Показательно, что в 2007 г. Центральная комиссия по проверке дисциплины при ЦК КПК выпустила указ, который предусматривал "снисходительность" в отношении тех чиновников, которые добровольно сознаются в коррупции. Результат превзошел все ожидания: всего за один месяц 1790 человек пришли с повинной, вернув государству 10,2 млн долл. США. Всего же, по данным китайских источников, за последние 5 лет 140660 государственных чиновников в КНР добровольно вернули государству полученные взятки в размере 89,18 млн долл. США.
Борьба с коррупцией ведется очень серьёзно. Так, если за 1980-90-е годы число чиновников центральных и провинциальных ведомств, подозреваемых в коррупции, составляли немногим более 100 человек, то в период с 2002 по 2007 г. в Китае в коррупции были обвинены около 30 тысяч чиновников из 32 министерств и ведомств.
На последнем пленуме КПК правительство официально объявило о том, что будет проверять личные счета абсолютно всех партийных руководителей вплоть до уездного уровня (вот бы РФ позаимствовать этот опыт для "Единой России"!)…
Особо следует подчеркнуть, что коррумпированные чиновники сурово наказываются, независимо от занимаемого положения и должности. Ярким примером непреклонной борьбы с коррупцией стал судебный процесс над министром КНР по продовольствию и лекарствам КНР Чжэнь Сяоюем, который завершился смертным приговором.
Непосредственно перед исполнением приговора в официальном китайском печатном издании China Daily было опубликовано последнее обращение Чжэнь Сяоюя к гражданам КНР под названием "Письмо раскаяния". В своём письме министр утверждает, что из корыстных побуждений лучше не стремиться к большой власти. Потому что это не тот случай, когда "чем больше, тем лучше". Он советует любому чиновнику не гнаться за высокими постами, либо, если кто и решил стать руководителем высокого ранга, воспитывать в себе чувство ответственности, поскольку он сам являет наглядный пример того, к чему может привести безответственное обращение с властью.
Успешность китайской модели
Экономический рост сам по себе, особенно выраженный в таких странных параметрах, как ВВП – еще не гарантия социального развития.
Ведет ли экономический рост к уменьшению бедности населения, зависит от социальных и политических факторов – мы это хорошо знаем на собственном примере, когда одновременно со сверхдоходами государства от "трубы" рядовым гражданам становится жить все чудесатее и чудесатее.
Но именно в Китае социальные и политические факторы, видимо, весьма благоприятны, так как число бедных здесь уменьшилось с 320 миллионов в 1978 году до 60 миллионов в 2001 году (совсем свежих данных не нашёл – извините).
В 90-е годы число крайне бедных (живущих на менее чем 1 доллар в день) выросло в мире на 28 милллионов, в то время как в Китае это число снизилось на 150 миллионов. Можно сказать, что уменьшение крайней нищеты в мире почти полностью происходит за счет китайских достижений.
Для сравнения: в Индии число бедных за период с 1978 под 2001 год почти не снизилось: было 320, стало 300 миллионов человек. Процентное соотношение бедных ко всему населению в Индии сегодня в шесть раз выше, чем в Китае. Так называемая "самая крупная в мире демократия", Индия сегодня имеет четверть всех недоедающих мира.
Многие "эксперты" пытаются сделать хорошую мину при плохой игре и заявляют, что де Китай давно уже оставил социализм, а его сегодняшний экономичeский и социальный рост – как раз доказательство того, что капитализм намного лучше срабатывает на практике.
Подход прост: всё, что плохо (нехватка демократии, коррупция) – это якобы последствие социализма, а всё хорошее (экономический рост и рост благосостояния) – это заслуга капитализма. Эта примитивная аргументация пытается вывернуть наизнанку действительность, спасая таким способом идеологический багаж.
Действительно, за последние 25 лет в Китае произошли огромные изменения, но какова их природа? В июне 2004 года Европейская Комиссия опубликовала доклад на тему, можно ли назвать Китай рыночной экономикой. Ответ: нет.
