не в меньшей мере это относится и ко всем слоям интеллигенции, деятелей искусства, писателей, актёров, учёных, а также других тружеников свободных профессий.
Как бы крупный капитал ни пытался скрыть факт своей неограниченной жадности к господству, как бы наше полностью построенное на римском праве законодательство не подчеркивало важность защиты собственности, должен наступить слом кабалы денежного процента. Это – единственное спасение от угрозы экономического порабощения всего мира со стороны золотого интернационала…
Только когда будет сломана кабала процента, освободится путь к социальному государству. Это должно быть ясно осознанно и сделано несмотря ни на какую силу маммонизма. Социалистическое государство на маммонистической основе – это не более чем попытка укрупнения всех отраслей и создания повсюду огромных концернов, на которые в будущем, несмотря на налоги с капитала, крупный ссудный капитал будет оказывать решающее влияние".
Знаете, в каком году это было опубликовано? В 1919-м!
А читается – как будто бы вчера написано. Почему так, как думаете?
Примечание. Предвижу возражения "как же быть с мировым рынком" и тому подобные. Этот вопрос разберем в конце работы. А вообще – я же не зря столько писал против глобализма.
"Правые" и "левые"
Вторым вопросом, который надо разобрать, является ещё одна ловушка – "лево-правая". Нередко можно встретить утверждение, что де социализм – это "левая" и только "левая" идеология. При этом у нас в РФ стараются всё свести к "левые – это коммунисты", а на Западе под "левыми" понимают сторонников льгот безработным, мигрантам и проч. – если несколько упрощенно, то забота о бездельниках, сидящих на социальных пособиях, за счёт работающих.
Так вот, настоящий социализм – именно "правый".
Когда-то я этой темы мимоходом касался, но это было давно, поэтому рассмотрим подробнее как очень важный материал.
Что такое, собственно говоря, "левые" и "правые"? Вопрос отнюдь не простой. Скажем, немецкие национал-социалисты относили себя к правым, при этом "вообще социалисты", как обычно принято считать, – левые. Коммунисты в СССР относили себя к левым, при этом было много криков об "Империи Зла" и тоталитаризме, причем именно от демократов и т. п. – традиционно относимых к левым. В РФ был образован блок "Союз Правых Сил", состоящий из оголтелых либералов – а либерализм обычно относят как раз к левым идеологиям.
Тут даже не "чёрт ногу сломит", чёрт просто плюнет на всю эту игру словами и скажет: "Сами разбирайтесь со своими человеческими политическими терминами, я-то тут при чём?"
Происхождение термина известно ещё из школьного курса истории (впрочем, я имею в виду советскую школу; то, что преподают сейчас – отдельный разговор). В европейских парламентах, депутаты которых делились на приверженцев старых порядков – консерваторов и сторонников реформ, первые рассаживались справа от председателя, вторые – слева. Соответственно, были "крайние правые/левые", "центристы" и ещё куча градаций чуть ли не по номеру стула.
Но историческая справка дела не проясняет – в то время было просто: правые поддерживают мнение "что было хорошо для наших предков, то хорошо и для нас", а левые хотят преобразований к лучшему (с их точки зрения). Можно вообще сказать, что правые поддерживают существующий режим, а левые стремятся его изменить. Кстати говоря, такая неверная трактовка иногда встречается и в современности, что не удивительно: современное либерально-демократическое общество приветствует упрощение до потери смысла – электоратом, не привыкшим думать, управлять проще. Заодно отсутствие точного определения позволяет не отвечать за совершение дел – всегда можно сказать, что на самом-то деле имелось в виду совсем другое, а не то, что вы, дорогие избиратели, почему-то подумали…
Дело усложняется тем, что реформы бывают разные – направленные как на развитие, так и на деградацию общества (причём точки зрения на то, что является развитием, а что деградацией, тоже не являются общими для всех). А следование традиционным ценностям может пониматься совсем кондово "ничего не менять!", а в особо тяжёлых случаях и как "назад в пещеры!". Ну, не строго в пещеры, но вот "в деревню к патриархальным пейзажам и ценностям" – такое читать доводилось. Но традиционализмом является и концепция изменения традиций в соответствии с развитием науки/техники, психологии/социологии и т. д.; и даже – создание новой Традиции (СССР и Третий Рейх занимались именно этим).
Давайте рассмотрим принципиальные расхождения между "правыми" и "левыми". Несколько лет назад А. Малер удачно выделил три дихотомии, демонстрирующие разницу наглядно, правда, трактовал их своеобразно. Позаимствую идею, но наполню дихотомии более корректным содержанием:
1. Наличие высших ценностей vs ценностный релятивизм и гуманизм.
Разберемся вкратце с шаблонами, навешиваемыми на эти термины, а потом сформулируем суть явлений.
Во-первых, нередко тезис о необходимости высших ценностей трактуют в виде чуть ли не религиозного фундаментализма: "Бог – всё, человек – по сравнению с ним ничто". Также можно услышать крики о "жутком тоталитаризме", "человеках-винтиках" и так далее.
Подобное "понимание" исходит из уровня развития, на котором понимание свободы ограничено лишь "свободой от" – мол, что хочу, то и ворочу. При этом вопрос "зачем?" даже не поднимается – хочется, и всё. Но существует понимание свободы более высокого уровня – "свободы для". Это – чёткое понимание, чего хочешь. И готовность пожертвовать менее значимыми "свободами от" для продвижения в жизнь того, что считаешь делом своей жизни.
"Свободным называешь ты себя? Твою господствующую мысль хочу я слышать, а не то, что ты сбросил ярмо с себя.
Из тех ли ты, что имеют право сбросить ярмо с себя? Таких не мало, которые потеряли свою последнюю ценность, когда освободились от рабства.
Свободный от чего? Какое дело до этого Заратустре! Но твой ясный взор должен поведать мне: свободный для чего?"
Ф. Ницше, "Так говорил Заратустра (о пути созидающего)"
Конечно, в конкретном случае наличие высших ценностей может являться и догматическим принятием таковых в уже готовом виде; но "может" не означает "всенепременно является", хотя именно так пытаются трактовать тезис со стороны "свободы от". Рождённые ползать не просто не понимают потребности летать, но искренне удивляются такому стремлению – с их точки зрения это не просто излишне, но и опасно и вредно.
Ценностный релятивизм как термин можно трактовать разными способами. Прежде всего, это признание несуществования т. н. "общечеловеческих ценностей", что, конечно, верно; но в том то и дело, что рядышком стоит гуманизм – который продвигается именно в роли такой ценности. Во-вторых, это уже упоминавшаяся "свобода от": "нет у меня никаких ценностей, что в голову взбредёт, то и делаю, просто так, а не зачем-либо". Замечу, что подавляющее большинство воспринимает отсутствие обязательных для всех ценностей именно в виде "если бога нет, то всё можно".
Некоторые переросли общественную мораль и выработали собственную этику; другие же не доросли даже до морали.
Вопрос же с гуманизмом – очень интересен, я его раскрыл в статье о смертной казни, которая публикуется в этом же номере ("Спецназ России", 2009, N11).
Если человеку не за что умирать – то ему незачем и жить, как сформулировал Хайнлайн.
"Левые" – это те, кто считает, что жизнь человека – любого! – является высшей ценностью. Гуманизм + релятивизм. Конечно, практика может расходиться с теорией (ни один политический режим не откажется от уничтожения своих врагов – но и это можно объяснить с гуманистических позиций теорией "меньшего зла"), но разговор ведётся именно о декларируемых постулатах.