Праздник затянулся. Может быть, пора нам уже из позы "зю" подниматься? Чтобы предъявить заигравшимся Детям Арбата свой счёт? От всех нас, от Детей Завода.
…Тополь – дерево безымянское. Тополя сажали потому, что очень быстро растут. Ну а пух… Как-то никому он не мешал. "И как в юности вдруг вы уроните пух на ресницы и плечи подруг". Тополя тополя, вот вы и состарились… Я очень хорошо помню это ощущение: звонкая чистота заводской аллеи, там за ней – громада завода. Справа – поликлиника, где мне драли молочные зубы. Поликлиника взрослая, но я же своя, заводской ребенок. Обязательно зайду, поздороваюсь, может быть, кого узнаю. А прямо у проходной – мамина столовая. Она умирала, и всё спрашивала: "Как же там без меня… – у меня производство…". Я зайду со служебного входа, как раньше. И спрошу:
– Может быть, кто то помнит Валю Щавелеву? Я её дочка…
Я была готова к тому, что никто не вспомнит, – всё-таки 20 лет прошло. Но я не была готова к тому, что спрашивать будет не у кого. Мертвая, скукожившаяся поликлиника. Мёртвая столовая. Её закрыли 7 лет назад.
– А где же люди едят? – спрашиваю у стояночника.
– На территории кафе есть. Но там дорого. Кто ж 100 рублей за обед будет платить? В основном куски носят.
Рабочие носят куски… Как рассказать мне об этом матери? Она всю жизнь их кормила. Поэтому меня привозили в садик в 6 утра и сдавали сторожу. Потому что перед началом смены для рабочих должен быть готов завтрак. Обратите внимание – рабочих завода кормили горячим завтраком!
Как много я, оказывается, помню! Помню меню для ремесленников (ребят из заводских ПТУ кормили в столовой бесплатно и мама обязательно выкраивала для них сладкие булки, потому что – дети).
Я даже знаю "секретное блюдо", которое было в каждой заводской столовой для тех, кто не дотягивал до зарплаты. Это была специальная манная каша: на молоке, со сливочным маслом и сахаром.
По калькуляции она стоило 32 копейки, а продавали по 10 копеек. На подносах – бесплатный хлеб, чаю нальют… В общем, с голоду помереть не дадут, а в следующем месяце транжира будет умнее.
24 тысячи – производственный персонал Авиационного завода и 4 тысячи – непроизводственный. 28 тысяч, у каждого по двое-трое детей. Получается, что нас – минимум 100 тысяч в Самаре, Детей Авиационного.
Посидите рядом со мной у развалин, ребята. И давайте вспомним, что такое был в нашей жизни родительский Завод…
Он начинался для нас с самого детства. 25 детских садов было у Завода. Разве наши мамы стояли годами в очереди? Или кто-то у них вымогал взятки? Причем плата за садик была символическая. Боюсь ошибиться, слишком была мала, да и не те проблемы меня тогда волновали, но, кажется, рабочие за садик не платили. А на всё лето нас вывозили "на дачу" – летний садик на поляне Фрунзе.
Точно помню две вещи: кубики сливочного масла в кастрюле с водой (видимо, с холодильниками была проблема) и холод на террасе – на улице хлещет дождь, а нам воспитатели поливают ледяной водой ножки. Ну, как ребята-самолётчики, здоровенькие выросли? А всё благодаря той специальной закалке.
Первым делом "Дети Арбата" скинули с баланса детские сады. Они, болезные, не понимали, с какой отдачей работают родители, зная, что дети сыты, согреты, и рядом – врач. Они вообще ничего не понимали про Завод.
Надо было обладать редкостным идиотизмом, чтобы автоматически перенести кальку западного производства на советский завод. Потому что наши заводы – это принципиально иная структура, абсолютно иначе организованная. Фантастические результаты в экономике были достигнуты именно потому, что это был… семейный бизнес. Заводы жили по законам семьи. Вместе работали, в одних домах жили, вместе отдыхали, вместе лечились, вместе растили детей.
7 подшефных школ было у Авиационного завода. Кто-нибудь из нас вспомнит, чтобы директор школы с выпученными глазами носилась в поисках денег на ремонт? С выпученными глазами она бегала совсем по другим поводам. И поводов этих мы, балбесы, предоставляли немеряно. Директор грозила, что напишет родителям на Завод. И это было для нас, шалопаев, последнее, смертельное предупреждение. Славка Голубев, помню, так и сказал: "Лучше расстреляйте!".
А помните квартплату? Вообще-то вы не должны её помнить, потому что заплатить за квартиру никогда не было проблемой. Ежемесячная квартплата – 10–12 рублей. Средняя зарплата слесаря на авиационном заводе 200–250 рублей. Тот, кто работал на обрабатывающих центрах, зарабатывал больше директора Завода. У Виктора Петровича Земца был оклад 453 рубля, а центровщик получал под 500. Но давайте посчитаем от среднего минимума: 10 рублей от 200 – это 5 %. Заметьте, от зарплаты одного человека, а не от совокупного дохода семьи. Всё остальное доплачивал Завод.