Согласно докладу, в Китае наблюдается "систематическое вмешательство в закон спроса и предложения и в рычаги рыночного механизма, что ведёт к глубокому нарушению действия китайского рынка… Несмотря на недавний прогресс, влияние государства в китайской экономике по-прежнему остается очень большим". Согласно докладу Комиссии "Китай ещё долгое время будет оставаться экономикой нерыночнoй".
Да, Китай открыл свою экономику для иностранных инвестиций и ввёл достаточно большое количество элементов рыночной экономики. Государство занимается в основном определением макроэкономического курса, отдельные фирмы получили больше автономии. Однако ключевые секторы экономики, природные ресурсы и секторы современной технологии остаются в государственных руках. То же самое относится к социальной сфере. Если государство и отступило на задний план, то в первую очередь за счет децентрализации государственного сектора, а не за счёт сектора частного. Создан весьма обширный сектор смешанной экономики, в котором государство зачастую сохраняет пакет акций с правом вето.
М. Вандерпитте:
"Может ли в Китае уже сегодня существовать социализм в чистом виде, без капиталистических элементов в экономике, политике и культуре?
Это кажется утопией. За пару десятилетий невозможно перейти от средневекового феодализма к современному социализму. Вернемся к вопросу о том, можно ли назвать Китай социалистическим. Ни одна общественная форма не существует на практике в "чистом" виде. Ни одна из общественных форм не является "чистой". Как никогда не существовало "чистого" капитализма, так не будет и "чисто" социалистического общества. Китай в этом отношении – не исключение.
Например, очевидно, что на Кубе рыночные отношения играют гораздо меньшую роль, чем в Китае, но это ещё не делает Китай капиталистическим. В период наибольшего развития "государства благосостояния" Швеция была более "коммунистической" страной, чем Китай сегодня "капиталистической". Однако никто (за исключением крайне правых) никогда не додумался назвать Швецию коммунистической страной.
Очевидно, что промежуточные формы существуют не потому, что не существуют общественные формы в чистом виде. Такая промежуточная форма чаще всего описывается как Трeтий путь, что-то среднее между социализмом и капитализмом. Такой Третий путь должен в теории смешать наилучшие элементы обеих систем и поэтому быть лучше каждой из них, взятой по отдельности. Эта теоретическая конструкция базируется на наивном социологическом анализе, ибо она совершенно не учитывает существующие в обществе отношения и соотношение сил, как внутренних, так и внешних. Мы живём в едином мире, в системе, где капитализм не только регулирует движение, но и стремится уничтожить любой социалистический проект. Если будет введено слишком много капиталистических элементов и будет пройдена определенная граница, социалистическое общество ослабит свой иммунитет и окажется неспособным противостоять капиталистическому засасыванию и агрессии. Оно потеряет контроль над своей собственной системой и тогда лишь вопросом времени будет полное поглощение этого общества капиталистическим лагерем. Именно это произошло с перестройкой Горбачева. Капиталистические силы находятся в постоянном поиске политического излияния своего экономического потенциала.
Неизвестно, смогут ли китайцы сдерживать динамику возникшего нового капиталистического класса. Это, наряду с назревающим столкновением с Соединёнными Штатами, – самый большой вызов, стоящий ныне перед Китаем. Будущее покажет".
Резюме
В Китае мы имеем вполне показательный, адекватный пример победившего и сформировавшегося развитого национального (хань) социализма.
Китайцы сами чётко заявляют: национальное по форме, социалистическое по содержанию.
Конечно, это "социализм с китайской спецификой", в точности как завещал Председатель Мао.
Китайский социализм не повторяет (и не должен повторять!) социализма в СССР, Рейхе, либо ещё где-либо.
С учетом того, что современный Китай – это примерно половина мирового материального производства, что это страна с наибольшим в мире реальным, а не дутым ВВП, можно уверенно говорить о реальности и жизнеспособности социалистической модели. Естественно, с важным уточнением: для успешности реализации социализм обязан быть национальным, соответствующим географическим, историческим, этическим и даже эстетическим условиям каждой конкретной нации.
Некогда Китай учился у России; сейчас мы должны учиться у китайцев. Не копировать систему, а строить национал-социализм именно с нашей, русской спецификой и вместе противостоять агрессии глобалистского капиталистического проекта.