Кстати, работники ЖКО заводских домов тоже входили в те самые 4 тысячи "непроизводственного персонала" Авиационного завода. Туда же входили строители. Пройдитесь по улице Победы: огромные, могучие дома с квартирами-"сталинками", это – заводские дома. Всмотритесь в их облупленные фасады: когда-то это было счастливое и красивое жилье. Я с любовью брожу по старому городу, прощаясь, разглядываю удивительные кружевные наличники. А здесь, на рабочей Безымянке, вдруг закинула голову – и, мама дорогая! – колонки, лепные вазы, снопы колосьев, какие-то ветви, кубки… А эту красоту, памятник другой эпохи, кто спасет?
На Заводе был порядок: нет жилья – получаешь общежитие, через 3–4 года дают "молодежное жилье" (квартиру гостиничного типа), через 10 лет – нормальную квартиру. Долго? Давайте сравнивать.
Сейчас мои приятели взяли по ипотеке двухкомнатную квартиру. Теперь 29 лет они будут ежемесячно платить по 31 тысяче рублей. И напрасно они надеются что-то выгадать на инфляции: пытаться обхитрить банкиров пустая затея, ибо в один момент те в одностороннем порядке пересмотрят любые условия любого договора. А если чуть задержал выплату (всякое в жизни бывает: операция, увольнение с работы) – из квартиры вышвыривают под бело небушко. Сейчас в прогрессивной Америке уже целые палаточные города горемык-ипотечников (писалось в апреле 2008-го, до кризиса – прим. автора).
Ребята, а помните наш "Спутник"? Огромный лагерь на 800 человек на 9-ой просеке? Потом там был заводской дом отдыха "Сокольи Горы", а детский лагерь перевели на Кондурчу. Речка, конечно, так себе, с Волгой никакого сравнения. Но корпуса… Палаты на 2 и 4 человека. У кого-то на Заводе явно "съехала крыша", – для девочек от немыслимой щедрости установили биде. Наши бедные парни-вожатые! Эх, и доставали мы их вопросами: "А это для чего?" И невинными глазками хлоп-хлоп.
В-общем, пока родители отдыхали от нас на Чёрном море, мы отрывались на вожатых. Путевка стоила 15 рублей. Деньги были настолько невелики, что матушка, увидев мой первый в жизни начёс, без разговоров уволокла меня с середины смены. А путёвка на Чёрное море стоила 21 рубль за 24 санаторных дня.
Ну, а теперь расскажите мне, что "жрать было нечего"! Я столовский ребенок, я цены и заводское снабжение помню до грамма и копеечки! С растворимым кофе, конечно, был напряг. Эту гадость, не подозревая, что это эрзац, возили из Москвы. Для особо "оголодавших" в советский период напоминаю: по уровню и качеству питания мы занимали 7-ое место в мире. Просто снабжение у нас было тоже особое: через заводы.
На Авиационном была своя птицефабрика, три корпуса в Курумоче. И куры продавались на Заводе по 91 копейке. В Молгачах у Завода был свой свинарник и коровья ферма. Говядину рабочим продавали от 1 руб. 10 копеек до 1 руб. 90 копеек. Разумеется, там же был и свой колбасный цех.
Я уже не говорю о кондитерском цехе, который был как раз в маминой столовой, пирожные, торты и булочки шли в цеховые буфеты. Но на Авиационном в 23-ей столовой делали даже свой лимонад!
Заботиться о рабочих было выгодно. Потому что производство было организовано по принципу русской артели.
О том, что такое артель и как неискоренимо сидят её законы в наших мозгах и душах, мы ещё поговорим. Это та самая загадка русского рабочего, над которой ломают голову западные хозяева. И именно потому, что они никак не "въедут", все забастовки в России происходят именно на иностранных предприятиях. Я всё на пальцах объясню и при этом ни капельки не боюсь, что тем самым раскрою иностранцам наш секрет, – всё равно не поймут, потому что мы смотрим на мир разными глазами.
Артель – дико эффективный принцип организации труда!
Экономические чудеса Японии основаны на той же схеме: артель, семья. Вот с японцами, как вроде бы ни странно, у нас мозги похожи. А с американцами – нет.
На этом артельном, семейном принципе мы осилили в бешеном темпе индустриализацию и восстановились после войны. Мы даже карточки отменили раньше Америки и Англии. (Разумеется, о том, что у них была карточная система, они сейчас молчат). Мы не вдумывались, что там у нас за принципы организации труда, – мы просто так понимали мир и так жили. Как смеялась моя матушка: "Гуртом и батьку бить не страшно"
Завод – твой дом, Завод – семья. И если ты не пьянь беспросветная, то всё у тебя будет в порядке, только работай! Вот они и работали на Авиационном – всласть и взахлеб. 100 самолетов в год. 9 красавцев "ТУ" каждый месяц взлетали в небо с заводского аэродрома.
И плюньте в глаза тому, кто говорит, что у нас были плохие самолеты. Это были самые надежные и безопасные в мире самолеты! Ни одной аварии не было на "ТУ-154" по вине планера.
На днях телевидение с почтением, сглатывая слюну, отпраздновало юбилей Виктора Степановича Черномырдина.
По мысли паркетных журналистов Черномырдин, прежде всего, должен остаться в народной памяти как автор глубоких афоризмов. Но, заметили, странное дело: всё, что цитировали, было убого? Впрочем, если знать, что лучший "черномырдинский" афоризм "хотели как лучше, а получилось, как всегда" напечатан в сборниках афоризмов и на самом деле принадлежит царскому министру С.Ю. Витте, действительно умному человеку, то – ничего странного.